Рубрики: ФАНТАСТИКА

фентези, фантастика, фантастические повести

Смерть или слава

ФАНТАСТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Владимир Васильев: Смерть или слава

если ввяжется в драку. И клин, и немногочисленные силы союзников. Помощь из
метрополий, конечно же, вскоре подоспеет, но чем будет к тому моменту
адмирал вместе со своим кораблем? Облачком плазмы? Потоком нейтрино? М-да. И
ведь не удерешь, как назло. Все разгонные — перекрыты. Или бой, или…
Пришли бы нетленные попозже, когда инженеры действительно раскусили бы
секрет боевых систем крейсера Ушедших. Тогда Ххариз неминуемо отправился бы
блистать на Галерею, а клин поручили бы проверенному вакуумом и глубинами
адмиралу Оуи…
«Мечты, мечты… — Шшадд печально шевельнул кончиком гребня и покосился
на экраны. — Даже в таком почтенном возрасте ты не разучился мечтать, Шшадд
Оуи…»
В следующий момент глаза его вновь обратились к экранам. Одна из
туманностей — скоплений нетленных, выстрелила в сторону клина одинокую
звездочку. Звездочка приближалась, и это было заметно без всяких приборов.
— Ххариз! — рявкнул адмирал так, что проекционный ствол озадаченно
мигнул.
В тот же миг крейсер взорвался сигналом общей тревоги. А Шшадд Оуи,
впервые в жизни вплотную подошедший к мысли, что давняя война глупа и
необгяснима, теперь был занят совсем другим. И мысль так и не родилась.
— Вижу! — зло отозвался флагман и Шшадд подумал, что кому-то из
сканировщиков сегодня сильно не поздоровится.
Перед строем-воронкой сгустился белесый туман — энергетический щит.
Впрочем, он был виден только на экранах, как фоновое свечение. В вакууме
светиться нечему. Но свайги находились отнюдь не в вакууме, а перед
экранами, и исполинский конус силового поля явился их взорам во всем
великолепии.
К воронке направлялся всего один нетленный. Всего один — Шшадд сначала
решил, что это парламентер, вестник. Но нетленные молчали, а единственная
звездочка, постепенно превращаясь в черточку, не меняла скорости.
Эксперт-подклан просчитал траекторию и пунктиром вывел ее на экраны —
нетленный направлялся не к воронке свайгов, не к перекрестной сети,
сплетенной из кораблей азанни, не к матовым сферам Роя — он направлялся к
крейсеру Ушедших. Прямиком.
— Галерея, будут ли рекомендации? — спокойно осведомился
премьер-адмирал Ххариз Ба-Садж.
«Какие еще рекомендации? — подумал Шшадд Оуи. — Обратить его в
ничто…»
И сам же себя прервал. Вот из-за таких мыслей, наверное, он и сидит до
старости лет в адмиралах линейного крейсера.
Галерея бурно обсуждала ситуацию с союзниками, и делала это быстро. К
счастью.
— Одиночку взяли на себя а’йеши, — наконец распорядились с Галереи. —
Ничего не предпринимать!
Шшадд Оуи невольно вздохнул. С облегчением. Почему-то страшно не
хотелось начинать общую свалку.
Ожил открытый канал; к нетленным обратился Рой:
«Отзовите одиночку. Он будет уничтожен силами союза; отсчет до семи,
потом залп.
Один. Два. Три. Четыре. Пять…»
Нетленный не изменил ни скорости, ни направления, стремясь проскочить
между крайними кораблями а’йешей к громадине Ушедших.
«Шесть.»
Шшадд Оуи нервно шевельнул гребнем и задышал вдвое чаще.
«Семь.»
Пространство перед нетленным смялось, как маринованная ракушка, и он с
разгону влип в область нелинейности. Продолговатый, слабо мерцающий кокон
искривился, словно летняя молния, и потерял цельность. А потом в нелинейной
области вспух косой взрыв, беззвучная вспышка.
Нетленный перестал существовать, превратившись из упорядоченного
излучения в хаотичный поток частиц.
Остальной флот нетленных продолжал неподвижно и безмолвно перекрывать
векторы разгона ко всем трем сферам.
Шшадд сообразил, что чешуя на всем теле у него уже давно стоит дыбом,
отчего он стал колючим и темно-серым. Ординарцы, развернув гребни до отказа,
таращились на экраны.
— Мать-глубина! — сказал каким-то новым и непривычным голосом Ххариз
Ба-Садж. — Что это было? Проверка? Самоубийство?
— Наверное, они проверяли: кто уничтожит этого дерзкого одиночку.
Ушедшие или союз, — сказал вдруг адмирал Оуи, и от этих слов на Галерее
запала мертвая тишина.
А в следующий момент нетленные стали наново разворачивать кинжальные
вееры.

31. Павел Суваев, военнопленный, Homo, крейсер Ушедших.

После обеда долго прохлаждаться тоже не позволили — явились давешние
свайги в голубом и безмолвные дырчатые шары — охранные роботы. Впрочем,
свайги могли быть и другими, Суваев так и не научился их различать. То есть,
они, конечно, отличались даже на взгляд, но воспроизвести в памяти
характерные черты любого свайга никак не получалось.
То, что чужие разделили волжан по индексу доступа, Суваева совершенно
не удивило. Ясно, что пилот и уборщик на любом звездолете обладают разными
уровнями компетенции. Чужие явно пытаются руками людей активировать эту
громадину, и не нужно быть семи пядей во лбу, чтоб понять против кого.
Против тех самых гостей, которых ждали у Волги. Из-за которых свайги
перестраивали клин в воронку, а азанни свое крыло — в оборонительную сеть.
И еще Суваеву все сильнее казалось, что этот громадный неведомо чей
корабль превосходит даже возможности чужих. То-то они из-за него вот-вот
перегрызутся. И если ему, Павлу Суваеву, и верным людям, с которыми он успел
переговорить, корабль подчинится — чужим можно будет обгявлять ультиматум.
Да-да, ультиматум. Суваев уже вскользь обсудил этот вопрос с Зислисом,
Фломастером и Хаецкими. Собственно, у Зислиса аналогичная идея вызрела
самостоятельно, и это еще более укрепило Суваева в собственной правоте.
Лейтенант, оказавшийся вовсе не таким тупоголовым воякой, каким выглядел,
горячо поддержал Зислиса. Хаецкие излучали скепсис, но Суваев твердо знал:

если дело вдруг начнет выгорать — на них можно будет смело рассчитывать.
Зислис сетовал, что не удалось найти других звездолетчиков Волги —
Савельева, Юльку отчаянную, Шумова, Смагина, Риггельда, Василевского.
Впрочем, Василевский, кажется, убит. Высокий индекс всех, кто хоть как-то
был связан со сложной техникой и космосом, показался Зислису не случайным, и
Суваев вынужден был признать, что в этом есть определенный смысл. Правда,
нашлось единственное исключение — начальник смены станции наблюдения Стивен
Бэкхем. Но если откровенно, Суваев всегда считал его недалеким человеком,
непонятно как угодившим на подобную должность. А исключения, как известно,
только подтверждают правила.
Романа Савельева Суваев знал плохо, но Зислис Савельева уважал, а
Зислису верить можно. Если говорит, что дельный человек, значит, так оно и
есть. Но, если честно, не очень-то Суваев надеялся на всю эту компанию
звездолетчиков — они всегда были некоей высшей кастой, закрытой для
остальных волжан. И проблемы у них были свои — особенные и непонятные, и
разговоры, и поведение. По-видимому, эти ребята не дались в руки чужим. Либо
погибли, либо сумели вовремя удрать. По крайней мере, среди сотни с высоким
индексом оказались все, кого Суваев отметил бы и сам, за исключением пятерых
человек: двух толковых девчонок-телеметристок — Яны Шепеленко и Вероники
Дронь, хозяйки Манифеста Ирины Тивельковой, служащего директората Святослава
Логинова и приятеля из «Техсервиса» Кости Зябликова, который, кажется, тоже
имел какое-то отношение к Манифесту и Тивелькову должен был знать. Все
знакомые, у кого по мнению Суваева имелись мозги, находились в данный момент
на корабле неизвестной расы. Отсутствовали только звездолетчики (не считая
Хаецких) да вышеупомянутая пятерка. А значит — нужно было действительно
освоиться с управлением корабля. По-крайней мере, попытаться. Суваев смутно
помнил ощущение собственного могущества и единения с кораблем, когда
подключался к какой-то жалкой сантехнической машинерии. Что же будет когда
он подключится к капитанскому пульту? Хватило бы индекса…
«Только бы хватило, — твердил про себя Суваев, вышагивая по
нескончаемому коридору вслед за степенным свайгом в голубом комбинезоне. —
Только бы хватило…»
Во второй раз группы уменьшили. Теперь волжан было шестеро — кроме
самого Суваева еще Зислис, Веригин, Хаецкие и Фломастер. Те, кто и нужен.
Чужие словно подыгрывают.
На этот раз их привели в совсем другое помещение. Суваев сразу стал
озираться в поисках шкафов со скафандрами, но оказалось, что это всего лишь
местный гараж. Подали плоскую платформу. Пола она не касалась, вероятно
сработана была на антиграве. Но с другой стороны никто ею не управлял —
свайг жестом велел всем влезть на нее, угрожающе встопорщил гребень и
предупредил (через переводчика, разумеется):
— Роботы сследят непресстанно! Ниччего не предпринимать безз команды от
ссвайга!
Суваев криво усмехнулся, опускаясь на корточки посреди платформы.
Сначала приборы-переводчики допускали множество ошибок, но за пару часов
общения с людьми быстро освоились с правилами языка, и даже произношение,
сволочи, научились имитировать. Только шипящие по-прежнему затягивали. Все
эти приборы явно были связаны в общую сеть и то, что узнавал и анализировал
один, немедленно становилось достоянием всех остальных. В общем, удивляться
не стоило.
Платформа двинулась вперед, плавно и без рывков, но тем не менее очень
быстро. Четыре робота неслись следом. Все это происходило без всяких звуков,
только слегка свистел в ушах поток встречного воздуха.
«Интересно, — подумал Суваев. — А встретим ли мы на корабле азанни и
цоофт? Или лишь свайгов?»
Об оставшихся двух расах он как-то не думал — те происходили из миров,
слишком уж непохожих на Волгу и Землю. И внутри корабля условия для них не
те. Хотя, инсектоиды Роя, скорее всего, смогли бы безболезненно обитать в
условиях, подобных земным или волжским.
— Куда это нас везут, интересно, — пробормотал Зислис и несильно пихнул
Суваева локтем. — А Паш?
— Не знаю, — отрезал тот. — Хочу надеяться, что в капитанскую рубку.
— Так сразу? — усомнился Зислис и задумчиво почесал кончик носа. Ветер
ерошил его волосы в странном несоответствии с посвистыванием в ушах.
— Думаешь, у чужих есть время? Вон, как бегают!
Зислис обернулся, словно действительно надеялся увидеть бегущих
инопланетян. Потом вопросительно уставился на Суваева. Дружок Зислиса, Лелик
Веригин, глядел на них, приоткрыв рот.
Суваев вздохнул. Как можно в возрасте Веригина оставаться таким
лопоухим и восторженным? Словно мальчишка-старшеклассник.
Впрочем — Веригин умный парень, недаром у него высокий индекс. И
реакция у него будь-будь, на смене была возможность не раз убедиться.
Суваев вдруг поймал себя на мысли, что думает о своих спутниках, о
своем ближайшем окружении, как об экипаже, которым вскоре предстоит
командовать. Словно капитанские нашивки уже сверкают на его рукаве. И он
оборвал себя — потому что так думать было еще слишком рано. Но все равно
мысли вертелись вокруг предстоящего испытания. А в том, что именно им вскоре
предстоит подключаться к самым сложным и значительным системам на корабле,
Суваев ничуть не сомневался. Потому что среди отобранной «квалифицированной»
сотни за двадцатку индекс зашкаливал всего у одиннадцати человек. И
остальных пятерых тоже увели одной группой — Суваев видел. Прокудина,
Мустяцу, обоих сержантов из патруля и Сергея Маленко, из директората.
Наконец платформа вплыла в большой зал, напоминающий фойе в большом
магазине. Ряды каких-то витрин непонятно с чем внутри, высокий сводчатый
потолок. И три широченных двери в дальней стене.
Платформа подрулила к левой, и наконец-то замерла. Двери тотчас
разошлись, как в лифте, открывая ход в просторную круглую комнату,
совершенно пустую.
Это и правда оказался лифт — только на стенах его не было никаких
кнопок, никаких органов управления. И движение его было плавным и неуловимым
— совсем как у транспортной платформы. А потом двери снова разошлись,
впуская их в еще один зал, побольше размерами, чем фойе внизу. У самой двери
стояли три свайга в голубом.
— Входите! — велел один из них, и шестерка волжан, подталкиваемая в
спины нетерпеливыми роботами, вошла.
В рубку. В ходовую рубку, конечно. Где еще, скажите на милость, могут
быть экраны вместо стен, потолка и даже пола? Даже нет, не экраны — один
сплошной экран, испещренный тысячами синеватых точек-звезд?
Восемь шкафов, несомненно с биоскафандрами внутри. И все, даже пульта
без кресел нет.
— Разздевайтессь! — скомандовал свайг отрывисто.
Гребень у него заметно подрагивал, а вид был необычайно… солидный,
что ли? Суваев инстинктивно заподозрил в нем большое рептилоидное

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

Смерть или слава

ФАНТАСТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Владимир Васильев: Смерть или слава

галактику…
Невольно он передернул плечами, представив себе эту бездну — миллионы
световых лет пустоты. Там ничего нет — даже звезд, даже межзвездной пыли.
Хотя, кто из людей может знать хоть что-нибудь определенное о
межгалактической бездне? Разве что, чужие знают, они, по крайней мере, там
бывали…
— Заходят на посадку, — Бэкхем встрепенулся. — Быстро они что-то!
Оба грузовоза и лайнер уже валились на поле космодрома; причем
снижались они слишком стремительно. Стремительнее, чем полагалось таким
кораблям. А следом снижалась громада крейсера — необгятный, в полнеба, диск.
— Утренний, самый первый, был куда больше! — заметил Веригин
неуверенно. — Кстати, Паша! Чей это был корабль? Насекомых?
Суваев поднял на Лелика Веригина ничего не выражающий взгляд.
— Я не знаю. О таких кораблях в архиве ни слова не говорилось.
— Может, это враги? Враги наших чужих, из другой галактики? —
предположил Зислис.
Бэкхем фыркнул; Веригин удивленно покосился на Зислиса.
— Ну, ты сказанул! Наших чужих! — и он хихикнул, но получилось как-то
жалко и неубедительно.
— А что? — Зислис ничуть не смутился. — Разве это не так? Мне чужие из
своей галактики как-то милее… Даже эти… низкотемпературные. Нутро
подсказывает.
— А мне нутро подсказывает, — пробормотал Суваев. — Что разнесут Волгу
на кварки к чертям свинячьим. Невзирая на наше присутствие.
— Зачем же они тогда лайнер сажали? Жгли бы прямо в космосе, и никакой
мороки. Чисто и гигиенично. Вакуум не щадит…
Веригин вдруг вспомнил, что на лайнере находится жена и дочь Суваева и
осекся.
— Почему ты не улетел? — спросил вдруг Бэкхем Суваева. — Бросил пост,
побежал спасать семью, и вдруг вернулся. Я не понимаю.
— Что тут понимать? — Суваев пожал плечами. — На лайнер я их пропихнул
за бабки. Мне места уже не оставалось. Да и какая разница где подыхать —
здесь, или в космосе? Здесь хоть дышать можно до самого конца.
— Что-то настроение у тебя чересчур мрачное, — Зислис вздохнул и
добавил: — Впрочем, у меня тоже.
— Действительно странно, — Веригин неопределенно повертел ладонями
перед лицом. — Не находите, а? Весь космодром попытался дать деру, только на
наблюдении четверо балбесов остались.
— Эти четверо балбесов в лицах пронаблюдали, как всех давших деру
профилактически ткнули мордами в песок, — глубокомысленно изрек Зислис и
прицелился пальцем в расчерченный на квадраты потолок. — Мораль: сиди на
месте и не трепыхайся. Все произойдет само-собой.
— Слушайте! — спохватился вдруг Веригин. — А что наша старательская
семерка? У них же тоже есть корабли!
Суваев равнодушно повел плечами:
— Это ж старатели. Небось, половина хозяев-летунов уже перестреляна
веселыми ребятами из «Меркурия» и теперь ребята выясняют кто же из них умеет
управлять звездолетом. Да только зря все это — чужие и им не дадут уйти.
Вон, сколько добра на орбите. Крейсеры на любой вкус.
— Надо бы их волну послушать…
— Чью? Крейсеров?
— Старателей-звездолетчиков, балда!
— А зачем?
— А затем, — пояснил Зислис, — что у меня там друзья.
— Среди старателей? — удивился Веригин. — Это ж сброд, отребье.
— Дурень ты, Лелик, — спокойно сказал Зислис. — Они такого же мнения о
горожанах и директорате. Хотя, отребья среди старателей действительно
хватает, если уж совсем начистоту.
Веригин не стал возражать.
А грузовозы и лайнер могучая неведомая сила уже опустила на летное
поле, опустила аккуратно, без перегрузок и болтанки. Гигантский, похожий на
кристалл под микроскопом, крейсер чужих завис над космодромом, накрыв
окрестности невидимым колпаком силового поля, а стая истребителей снизилась
почти до самой травы и порскнула в разные стороны, разлетаясь прочь от
космодрома.
Из посаженного лайнера вышли люди, опасливо взирая на небо. Точнее, на
громаду, заслонившую небо. Матери прижимали к себе детей. Мужчины бессильно
скрипели зубами.
Спустя четверть часа второй крейсер завис над Новосаратовом.
— Начинается… — пробормотал Бэкхем.
— Не начинается, — поправил его Суваев. — Продолжается. Началось все
утром.
Он встал и направился к выходу.
— Пойду, отыщу своих… — сказал он и на этот раз начальник смены даже
не пытался его задержать.
— Пошли и мы, что ли? — спросил Веригин. — Чего здесь сидеть? На
космодроме теперь новое начальство, и мы ему не нужны.
Он многозначительно покосился в окно, туда где застила небо Волги
чудовищная тень. Похожая на кристалл под микроскопом.
— Ты иди, — Зислис потянулся к пульту. — Я все-таки старателей
послушаю.
Веригин выбежал вслед за Суваевым. А потом медленно и неохотно, словно
стыдясь собственного малодушия, зал покинул Стивен Бэкхем.
Михаил Зислис остался на посту станции наблюдения в полном одиночестве.
Впервые в жизни.

10. Роман Савельев, старатель, Homo, планета Волга.

— Ну, — спокойно, даже как-то буднично спросил Костя. — Куда будем
прятаться? Под купол? Или в звездолет?
Я мысленно застонал. Попробуй, выбери! Скорлупку свою бросать — да ни
за что! Но и оставаться в ней опаснее, чем в жерле ожившего вулкана. На
починку привода уйдет при самом удачном раскладе не менее четверти часа, а
за это время вездеходы десять раз приблизиться успеют. А там — если среди
гостей найдется знающий человек — «Саргасс» можно лишить летучести и

снаружи. По закону подлости, человек такой, конечно же, найдется.
— Ладно, — решил за меня Костя. — Я пойду в купол. Они наверняка
подумают, что мы оба в корабль спрятались. А в куполе у меня бласт есть…
И он, не дожидаясь моего согласия, развернулся и потрусил к шлюзу,
стараясь, чтобы между приближающимися вездеходами и им оставался покатый
блин корабля. А я нырнул в коридор и задраил люк. Свернул в тупичок,
прихватил сумку с инструментом да коробку с тестером, и вошел в рубку.
Вездеходы пылили уже совсем рядом.
Я втянул голову в плечи, содрал с гравираспределителя серебристый кожух
и углубился в ремонт, стараясь не оглядываться на обзорные экраны.
Довольно быстро я докопался до причины неполадок — сместилась пластина
спин-разводки, разводка несколько циклов шла несимметрично, и как следствие
вдрызг расстроился гравиподавитель. А пока не включен подавитель,
искусственное поле не возникнет. Пластину я поправил и закрепил сразу же,
осталось правильно настроить подавитель, а это часа три, если никто не
станет мешать.
Мне мешали.
— Эй, на корабле! — крикнули снаружи. Я скосил взгляд, не желая
вытаскивать руки из недр механизма разводки. Кричал крепкий мужчина в
кожаной куртке, джинсах, остроносых сапогах и широкополой шляпе. В руках
мужчина держал мощный двухпотоковый бласт с прикладом — не чета даже моему
зверю. Подле кричавшего, мрачно сжимая такие же прикладные бласты, только
однопотоковые, стояло с пяток крепких ребят помоложе, похожих, как шахматные
пешки. С виду все смахивали на старателей откуда-нибудь из захолустья;
вероятно, так оно и было на самом деле.
За спинами первой шеренги прошлась еще пара вооруженных людей — эти
направлялись ко входу в купол. А краем глаза я заметил любопытную детскую
рожицу, высунувшуюся в полуоткрытую дверь одного из вездеходов, и явно
женскую руку, что втащила рожицу внутрь прямо за вихры.
— Эй! Ответьте, черт, побери!
Я неохотно оторвался от ремонта и сел в кресло у пульта.
— Ну?
— Нам нужен корабль. Вы возьмете нас на борт, и мы вместе уберемся с
Волги куда подальше.
— А сколько вас? — поинтересовался я на всякий случай.
— Три семьи. Девятнадцать человек, плюс дети.
— Корабль шестиместный, — проворчал я. — И не резиновый, если вы не в
курсе.
— Ничего, поместимся, — не допускающим возражений тоном процедил оратор
в шляпе. — У нас есть припасы на несколько недель.
— А куда вы хотели бы попасть? — спросил я зачем-то. Словно это имело
хоть какое-нибудь значение.
— Куда угодно. Лучше всего, конечно, на Офелию, но можно и на любой
рудник Пояса Ванадия. Сейчас выбирать особо не приходится, не так ли,
приятель?
— Я тебе не приятель, — буркнул я неприветливо. Да и с какой стати
любезничать?
В общем, я уже понял, что это за публика. Слава богу, это не головорезы
вроде Плотного с дружками. Действительно, старатели из глуши, из глубины
каспийского массива. В Новосаратове и на космодроме поднялся шухер, вот они
и всполошились. Пытаются спастись, вывезти семьи. Но, черт возьми, если
такой вот прочнее прочного укоренившийся на дальних заимках люд срывается с
насиженного места, на то должна быть веская причина! Чужие чужими, но пока
подобным провинциалам задницу не опалит, они и не почешутся.
Как бы их отослать куда подальше? Ну не вывезет «Саргасс» такую ораву,
обогатители не справятся, задохнемся, как мыши запаянной колбе. Но попробуй
донести эту простую истину до долдона с двухпотоковым бластом и его
тугодумов-сынков! Влип ты, дядя Рома, на ровном месте. И стрелять, вроде бы,
негоже, и убраться тебе с Костей не дадут. Миром, по крайней мере.
Тут из купола показался Костя в сопровождении трех ребятишек с
пульсаторами. Видно, решил что единственного бласта будет маловато.
Ребятишки, то бишь карьерные роботы с насадками для дробления монолитной
породы посредством направленных микровзрывов, при умелом управлении таких
дел наделать могут, что держись-закапывайся. И гости это, похоже, прекрасно
знали. Точно, старатели!
Костя, игриво помахал пультом.
— Привет, коллеги! Проблемы какие-нибудь?
Предводитель пришлых мало смутился, но наглости у него заметно
поумерилось.
— Мы хотим улететь с Волги. Вот, договариваемся, — обгяснил он Косте.
— Этот корабль во-первых мал для вашей группы, а во-вторых уже занят.
Ищите спасения в другом месте, — сказал, как отрезал Костя. Умеет он
говорить убедительно. Даже завидно, ей-право!
Я отвлекся было, но тут пискнул радар-искатель. В небе над Астраханью,
на востоке, быстро перемещались две точки, оставляя за собой могучие
инверсионные следы — белые, быстро расползающиеся струи на фоне
пронзительной голубизны. Сначала они равномерно ползли на запад, вглубь
материка, потом качнулись, изменили курс, и стали быстро снижаться.
Прямо к заимке.
Я выругался. Патрульные ракетопланы, что ли?
Но это оказался не патруль. Два уплощенных аппарата, отдаленно
напоминающих формой скутер-крыло, пронеслись над заимкой и быстро пошли на
разворот.
И тут мое пресловутое чутье скомандовало мне: рви отсюда, дядя Рома!
Куда угодно! Да поживее, поживее!
Я вскочил, бросил на пол инструмент и кинулся к выходу. Люк еще не
успел толком зафиксироваться в открытом положении, а я уже нырнул наружу
головой вперед, упал в пыль, перекатился и припустил бегом к куполу. Я успел
увидеть круглые Костины глаза, намалеванные рожицы на корпусах
ребятишек-роботов, и тут сверху сплошным потоком полился огонь. Кто-то
страшно закричал, сгорая заживо, спину мне ошпарило, а потом я рухнул за
выступ купола у самого шлюза, на меня плюхнулся Костя, больно заехав пультом
в висок, но эта боль меркла перед жаром, который жрал нас, жрал, и все не
мог проглотить.
А потом все кончилось — сразу и вдруг. Жар отступил. Нестерпимо воняло
паленой органикой.
Над нашей спасительной щелью заклинило косой обломок с рваными краями —
я узнал его, едва взглянув. Это был кусок обшивки «Саргасса». Самое
странное, что он остался холодным. Будто и не было никакого жара минуту
назад.
Костя пошевелился, чертыхнулся сквозь зубы, и ударом ноги сшиб обломок
на землю. Встал. Следом поднялся и я.
Кулаки сжались у меня сами собой, а на глаза навернулись предательские

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

Смерть или слава

ФАНТАСТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Владимир Васильев: Смерть или слава

техники и приспособлений специалист не требовался — корабль услужливо
подсовывал все необходимые файлы и базы с данными, чертежами и расчетами.
Для того, чтобы вырастить работоспособный «Витязь» без подсказок
корабля, необходим был человек досконально разбирающийся в конструкции
ручных бластов. Полный специалист — таких и на Земле было не больше двух
десятков, а уж на Волге… Фломастер, например, конструкцию бласта в целом
представлял себе весьма смутно. Он неплохо знал механизм дозирования
зарядов, потому что это была его военная специальность, и имел некоторое
понятие об устройстве батарей, потому что батареи к бластам шли более-менее
стандартные.
И все. А таких микросистем в том же «Витязе» насчитывалось больше семи
тысяч. Возможно ли удержать полную информацию в голове?
До сих пор Фломастер думал, что невозможно.
Но он ошибся.
— Так-так… — протянул он и задумался. — Знаешь, что, Валера,
раздай-ка наши бласты из загашника всем, у кого индекс двадцать и выше…
У них бласты имелись в достаточном количестве: скопировать привезенные
Ромой, Юлькой, Чистяковым и Смагиным было не очень трудно. Даже без
информации об устройстве.
Яковец кивнул, отработанным жестом тронул висок (типа — козырнул) и
выбежал.
А Фломастер снял свой комбинезон с крючка на стене и выудил из кармана
коммуникатор.
— Ау! Рома? Это Переверзев… Плохие новости… Понял, иду.
Он мрачно сунул трубку в карман, натянул комбинезон и быстрым шагом
направился к выходу.

47. Леонид Шадрин, оператор систем внутреннего транспорта, Homo, крейсер Ушедших «Волга».

Шадрин нежился в бассейне с подогретой водой, когда в его логово
впустили Шкворня. Шадрин сделал вид, что ничего не замечает, хотя следил за
бойцом сквозь прикрытые веки.
Шкворень был мелкой сошкой из когорты Пузана, но он часто приносил
вести. Отовсюду. Сейчас он мялся на краю бассейна, не решаясь потревожить
Большого Босса.
— Босс! — послышался голос Жженого. — Тут Шкворень приперся.
Пришлось открыть глаза. На поверхности бассейна колыхались пышные
клочья пахучей пены.
— Ну?
— В «Бастарде» драка была, — немедленно затараторил Шкворень. — Клыся
со своими на Пузана наехать пытался. Постреляли.
— Ну и что?
— Пузана примочили. И еще двоих. Клысю тоже.
— Ну и что?
— Головастики захватили наши бласты… Четыре штуки.
Шадрин прикрыл глаза. Вот это плохо, наверное. Собственно, самому
Шадрину было плевать, бластов на свои мелкие группы он мог накупить
предостаточно, благо Гордяев сдержал обещание и наладил их выпуск. Не
расстроила его и новость о смерти Пузана. Дурак Пузан был редкостный, давно
на импульс напрашивался.
Плохо другое: капитан теперь узнает, что бласты больше на корабле не
дефицит. Гордяев, небось взвоет, как свинья под ножом.
Ну и пусть себе воет. Что теперь — ребят безоружными, что ли, держать,
если бласты уже есть?
— Ладно. Проваливай, — велел он Шкворню. — Кто там у вас вместо Пузана
встанет? Пусть приходит послезавтра на сходку.
Шкворень кивнул и исчез.
Еще с полминуты Шадрин пролежал в теплой воде без движения, потом
встал. Пена щекотно заструилась по коже, стекая. У бассейна мгновенно, будто
по волшебству, появилась Аленка с халатом.
Леонид Шадрин по прозвищу «Шадрон» любил удобства. И стремился
создавать их по максимуму. Для себя.
— Аленка, кофе, — скомандовал он.
Покачивая бедрами, Аленка скользнула в сторону кухни. На ней был только
купальник — очень символический. Шадрин провел ее взглядом, запахнулся,
завязал пояс и воткнул ноги в мягкие шлепки.
Рядом с бассейном стоял низкий столик и три кресла. Жженый, едва Шадрин
уселся, поднес сигару и огонек.
Шадрин кивнул, затянулся, выпустил клуб сизого дыма.
Хорошо, так его через это самое! Если бы еще не Шкворень со своими
паршивыми новостями, да не придурок-Сава, которого Шадрин не любил еще со
времен своего подгема в «Меркурии»… Совсем бы — рай.
— Давай, Жженый, водовки тяпнем, — предложил Шадрин расслаблено.
Спан, или как Жженого называли в директорате, торпеда потянулся к
холодильничку, тут же, рядом с бассейном.
Шадрин только успел втащить соточку и захрустеть ее малосольным
крепышом — на столе запиликал вызов. Жженый протянул ему коммуникатор.
— Мля! — вздохнул Шадрин сокрушенно. — В такой момент может звонить
только один человек: этот поц из директората…
Он нажал на кнопку стопора и трубка разложилась надвое.
— Леонид? — загремел у уха голос Гордяева. — Что там твои уроды творят?
Ты соображаешь? Двухнедельная работа — насмарку! Сава теперь знает, что мы
вооружены!
— Ладно, не ори, — сухо сказал Шадрин. — Я ради твоих бредней не
собираюсь своих ребят сдерживать. И безоружными им ходить не позволю.
Гордяев задохнулся от гнева. Но он нуждался в Шадрине и его людях, и
Шадрин это прекрасно знал.
— Черт возьми, но можешь же ты быть осторожнее?
— Я осторожен, Горец. Я очень осторожен. Я вообще из логова не выхожу.
Аленка поставила перед Шадриным чашечку кофе и нахально уселась к
столу, рядом со Жженым. Тот смерил ее на удивление равнодушным взглядом —
раньше Жженый глядел на Аленку голодно, как зимний волчара. Совсем еще
недавно.
«Похоже, он ее трахает», — подумал Шадрин совершенно не к месту.
— …сли партнер так себя ведет, начинаешь задумываться о

целесообразности партнерства! — пыхтел в трубке Гордяев. Он бы еще долго
пыхтел, но Шадрин его прервал:
— Слушай, Горец, не полощи мне мозги. Говори чего нужно и катись со
своей ругней куда подальше.
Гордяев моментально заткнулся. Он всегда был таким: много болтал,
прежде чем удавалось вытянуть из него суть. Суть обыкновенно умещалась в
две-три фразы, но времени на весь разговор уходило редко когда меньше десяти
минут.
— В общем… Сегодня сбор. В четыре. В «Пальмире». Не опоздай.
— Не опоздаю.
— И этих своих… коллег позови. Я на них взглянуть хочу.
— А чего на них глядеть? — уныло протянул Шадрин. — Чай, не бабы. Да и
видел ты их сто раз.
— Ничего-ничего, здесь еще не видел. Дотошность еще никому не вредила.
— Вредила, — возразил Шадрин. — Жигана вспомни.
Но Гордяев не оценил.
— Ладно, увидимся… — буркнул он и отключился.
— Увидимся, — передразнил Шадрин. — Нужен ты мне… если б не пушечки.
Жженый глядел на него с восхищением — не то, что на Аленку.
— Ловко вы его, босс! Мордой по столу!
— Подумаешь, подвиг! — отмахнулся Шадрин. — Фрайера отшить…
Он быстро набрал номер Тазика. Дождался ответа.
— Тазик? Мое. Как оно? Ну и ладно. Горец в четыре потрещать собирает. В
«Пальмире». Будет и Плотный, как без него. Ну, пока…
Столь же лаконичным получился разговор и с Плотным.
Обитатели «Меркурия» не любили без толку чесать языками.
— Сколько там натикало? — справился он у Жженого.
— Полтретьего, босс!
— Ну, давай еще по соточке, и двинем, пожалуй…
— Легко, босс!
Аленка тут же умчалась наряжаться, а Шадрин со Жженым накатили еще
дважды, прежде чем идти.
У дверей своей комнаты Шадрин обернулся.
— Килограмму тоже налей, Жженый. И чтоб не окосели, ясно?
— Мы ж не лурмахи, босс! Не окосеем.
— И пушечки проверьте!
Жженый поспешно кивнул.
В «Пальмиру» они вошли в полчетвертого. Сначала Килограмм, потом Шадрин
с Аленкой и последним — Жженый. Глазки у Жженого маслянисто поблескивали, но
держался он прямо. Как всегда.
Они пришли вторыми — Тазик с тройкой своих ребят уже тянул «Слезку» из
пузатого штофа. Сутер со здоровенным камнем на среднем пальце левой руки
Тазика было видно аж со входа. При виде Шадрина Тазик подобрался, привстал,
и раскинул руки в стороны. Тройка его тотчас пересела за соседний столик.
Шадрин подошел. Официант торопливо накрывал на двоих напротив Тазика.
Жженый и Килограмм уселись за столик к спанам Тазика. Закончив с
сервировкой, официант убежал к ним.
— Потянем? — спросил Тазик, весело поведя бровью в сторону штофа.
— Валяй, — согласился Шадрин. — Но по одной, а то наш папочка опять
расхнычется!
Тазик улыбнулся и наполнил тонкие рюмки. Он прекрасно знал, как
серьезно относится Горец к совместным переговорам.
— Подумаешь, по поллитре на рыло! — протянул он с легким презрением.
— Пусть его, — вздохнул Шадрин. — Ну, будь, Тазик!
Аленке налили чего-то липкого и сладкого.
С Тазиком у Шадрина сложились неплохие отношения. То ли схожие
характеры повлияли, то ли еще что — но когда-то они заключили договор о
территориях, сферах влияния и направлениях деятельности. Договор на словах,
конечно, какие бумажки у вольных людей? И ни разу договор этот не нарушался.
Были, конечно, мелкие непонятки из-за непомерной инициативы пешек, но
виновные мгновенно выдавались пострадавшей стороне, выплачивалась
компенсация, и дело затихало само собой. Короче, Тазик И Шадрон мирно
существовали бок о бок, не мешая друг другу.
Другое дело — Плотный. Этот всегда был необуздан и своенравен, плевал
на правила и авторитеты, слишком полагался на силу и недооценивал ум… В
общем, Плотный Шадрина частенько заставлял хмуриться и вполголоса
материться. Но не считаться с Плотным тоже было нельзя — он сплотил вокруг
себя когорту таких же неуправляемых психов и представлял из себя серьезную
силу на Волге. На «Волге» — тоже.
Слово за слово, пролетели полчаса. В «Пальмиру» втек прилизанный хлыщ
из директората, эдакий холуй-распорядитель. Пострелял глазками, нашарил
Тазика с Шадроном и засеменил к их столику.
— Начинаем, господа! — торжественно прошептал он. — Прошу за мной!
Шадрин недоуменно оглядел зал — он не видел никого из директората,
только веселящиеся компании за столиками. Хлыщ всем своим видом показывал,
что предстоит выйти наружу.
«Надеюсь, недалеко пилить!» — раздраженно подумал Шадрин и встал.
— Килограмм! — велел он. — Останься с Аленкой.
Килограмм тяжеловесно кивнул. Жженый, понятное дело, увязался следом.
Они прошли в соседний бар — маленький и неприметный, без единой
вывески. На пороге Шадрин остолбенел.
Зал был разгромлен. Словно толпа крепких ребят с ломиками вволю тут
порезвилась. Не осталось ничего целого — только круглый стол посреди
разгрома и легкие складные стулья. Стол и стулья явно принесли только что,
уже после того как неведомые безумцы прекратили бесчинствовать.
За столом рассаживались бобры из директората — так и не преодолевшие
страсть к официальным костюмам и галстукам деятели языка и развесистой
лапши.
— Прошу! — пригласил Гордяев, единственный из директоров бывшей
горнодобывающей компании «Волжская руда», кто не спешил садиться.
Плотный уже сидел с краешку.
Далеко в стороне устанавливали еще столики — для охранников. Шадрин
жестом отослал Жженого; Тазик тоже.
— Поторопимся, господа, — Гордяев светски улыбался, отчего Шадрину
невыносимо захотелось плюнуть в эту сияющую сахарную физиономию. — Ремонт
уже начался, системы подслушивания могут восстановиться достаточно быстро…
Гордяев оглядел всех — пятерых директоров, нескольких хлыщей-советников
и тройку вольных людей — и начал:
— Итак, все мы знаем, что предстоит обсудить. В таком составе мы еще не
собирались, но смею заверить, что в этом… гм… некогда уютном зале
находятся только те, кто подержал идею смены капитанства на нашем
замечательном корабле. Так что собственно об идее говорить не придется.
Поговорим о ее реализации. Мой помощник выскажет несколько небезынтересных,

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

Смерть или слава

ФАНТАСТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Владимир Васильев: Смерть или слава

— То есть? — Куан-на-Тьерц вопросительно раскинул крылоруки. — Что
значит — абсолютен?
— Абсолютен — значит абсолютен. В буквальном смысле. Сто процентов
людей-самцов на Волге вооружены. Более того, они обращаются с оружием с
небывалой для гражданского населения сноровкой. Я невольно задаю себе
вопрос, досточтимый пик: а что если мы столкнулись бы с их регулярными
войсками?
— Сойло! — прощелкал изумленный пик пирамид. — Ты соображаешь, что
несешь? Эта раса моложе нас тысячи циклов! Как они могут устоять перед
вторжением галактов? Какие еще регулярные войска на планете рудокопов? Это
бред неоперившегося птенца!
— Я тоже так думал, досточтимый пик. До десанта.
Пауза показалась Сойло-па-Тьерцу очень эффектной, Куан-на-Тьерц крепко
призадумался; а пик пирамиды Сойло мысленно себя поздравил.
К Куану склонился призванный советник. Некоторое время августейший
азанни внимательно слушал негромкий пересвист. Потом вновь взглянул на главу
влиятельнейшей пирамиды.
— Это все доводы, любезный Сойло? Или нет?
«Он назвал меня по имени, — с удовлетворением подумал опальный
военачальник. — Это добрый знак.»
— Советники пирамиды отмечают также нестандартное поведение людей.
Строго говоря, их поведение вообще нельзя отнести к реакции новоразумных на
визит галактов. Так могли бы нас встретить, скажем, цоофт или свайги во
время междоусобиц. Люди совершенно — подчеркиваю: совершенно не боятся
сложной техники, хотя явно понимают ее безусловное превосходство над
собственной.
— Алые небеса! — Куан выглядел страшно озабоченным. — Корабль лучших
солдат вселенной прилетел именно к людскому миру! Да и сам он управлялся
человекоподобными! Слишком много совпадений, чтобы счесть их случайными.
Пик пирамид Азанни с радостью бы хорошенько все обдумал и взвесил. Но
галактам катастрофически не хватало времени.
— Я подключаюсь к союзникам, Сойло. Постарайся быть столь же
убедительным.
Рядом с изображением Куан-на-Тьерца сгустился новый голографический
шар.
— Да окрепнет союз! — устало провозгласил первый азанни.
— Да окрепнет…
Закрытая от внешнего космоса могучими волновыми щитами связь
руководителей пяти рас не прерывалась уже долгое время. Галерея Свайге, Рой,
пирамиды Азанни, триада и круг Цо, технократическая верхушка а’йешей и
командиры флотов у Волги уплотняли время, как могли. Их давние враги,
выходцы из Ядра, готовились к проколу барьера.
А люди на планетке затаились в ожидании нового, несомненно
сокрушительного удара.
Куан-на-Тьерц сосредоточился и, как всегда, велел переводчику увеличить
громкость. Автомат послушно прибавил; почему-то пику пирамид Азанни в такие
моменты всегда казалось, что собеседники стали немного ближе.
Хотя на самом деле их разделяли тысячи световых лет.
Сначала коалиции азанни-цоофт как следует вломил бесстрастный Рой.
Невозможно оценить ущерб, который повлечет за собой потеря драгоценного
времени, говорил он. И без того рискованный план по дезинформации нетленных
становится однозначно провальным, если на борту корабля Ушедших не окажется
людей. А нетленные вполне в состоянии просканировать наличие органических
форм жизни в определенном обгеме. Неспособность коалиции азанни-цоофт
сломить сопротивление горстки упрямых дикарей вселяют в умы союзников
смятение и неуверенность в целесообразности союза.
Совершенно неожиданной оказалась бурная поддержка со стороны цоофт —
Куан-на-Тьерц был немало удивлен, ибо считал, что цоофт станут открещиваться
от участия в провальном десанте. Собственно, цоофт имели все основания
откреститься и взвалить всю ответственность на азанни. Но они не стали этого
делать. Наоборот, цоофт свидетельствовали, что союз стал жертвой роковой
дезинформированности и настоятельно посоветовали Галерее Свайге обновить
сведения о Земле и других человеческих колониях в этой части галактики.
Свайге отмолчались; следующим выступил руководитель десанта на Волгу
Сойло-па-Тьерц. Он, к счастью, оказался не менее убедителен, чем при беседе
с Куаном. Известие о мощном импульсном оружии людей породило локальную бурю
на Галерее Свайге.
Закончилось все коротким и на редкость весомым заявлением
технарей-а’йешей.
— Незачем тратить время на бесплодные обвинения и оправдания. Нужно
просто организовать удачный десант. Коалиция азанни-цоофт имеет шанс смыть
позор провальной операции на Волге, укрепить пошатнувшуюся репутацию
надежных союзников, потому что ошибаться дважды — удел галактических
дикарей. Удел цивилизованных рас — сделать верные выводы даже из неудачи и
обратить ситуацию себе на пользу. А’йеши полагают, что людей следует брать
исключительно массовым оружием — парализующим газом, псионическим ударом или
еще чем-нибудь столь же эффективным. Коалиции азанни-цоофт такая атака
вполне по силам, и пусть начинают немедленно.
А остальным следует сосредоточиться на работах внутри корабля Ушедших и
на организации превентивной обороны в сферах ожидаемого прорыва флотов
нетленных.
Азанни могли смело делать круг облегчения над креслонасестами и
приступать к правильной осаде людских поселений Волги, раз уж с лихого
наскока нейтрализовать защиту не удалось.
Союз стал разворачивать новую операцию.
Строй крыла азанни вновь изменился; четыре рейдера сошли со стабильных
орбит и присоединились к паре, кружащей над Волгой. Несколько крейсеров
погрузились в атмосферу; цоофт готовились к высадке групп захвата и чистки.
«Алые небеса! — подумал Куан-на-Тьерц с легкой досадой. — Почему
уничтожить планету всегда проще, чем покорить ее хозяев?»

21. Виктор Переверзев, лейтенант патруля, командующий ополчением, Homo, планета Волга.

Фломастер и Ханька курили сигарету за сигаретой, и в канцелярии теперь
было сизо от дыма. То и дело появлялся Яковец, перебрасывался с Фломастером

несколькими рубленными фразами, и снова исчезал.
— Ну, — не выдержал Ханин. — Что мы еще упустили?
Лейтенант нервно погасил окурок о край переполненной пепельницы.
— Откуда я знаю? — угрюмо спросил он. — Я спец по патрулированию, а не
по отражению атак из космоса. Я и об атаке-то узнал от наблюдателей…
Ханин вдруг наморщил лоб и задумался. Уловив его настроение,
насторожился и Фломастер, и тут его озарило.
— Стоп… — протянул лейтенант. — Зислис! Это он сказал, что начинается
атака! Ну-ка, давай его сюда!
Ханин с готовностью вскочил на подоконник и рявкнул в форточку:
— Зислис! Ау!
В курилке перед крыльцом сидело на лавочках человек шесть; мимо Яковец
гнал кого-то к четвертому с грузом заряженных батарей.
Зислис послушно покинул курилку и остановился на краю дасфальтовой
полосы. Глядел он на лицо Ханьки, что маячило в открытой форточке.
— Чего? — спросил Зислис, поправляя бласт за плечом.
— Не «чего», а «я», вояка, тудыть… — буркнул Ханин. — В канцелярию!
Зислис пожал плечами и зашагал к крыльцу. Спустя несколько секунд он
возник в дверях канцелярии; за его спиной, конечно же, маячил второй
наблюдатель — Лелик Веригин.
— Миша, — без обиняков начал Фломастер. — Как ты узнал, что готовится
атака? И что вообще творится там, на орбите? Можешь внятно рассказать?
Зислис пожал плечами и неуверенно пояснил:
— Там несколько флотов чужих. В смысле — нескольких рас. Они совершали
какие-то малопонятные маневры, перестраивались. И, похоже, перестраивались
для обороны. Не то между собой передрались, не то еще кто-то к Волге спешит
— не знаю. Маленькие десантные корабли мы засекли со станции; их там как
гнуса в тайге. Крейсеры их как раз высаживали. Ну, я и решил, что сейчас
будет атака…
— А с чего ты взял, будто флоты перестраиваются именно для обороны? —
переспросил лейтенант с некоторым нажимом. Взгляд его был жадным, и во
взгляде легко прочитывалась надежда. Надежда на новую информацию, которая
прояснит все, что случилось. И подскажет — как поступать в дальнейшем.
— Ну… — протянул Зислис, припоминая. — Бублики свайгов строились в
оборонительную воронку, и крыло азанни… тоже.
— Воронку? — Фломастер приподнял брови. — Крыло?
Зислис вздохнул и признался, с некоторым даже облегчением:
— Это нам Суваев сказал. Он откуда-то много знает о чужих. Какая-то
база у него на компе живет, он ее на досуге проглядывал. В общем, поглядел
он на диаграмму, и говорит: мол, чужие к обороне готовятся. И о расах
инопланетян, кстати, он нам рассказывал кое-что.
— Так-так… — пробормотал Фломастер и переглянулся с Ханькой. — А где
он сейчас?
— В городе, — не задумываясь ответил Зислис. — Последний раз он звонил
нам из дому.
— Надо его сюда вызвать! — решительно сказал Фломастер и потянулся к
видеофону. — Номер?
— У него жена, — предупредил Зислис. — И дочка. Он их не бросит в такой
момент.
Фломастер поморщился:
— Да кто его заставляет бросать? Пусть вместе и приезжают… Номер?
Зислис продиктовал, Фломастер немедленно пробежался пальцами по
цифровой панели, но на вызов никто не отозвался, хотя ответа ждали вдвое
дольше обычного.
— Хреново, — вздохнул Фломастер, сразу поскучнев.
Он поразмышлял с минуту.
— Вот что, — начал он, глядя Зислису в глаза. — Вы сможете сейчас
возобновить наблюдение? Со станции?
Зислис задумался и пожал плечами.
— Вообще-то, главную антенну раздолбали. Я не знаю насколько серьезны
повреждения. Смотреть надо.
— Вот и смотрите, — велел Фломастер, и по его тону сразу стало понятно,
что это — приказ, и раз уж Зислис с Веригиным добровольно назвались
ополченцами, то придется приказ выполнять.
— Ладно, — согласился Зислис. — Лелик со мной?
— Конечно, — подтвердил лейтенант. — И ты, Ханька, с ними ступай.
Доложите сразу, как что-нибудь прояснится.
— Есть, — коротко, по-патрульному отозвался Ханин и встал.
— Потопали…
Фломастер вновь потянулся к цифровой панели, и Зислис понял, что он
будет раз за разом набирать номер Суваева.
Только ответит ли Суваев?
Зислис вздохнул, и направился к выходу, следом за сержантом и Леликом
Веригиным. У самой двери он машинально отметил, что здоровый патрульный
бласт словно бы сроднился с плечом, и уже перестал мешать. Словно стал
частью тела.
Все-таки человек и оружие как-то связаны. Неким мистическим образом —
не поймешь, кто для кого создан. Человек для оружия или оружие для человека.
Наверное, из людей со временем получились бы идеальные солдаты —
содрогнулась бы вся вселенная. Дай лишь дорасти до технического уровня
чужих…
Только позволят ли людям до такого уровня дорасти? Зислис мрачно
покосился на вражеский крейсер в зените и подумал: нет, не позволят. Точно.
К станции они пустились легкой рысцой.

22. Роман Савельев, старатель, Homo, планета Волга.

— Это где-то здесь… — задумчиво протянул Чистяков, глядя в экран
бортового компа. — Ищи ориентиры.
— Какие к бесу ориентиры? — проворчал я. — Риггельд мне только
координаты дал.
— Если верить компу, мы на месте.
— Значит, мы и есть на месте. Или ты не веришь компу?
— Да чего вы собачитесь, — вздохнула Юлька. — Выйти, да осмотреться,
всего и делов.
Я покосился на нее — кажется, отчаянная пережила потерю корабля легче,
чем я. Или держала себя в руках покрепче моего — то и дело в
зеркале-обзорнике мелькала моя мрачная физиономия. А Юлька казалась
бесстрастной.
Но наверное — только казалась. Она ведь тоже любила свой малюсенький
«бумеранг». Тоже считала его частью себя, продолжением собственной личности.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

Смерть или слава

ФАНТАСТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Владимир Васильев: Смерть или слава

нетленные доставляют нам хлопоты не столько своими продвинутыми
технологиями, сколько банальной численностью. Их много, чересчур много, и
только поэтому союз испытывает определенные проблемы с обеспечением
безопасности своих миров.
Но Ушедшие — это другое. Интерпретаторы пришли к выводу, что лучшие
солдаты вселенной неагрессивны. Они и активизировались только потому, что на
человеческие планеты стали наведываться представители союза. Свайги. И вели
себя не слишком-то любезно.
В результате из небытия явился этот поражающий воображение крейсер. И
мы сами доставили на борт его экипаж… и были незамедлительно вышвырнуты
как с крейсера, так и из человеческой звездной системы.
Только одно насторожило интерпретаторов: люди уничтожили собственный
дом, собственную планету. Не для того ли, чтобы карающим смерчем пройтись по
всей галактике и выжечь дотла материнские миры обидчиков? По правде говоря,
это представлялось вполне возможным и правдоподобным. Да и слишком походило
на ритуальный клятвенный жест.
Но нет, крейсер забился в глухой малопосещаемый угол пространства и
пассивно ждал. Довольно долго, больше лунного цикла на Цо. И не стал
предпринимать никаких враждебных действий, напротив высказал готовность к
переговорам.
Когда давление внутри буфера и внутри корабля уравнялось, открылись
вторые створки, впуская бот непосредственно в корабельный ангар. Пилоты не
стали ждать пока створки откроются полностью — подали маленькую цветную
призму вперед и скользнули в щель как только ее размеры стали достаточными
для безопасного прохода. Штурмовики, согласно кодекса высших рас, остались в
буфере шлюза. Они продолжали освещать бот бортовыми излучателями.
В дальнем верхнем углу ангара призывно помигал маяк — три вспышки,
четыре вспышки. И так несколько раз. Люди продолжали уверять парламентеров в
собственных мирных намерениях. Бот плавно поплыл к причальной штанге,
выдающейся далеко в глубину ангара.
Сближение.
Сброс хода.
Швартовка.
— Швартовка завершена, адмирал! Прикажете отдраивать люки?
Починенные всегда звали Фангриламая просто «адмиралом». И он к этому
давным-давно привык, хотя знать Цо иногда позволяла себе довольно
рискованные шутки по этому поводу.
Но Фангриламая не задевали шутки знати, потому что в бой он ходил не со
знатью, а с подчиненными. Корпус к корпусу. И те редко подводили
адмирала-адмиралиссимуса.
— Отдраивайте… Зачем, спрашивается, мы сюда прилетели?
Зашипели клапаны в стыковочном хоботе. Хорошо, хоть люди дышат
воздухом, пригодным сразу для четырех рас союза. Только представителю
а’йешей придется надевать скафандр. Остальные могут выходить налегке.
Пока обслуга выносила циновки, креслонасесты, кресла для свайгов и
силовые коконы для а’йешей, Фангриламай внимательно оглядел площадку перед
причалом.
И сразу понял, что люди намерены проводить переговоры прямо здесь.
Что ж. Их право.
— Адмирал! — рядом возник техник-ординарец. — Ваш переводчик…
Он протянул Фангриламаю плоскую брошь. Фангриламай послушно прикрепил
ее к мундиру на груди.
Интерпретаторы негромко совещались в двух шагах от выхода.
— Все готово, — доложил капитан бота. — Удачи, мой адмирал!
— Спасибо, Дарх, — Фангриламай качнул головой на длинной шее. — Думаю,
удача нам понадобится.
И решительно двинулся прочь с мостика. К стыковочному хоботу.
Интерпретаторы пристроились вослед двум прим-адмиралам, Вьенсиламаю и
Шуаллиламаю. Солдаты из эскорта уже стояли на причальной площадке двумя
шеренгами с парадными ружьями «На караул».
Перед круглым столом стоял человек. В одиночестве. Остальные группой
держались у стола; причем охранников-людей насчитывалось всего трое. На
стенах и ажурных рамах площадки тихонько шевелились разноцветные полотнища —
явно ритуального характера. Ну, это добрый знак. Ритуалы — показатель
разумности. Они, как правило, складываются не за один день, и если их
придерживаются — значит раса склонна к самодисциплине. С такими легче
договориться, чем с варварами, признающими только грубую силу.
Зашуршала брошь, переводя приветственную фразу человека. Фангриламай на
всякий случай остановился.
— Здравствуйте! Я капитан этого корабля. Думаю, по законам любой расы
сейчас надлежит поприветствовать вас на борту моего корабля.
— Конечно, капитан, — Фангриламай хотел улыбнуться, и даже напряг уже
было клюв и приготовился развести пальцы на руках, но потом понял, что люди
вряд ли это правильно воспримут. Лучше оставить все как есть. — Я ведущий
парламентер представителей союза, и дабы не утруждать себя непривычными
именами, можете звать меня просто «адмирал». Я же стану, с вашего
позволения, именовать вас просто «капитаном».
— Принимается, — согласился человек и искривил рот; Фангриламай знал,
что эта гримаса на лице по смыслу аналогична улыбке цоофт или шевелению
горлового пузыря свайге.
— Прекрасно. Как только представители союза займут свои места, я всех
представлю. Где разместитесь вы, капитан?
— За столом, — человек указал рукой назад. — Рассаживайтесь,
пожалуйста.
«Вежливость, — подумал Фангриламай, подавая знак свите. — Что может
быть лучше? Жаль, что нетленным вежливость не свойственна. И хвала звездам,
что людям — оказывается — свойственна. Какой олух назвал их дикарями?»
Капитан был одет в очень обычный комбинезон и ботинки — если не
принимать во внимание длину рукавов и штанин, особенности покроя комбинезона
и форму ботинок, и то и другое не слишком-то отличалось от привычного любому
выходцу с Цо. Единственное, на чем невольно то и дело задерживался взгляд,
это поросшая густой шерстью верхняя часть головы людей. Вот это было
действительно непривычно.
Кроме того, у одного из людей у стола глаза были прикрыты темными
светофильтрами в желтоватой оправе, а у другого шерсть росла еще и на нижней
части головы, переходя даже на шею, и еще один продолговатый пучок
произрастал между носом и ртом — млекопитающие ухитрились в процессе

эволюции разделить присущие птичьему клюву функции двум разным органам.
Люди заняли дальнюю полуокружность стола. Союзники вытянулись в дугу
напротив.
Охранники людей стояли за спинами, в нескольких шагах. Кроме того,
кто-то периодически заглядывал в угловую дверь, и сновал вдоль стены.
Впрочем, это не нужно было замечать.
Караул цоофт остался у стыковочного хобота, перестроившись во фронт. А
другие союзники прибыли без охраны. Переговоры ведут цоофт. Они же все и
обеспечивают.
— Итак, капитан. Я рад, что все происходит согласно кодекса высших рас,
и, откровенно говоря, это для нас приятная неожиданность. Предлагаю забыть
все неприятные моменты наших отношений — как вторжение на вашу планету и
вывоз с нее населения, равно и бесславную гибель значительных сил союза. В
интересах дела, очистим от этого память.
— Согласен, — сказал капитан.
— Тогда позволю себе представить делегацию союза пяти рас.
Фангриламай встал, сделал шаг вперед и вбок, затем указал на группу из
трех свайгов, Ххариз Ба-Садж и его советников:
— Премьер-адмирал сат-клана Свайге. Уполномочен Галереей Свайге.
Ххариз, один из немногих приятелей Фангриламая среди представителей
иных рас, встал и торжественно развернул гребень на голове.
— Пик пирамиды Сойло, уполномочен конклавом пирамид Азанни.
Маленький азанни, зовущийся Сойло-па-Тьерц, соскочил с креслонасеста,
раскинул крылоруки, сделал лихую мертвую петлю и ловко приземлился на
прежнее место. Его советники на общем креслонасесте ограничились дружным
хлопком.
— Представитель Роя. Никем не уполномочен, поскольку не…
— Мы достаточно знаем о Рое, адмирал. Пожалуйста продолжайте, и прошу
прощения, что перебил вас.
Фангриламай вежливо полуприсел и покосился на оцепеневшего инсектоида.
Тот прибыл в одиночестве, чему Фангриламай ничуть не удивился. Где
присутствует хоть один из Роя, там присутствует весь Рой.
Инсектоид догадался пошевелить усиками-антеннами и вновь замер в позе
ожидания. Он не нуждался ни в имени, ни в комфорте. Потому просто опирался
четырьмя лапками о платформу без всяких там кресел и насестов.
— Представитель технократии а’йешей. Уполномочен технократией. Боюсь,
он никак визуально не сможет поприветствовать вас. Но он все слышит и все
понимает, и если понадобится, сможет высказаться через нас.
И, наконец, представители цоофт: прим-адмиралы фронтальных флотов,
уполномочены триадой Цо.
Оба адмирала синхронно встали с циновок, полуприсели, и водворились на
место.
— Решением союза и согласно кодекса высших рас вести переговоры
доверено мне, адмиралиссимусу флотов Цо.
Делегация союза приветствует собеседников и надеется на удачный исход
переговоров.
Да окрепнет союз!
Произнеся заключительную ритуальную фразу, Фангриламай присел,
поблагодарил дипломатов-союзников, и ненадолго опустился на циновку.
Капитан людей воспринял это как приглашение представить своих. Он
сделал это на удивление кратко и емко.
— Пилот.
— Навигатор.
— Аналитик.
— Стратег.
— Информатик.
— Все уполномочены мной.
Названные просто вставали и сразу же садились.
«Да, — подумал Фангриламай. — Похоже, люди не особенно любят разговоры
и официоз. Пока в саморекламе всех перещеголял хитрец-азанни: умение летать
всегда было предметом зависти остальных рас…»
Летающие особи Роя, понятно, в расчет никто не брал, Рой вообще слишком
специфическое сообщество, чтобы ему завидовать.
— Итак, адмирал. Я внимательнейшим образом слушаю все, что вы пожелаете
мне высказать.
И человек совершенно обычным для цоофт жестом поставил локти на
столешницу и свел руки так, что кончики пальцев коснулись друг друга. Только
на каждой руке у него было по пять пальцев, а не по четыре, как у цоофт,
азанни и свайгов.
Фангриламай еще раз окинул мысленным взором заранее отрепетированную
речь, и, надеясь, что удача и вдохновение не покинут его, начал:
— Все мы жители одной галактики. Пять рас, которые принято называть
высшими, расы-сателлиты, еще неспособные самостоятельно противостоять
космосу, и вы, люди. До недавнего времени союз был убежден, что ваша раса
стоит на очень низкой ступени развития. Такие расы в галактике принято
называть новоразумными. Как правило статус новоразумной получает раса,
сумевшая самостоятельно выйти в космос. На сегодняшний день в галактике
насчитывается четыре расы, самостоятельно вышедших в космос. Это шат-тсуры,
это булинги, и это оаонс-перевертыши. Четвертые — вы. Должен сказать, что
люди сумели даже добраться до соседних звезд, чего не удалось сделать
остальным трем.
Раса, получившая статус новоразумной обычно берется под опеку одной из
высших рас. Той, которая новоразумных обнаружила. Но с вами этого не
произошло.
Причина проста — война. В галактике давно идет война с пришельцами из
Ядра — нетленными, и у Галереи Свайге просто не хватило времени и средств,
чтобы взять вас под опеку.
Трудно в этом признаваться, но союз проигрывает эту войну. Проигрывает
не потому, что отстает от противника технологически. И не потому, что не
умеет воевать.
Наши трудности проистекают из колоссального превосходства сил
противника над союзными силами. У нетленных больше кораблей. А еще точнее —
они сами являются кораблями, хотя думаю, что теперь это известно и людям.
Союз будет сдавать планету за планетой, систему за системой, это может
продолжаться еще тысячи лет — земных лет или лет Цо, они не слишком
отличаются по длительности. Такое будущее предвидели еще наши праматери и
прадеды.
Без некоего неожиданного фактора со стороны, без ситуации-икс
остановить это неуклонное сползание к краху невозможно. Мы ждали этого
фактора икс столетиями.
И вот, наконец, этот корабль, — Фангриламай театральным жестом повел
рукой. — Этот поражающий воображение корабль. Воплощение технологического
совершенства. Его появление у вашей родной планеты означало, что у союза

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56