Рубрики: ФАНТАСТИКА

фентези, фантастика, фантастические повести

Умереть впервые

ФАНТАСТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

следовательно, они живы. Магия оказалась бессильна — следовательно, нужна хитрость.
Самая обычная житейская хитрость.
Надо подумать, что предпринял бы Даал… и, возможно, Таилег. И расспросить
неожиданную знакомую последнего, Арлиасс. Сейчас она знает о юноше больше всех.
С этими мыслями она заснула. Таилег толкнул тяжелую дубовую дверь, и та
бесшумно отворилась. В крохотной каморке за ней стоял старинный стол, за которым
сидел, погруженный в чтение каких-то бумаг, приземистый седеющий мужчина.
Он вопросительно поднял глаза на посетителя.
— Прошу меня извинить, молодой человек, — сказал он подчеркнуто вежливо. —
Вероятно, вы ошиблись дверью. Кого вы ищете?
Таилег уселся напротив и сказал, глядя в пронзительные серые глаза:
— Я ищу Мастера здешней Гильдии, — и изобразил три условных знака, один из
которых должен был помочь ему побыстрее уговорить недоверчивых собратьев по
профессии.
Если, конечно, интуиция его не подвела.
— Не понимаю, — ответствовал сухо его собеседник. — Гильдия? Какая Гильдия?
Вы, несомненно, ошиблись дверью. Не тратьте зря мое и свое время, молодой человек.
И недвусмысленно поднялся, в упор глядя на своего незваного гостя.
— Я могу назвать несколько имен, — отвечал Таилег, не двигаясь с места. —
Скажем, Леглар Даал.
тяжело опустился в свое кресло.
— Даал, значит. — Он задумчиво почесал подбородок. — Это уже интересно. И что
Даал?
— Я его хорошо знаю, — было ему ответом. — Сегодня мы вместе прибыли в
Оннд. Теперь вы согласны меня выслушать?
— Вне всякого сомнения, — заверил его . Где-то зазвенел колокольчик, и
юноша ощутил, что в комнате они уже не одни. — Дело в том, что сегодня утром тело
Даала было найдено рядом с пристанью. Я жажду услышать от вас какие-нибудь
подробности, дорогой друг.
Глаза его стали безжалостными, а от былой медлительности не осталось и следа.
Мохнатые лапки вновь прикоснулись к мозаике.
.
.
.
Легкие шаги быстро замерли вдалеке. Таилег побледнел, и его собеседник
удивленно приподнял брови.
— Даал? — сглотнув, спросил Таилег и попытался подняться. Чья-то рука
опустилась ему на плечо и заставила сесть назад. — Как это случилось?
— Это хороший вопрос. Однако я думаю, что задать его должен я. Иначе как
объяснить, что вы появляетесь тут, словно это самое обыкновенное дело? Кто вам
сообщил, где я нахожусь?
— Угадал, — ответил Таилег мрачно.
— Ясно, — насмешливо отозвался Магистр. — На каждом углу, само собой
разумеется, висят указатели к моей резиденции.
— Я не вру. — И сумрачный взгляд Таилега встретил жесткий и недобрый взгляд
серых глаз. Молчание на миг воцарилось в каморке.
— Мне нужна помощь, — произнес Таилег. — У нас… у меня, — поправился он, —
большие неприятности. Я готов заплатить.
Магистр отпрянул назад и встал неподвижно, оценивающе глядя на своего коллегу.
— Что-то в тебе есть, приятель. — Он тяжело опустился за стол. — Я не верю, что
ты ничего не знаешь о смерти Даала, запомни это. Но раз тебе нужна помощь — что ж,
вот тебе задание. — Он протянул Таилегу, не глядя, листок тонкой бумаги. — Порвешь,
как прочитаешь. Здесь же.
— И что тогда? — Слова давались с большим трудом. Даал мертв? Нелепица! Кто
на корабле мог желать его смерти?
— Тогда мы снова встретимся здесь. — Магистр посмотрел на хронометр. — У
меня мало времени, коллега. Кстати, вы забыли представиться.
— Аррад. — Таилег назвался именем, под которым был известен Гильдии
Киншиара.
— Вот и прекрасно. Давай, Аррад, либо соглашайся, либо проваливай.
Огромным усилием воли Таилег собрал разбежавшиеся мысли и принялся вникать
в детали задания.
— Приятель, — торопливый и немного испуганный голос донесся до ушей Таилега
вместе с осторожным стуком подкованных подошв, — пару слов, приятель.
Таилег обернулся, сжимая кинжал в руке. Позади него стоял сгорбленный человек,
скрывающий лицо под капюшоном старого и грязного плаща.
— Кто бы вы ни были, приятель, — шепотом произнес он, озираясь, — бросьте эту
затею. Вам дали мертвое дело.
на жаргоне Гильдии означало заранее проигрышное. Такое было в ходу.
Мертвые дела поручались либо зарвавшимся, либо неугодным членам Гильдии. Целью
мертвого задания, как правило, было что-нибудь безнадежное — непреодолимая,
смертоносная ловушка, хороший отряд стражи, а то и просто аккуратный донос и пара
стражников, что брали неудачника с поличным.
— Магистр велел тебе проверить мои нервы? — осведомился Таилег. Он не очень-
то верил этому неизвестному, но мурашки поползли по его спине. Как будто логично.
Либо он преодолеет западню — и тогда будет оправдан для Гильдии, в каких бы
преступлениях против нее ни обвинялся, — либо сгинет.
Оба исхода Магистра устраивают.
— Магистр тут ни при чем. — Человек оглянулся. Ночь царила на улицах Оннда
безраздельно, и ничто не нарушало пустынность улочек. — Тут что-то нечисто. Я сегодня
видел Магистра Даала, он спешно исчез из города.
— Врешь. — У Таилега пересохло в горле.
— Клянусь Владыкой. — Неизвестный сделал торопливый жест. — Так что вам
попросту подписали приговор.
— С чего это вдруг такая забота? — подозрительно спросил юноша. Очень уж не
хочется влезать в долги к подобным существам.
Существо протянуло ему аккуратно сложенную записку. Таилег развернул ее.
Почерк, несомненно, принадлежал Даалу — и в конце стоял условный знак, которым он,
Даал, всегда обращался к своему ученику.
— Ясно. — Таилег сложил записку и отправил ее в карман. — Что я должен тебе?
Неизвестный отпрянул, словно перед ним стоял демон с окровавленными клыками,
и испуганно пролепетал:
— На ваше усмотрение, господин. Даал велел передать на словах — берегитесь.
За вами обоими снова охотятся.
— На. — Таилег сунул незнакомцу золотой самородок, и того словно сдуло ветром.
Таилег возобновил свой путь по темным улочкам, и тут до него дошло, отчего его

собеседник так перепугался.
На улице было темно, но Таилег прочел записку, не зажигая огня.
* * *
— Кинисс?
— Да. — Она очнулась от транса и несколько раз моргнула, возвращаясь в
физическое тело. — Что случилось?
— Донесения из городов.
Секретарь терпеливо ждал, пока рептилия пролистывала ворох бумаг и
просматривала, прищурившись, жемчужно-белые шарики килиана. Неожиданно она
вздрогнула.
— Вот он. — И указала когтем в строку одного из сообщений.
Там говорилось о странной смерти туриста, тело которого выловили в гавани
Оннда. По описанию выходил Даал.
— Даал, — задумчиво повторил секретарь. — Тот, который уже однажды вроде бы
погибал?
Кинисс кивнула и сложила ладони вместе (добрый знак, отметил секретарь).
— И сейчас он все еще жив. Страж Моста не встречал его. Он среди живых — и его
ученик где-то рядом. Направляйте всех в Федерацию и предупредите тамошнее
правительство. В городе тихо?
— Все спокойно, — подтвердил секретарь. Потребовалось немало усилий, чтобы
остановить панику и многочисленные слухи о конце света. После недавних событий город
был на грани массового бегства.
— Превосходно. Сообщайте мне об Оннде как можно чаще.
Секретарь кивнул и удалился.
* * *
— Вот ваша ваза, — произнес Таилег вместо приветствия, стремительно распахнув
дверь вечерней резиденции Магистра. После чего осторожно поставил невероятно
красивую вазу — вероятно, похищенную давным-давно из какого-то могильника, и уселся
рядом.
— Клянусь всеми… — Слова Магистра застряли у него в горле. По всем признакам
этот молодой наглец должен был быть уже мертв. Купец, который бросил вызов Гильдии,
слов на ветер не бросал — и неугодные Магистрам воры один за другим становились
жертвами хитроумных защитных конструкций.
И вот теперь, три года спустя, этот никому не известный юнец приносит ему вазу, за
которую князь Лерея обещал два миллиона золотых…
— Взял что-нибудь еще? — буркнул Магистр, вращая вазу в руке и не веря своей
удаче. Юноша только загадочно улыбнулся.
— Теперь ваше слово, — произнес Таилег тихо, и Магистр отметил, что тот
чертовски устал. Немудрено.
— Поздравляю вас со вступлением в Гильдию Оннда. — Ритуальные слова
давались Магистру не без труда. — Завтра, на пристани, вас встретит наш представитель
и препроводит вас, куда вам потребуется. Инструменты, одежда и прочее будут
доставлены вам в гостиницу.
— Благодарю, Магистр. — Таилег поклонился своему коллеге и ушел — на сей раз
с достоинством и не хлопая дверью.
Тут же другой силуэт, легкий, словно ветер, проскользнул через другую дверь и
уселся напротив начальника Гильдии Старого Города.
— Рассказывай, что видел, — коротко велел Магистр и налил себе стакан легкого
киншиарского.
— Мы так не договаривались. Магистр, — зашептал тощий и изморенный на вид
человек. — Вы сказали, что я должен следить за человеком, а не за демоном. — Руки у
вновь прибывшего дрожали.
Магистр молча поставил перед ним второй стакан и вопросительно поднял брови.
— Магистр, его же ничего не берет, — продолжил тощий горячим хриплым
шепотом. — Две отравленные иглы! ! Я думал, его пополам перекусит!
Удавки и все прочее — он просто шел через них и не обращал внимания. — Тощий время
от времени озирался, словно дьявол стоял за его спиной, расставив когтистые лапы.
— А сигнализация? — недоверчиво спросил Магистр.
— Он ее снял, и не спрашивайте меня как. Это не человек, Магистр! В темноте
видит, как кошка! Чует все за милю! Сделайте одолжение, отошлите его подальше из
города!
— Если все это правда, то этот Аррад — просто сокровище, — задумчиво сказал
Магистр, яростно чеша свой затылок. — Успокойся, недоумок. При нем нет ничего
магического. Никаких талисманов не носит. В гостинице его никаких штучек тоже не
нашлось. Так что зря пугаешься.
— Вы его не видели, а я видел, — угрюмо сообщил тощий, осушая третий стакан.
Говорил он теперь совсем членораздельно и уже не озирался при каждом шорохе.
— Все мы смертны, — глубокомысленно заметил Магистр. — А все прочие, к
твоему сведению, и увидеть-то эту вазу не смогли. Так что перестань дрожать. Если он и
дальше сможет так работать — мы все наконец займемся делами поприличней.
— С чего вы взяли, что он будет на нас работать?
— Интуиция. Он не потребовал за вазу ничего, а прием у клериков обойдется ему
самое большее в четыреста монет. Он не дурак — по глазам видно — и я тоже. Надо
будет попросить его поработать учителем. — Магистр налил себе еще вина и откинулся в
кресле. — Старею уже, пора на покой. Да только из вас замена — как из волка пастух.
Держи. — И он кинул тощему увесистый мешочек. Тот принял его с благодарностью. — А
это, — Магистр кинул второй мешочек, более увесистый, — положишь на его счет в банке
Двух Золотых Листьев. Смотри не перепутай.
— Слушаюсь, — Тощий подобострастно поклонился и исчез.
— Гильдия тоже ценит специалистов, — сказал, ни к кому не обращаясь. Магистр и
был отчасти прав.
* * *
Жизнь потекла веселее, но депрессия все сильнее наваливалась на Таилега.
Беспокоиться было вроде бы не о чем. Трое весьма высокопоставленных
священников осмотрели его и провели обряды снятия проклятия;
Гильдия теперь смотрела на него с обожанием;
Даал был жив, и впереди был Золотой Праздник — говорят, совершенно
незабываемое действо, после которого можно и умереть спокойно.
Вдобавок он был теперь богачом. Самородок к нему не возвращался, но на счету у
Таилега теперь было шестьдесят тысяч золотых. На сорок лет распутной жизни. Четыре
раза он выполнял сложнейшие задания, и Раддарри стал его лучшим другом.
Магистр знал свое дело — банк Двух Золотых Листьев имел свои отделения во
всех крупных городах Ралиона. Наземных, естественно. Так что за неделю Таилег стал
человеком обеспеченным и — в определенных кругах — знаменитым. Что еще надо?
Но его стало мутить при виде коллег-воров и людей вообще, а одиночество
приносило только временное облегчение. Странный образ преследовал его — озеро, на
дне которого некогда разверзлась бездонная пропасть. Сухая плоская пустыня,
изборожденная трещинами, у которых не было дна.
И обжигающий жар, вырывавшийся из этих трещин. Неприятный, сухой, зловонный
жар.
Накатывало на него редко, но Таилег старался держаться подальше от людных
мест. Посетил все храмовые сооружения, прочие посетители которых не замечали его;
сходил во Дворец Мысли, где всерьез заинтересовался потрясающей мощью, таящейся в

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Анастасия

ФАНТАСТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Бушков: Анастасия

Ольга без нужды поправила ему ожерелье и, не сдержавшись, одарила столь
откровенным взглядом, что Анастасия ощутила легкий сердечный укол. Но
Капитан большого внимания на этот взгляд не обратил — слишком возбужден был
и раздосадован процедурой подыскивания ему должной роли, и у Анастасии
отлегло от сердца, но рассердиться на себя за эти мысли она, понятно, не
забыла — увы, это на сей раз было отмечено печатью чего-то устоявшегося,
привычного и потому потерявшего толику неподдельной серьезности. Скорее
поднадоевший обряд — сердиться на себя…
— Девочки, — сказал Капитан едва ли не жалобно, — а нельзя ли нам будет
побыстрее из города убраться?
— Конечно, постараемся, — сказала Анастасия. — Закупим припасы — и больше
нам там делать нечего.
В Тюм въехали мирно, без всяких недоразумений выполнив в воротах
традиционный ритуал ответов на вопросы стражи (теперь Анастасии он казался
невыносимо глупым).
Капитана в городе занимало решительно все, это ведь был первый увиденный
им город нынешнего мира. Он пялился на окружающих так, что Анастасия
тихонько его попрекнула — могут принять за деревенщину, в жизни не видевшего
города, а для рыцаря иметь такого слугу не очень-то почетно. Капитан сказал,
что в этом городе ему тоже не больно-то хочется выглядеть деревенщиной, и
стал держать себя сдержаннее. Зато подмигнул смазливой пекарю, стоявшей
перед своей лавкой. Заметив неудовольствие на лице Анастасии, осведомился,
не роняет ли и сей поступок достоинство слуги странствующего рыцаря и самого
рыцаря. Анастасия сухо ответила: ничуть. Капитан принялся насвистывать с
непроницаемым выражением лица. Правда, оно у него заметно изменилось, когда
Капитан узрел пять звезд, сиявших над храмом Великого Бре, — он выразился
кратко, неизвестными Анастасии словами. Судя по тону, к украшению языка
Древних они принадлежать никак не могли.
Остановились в «Голубом драконе», где каждый, понятно, получил комнату
соответственно своему сословию. Комнаты Ольги и Капитана были рядом, а
лучшие покои для рыцарей оказались в другом крыле, чему Анастасия не
обрадовалась — предпочла б иметь Капитана на глазах. То, что он будет на
глазах у Ольги, ее не вполне успокаивало и устраивало.
Что и как ему предстоит врать насчет своей службы, жительства и всего
прочего, они с Ольгой дотошно объяснили. Вопреки ожиданиям Анастасии,
решившей, что он засядет в комнате, он вел себя с военным нахрапом,
совершенно по-свойски — сразу после обустройства и завтрака преспокойно
замешался в толпу незнатных постояльцев, оруженосцев, конюших и ловчих,
бивших баклуши во дворе, в ожидании Приказов своих рыцарей. Там он, как
легко было предположить, оказался единственным мужчиной, но ничуть этим не
смутился. Анастасия долго не усидела в своей комнате и вскоре стояла на
галерее, притворяясь, будто не обращает никакого внимания на шумный двор.
Она видела, как Капитан быстренько обыграл в орлянку двух конюших, а выигрыш
тут же употребил на пиво для всей честной компании — к шумному восторгу
болтавшихся во дворе. Притащили несколько пенившихся кувшинов, появились
глиняные кружки. Капитан устроился на низком бочонке у распахнутых настежь
ворот (Анастасия поджала губы, видя, что Ольга уселась рядом), взял у
кого-то гитару и затянул странную песенку:
Вдоль обрыва, по-над пропастью,
по самому по краю я коней своих нагайкою
стегаю-погоняю — что-то воздуху мне мало,
ветер пью, туман глотаю.
Чую с гибельным восторгом — пропадаю!
Пропадаю!
Видно было, что играть и петь он умеет. Ольга завороженно слушала его,
подперев подбородок сжатыми кулаками, окружившие их притихли, а Капитан
склонив голову набок, с грустным и отрешенным видом перебирал струны:
Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее! Не указчики вам кнут и плеть…
У Анастасии странно защипало в глазах, она ощутила непонятное стеснение в
груди и невольно шагнула было назад, в глубину галереи, но тут же
придвинулась к перилам, внимательно слушала. Отвлеклась на стук копыт.
По улице проезжала шагом блестящая кавалькада — яркие рубашки, синие с
красным, желтые с белым, зеленые, розовые. Анастасия фыркнула и поморщилась.
Княжна Тюма Ирина имела среди рыцарей самую скверную репутацию — к ней
относились со смесью насмешки и тихого презрения. Прежде всего, она была
прямо-таки вызывающе мужественна — хрупкая фигурка, руки не способны
удержать даже шпагу, не говоря уже о боевом мече. И потому она в жизни не
помышляла о рыцарских шпорах, что опять-таки вызывающе подчеркивала. И свиту
подобрала себе под стать — вечно окружена тоненькими красавицами из знатных
семей, чьи пальчики прямо-таки унизаны перстнями с огромными самоцветами;
все увешаны золотыми цепочками, браслетами, даже на головы присобачили
(точнее не скажешь, презрительно подумала Анастасия) золотые обручи. Зато
слуги, доезжачие, ловчие — мужчины, как на подбор, крепкие и сильные. Об
этом странном княжеском дворе, где мужчины и женщины противоестественно
поменялись ролями, сплетничали столько, что пересуды в конце концов
наскучили и почти сошли на нет. (Одно время болтали даже, что Ирина
раздобыла где-то единственный уцелевший манускрипт с рисунками древних
платьев, велела их сшить и устраивает ночные оргии, где в этих платьях
щеголяет.) И это — пограничное княжество, рубеж и оплот, которому сам
Великий Бре велел вести жизнь еще более строгую и суровую, чем в серединных!
Или это какой-нибудь вредный ветер дует с закатной стороны, что означает:
там, на закате, все же… Тьфу, что за мысли!
Естественно, рыцарство в княжестве Тюм переживало упадок — чего иного
ожидать при такой княжне? Поговаривали, что и в императорском дворце
положением дел в Тюме весьма недовольны. Втихомолку ждали громов и молний,
именного Постановления — указа о немилости с большой императорской печатью.
Счастье еще, что Серый Кардинал Тюма была женщиной властной и энергичной. На
ней, похоже, княжество и держалось, ее стараниями карающий гром
Постановления пока что не грянул.
Сейчас вся эта попирающая законы естества компания медленно приближалась
к распахнутым настежь тяжелым воротам «Голубого дракона». Ярко одетые,
увешанные драгоценностями женщины и мужчины под стать Капитану впрочем, эти
тоже не пренебрегали драгоценностями и пышными одеждами. Даже собаки у них
были — не крупные боевые псы, а поджарые изящные борзые в золотых ошейниках.
«Скорее всего, и насчет платьев не врут», — подумала Анастасия. Она,
конечно, презирала Ирину, но интересно все же — какие они, платья? Просто
любопытно. В целях познания. Женщин на улицах древних городов, которые

показал волшебник-ничтожество, она не успела рассмотреть толком, и их
нарядов тоже.
Ирина остановила своего чалого напротив ворот. Собравшаяся вокруг
Капитана компания особой почтительности не проявила — поклонились небрежно,
далеко не все. Подлинного рыцаря это привело бы в справедливую ярость, и он
не преминул бы отходить их плеткой, но мыслимо ли ожидать такого от
белокурой притчи во языцех? Конечно же, Ирина Даже не почувствовала себя
уязвленной. Сидела на коне, поигрывала тройной цепочкой на груди и бесстыже
пялилась Капитана, а тот, сердито отметила Анастасия, разглядывал ее вполне
благожелательно. Анастасия невольно сжала рукоять меча. Впрочем, этой
белобрысой кошке — и глаза-то зеленые, кошачьи — хватило бы доброй
оплеухи…
— Это новый менестрель? — промурлыкала Ирина. — Почему же я о нем не
знаю? Любезный, ты, скорее всего, не знал, что при нашем дворе умеют ценить
подлинное искусство?
Капитан прижал струны ладонью и учтиво поклонился:
— Простите невежду, ваше великолепие. Мы люди темные, право, не слыхали
про ваши вернисажи…
Будь на месте Ирины кто-то другой, столь наглый ответ, да еще сдобренный
непонятными словами, мог бы Капитану дорого стоить (Анастасия охнула про
себя, потом мысленно же хлопнула себя по лбу — знать бы заранее, что он
умеет играть и петь, менестрелем его и следовало объявить! Тогда любая
промашка сойдет за чудачество, у менестрелей вполне обычное и, в общем,
прощавшееся). Правда, рослый усач двинул было коня к Капитану, но Ирина
воспрещающе подняла звенящую браслетами, сверкающую самоцветами перстней
руку.
— Назад! Милый мой, менестрели — народ не от мира сего, и относиться к
ним следует снисходительно. — Вновь обернулась к Капитану: — Ты как-то
странно изъясняешься, менестрель. Кто ты и откуда?
Капитан блеснул великолепными зубами:
— А и есть я, княгинюшка светлая, менестрель Майкл Джексон прозвищем, а и
бреду-то я из больших Дерунов, в волости Ганделоповой. Не доводилось бывать
в тех краях, милостивица?
— Эти местности мне неизвестны, — сказала Ирина. — Но они должны быть
весьма привлекательны, если рождают столь даровитых и красноречивых
менестрелей. Хочешь поступить ко мне на службу? Могу тебя заверить, меня не
зря называют ценителем и покровителем искусств…
— Обмозгуем, светлая княгинюшка, — поклонился Капитан. — В искусствах мы
обучены. Бывало, какой малый ребятенок у нас в деревне произрастет, из
люльки едва выскочит, сразу канючит — мамка, отдай искусствам обучаться…
Капитан был человек осторожный, и то, что он сейчас балагурил столь
рискованно, могло означать одно — он успел уже наслушаться от своей компании
сплетен о княжне Тюма. Не перегнул бы палку, встревожилась Анастасия. На
счастье, Ирина, похоже, куда-то спешила. Она благосклонно улыбнулась
Капитану:
— Когда надумаешь, приходи в мой горком. Башни его видны отовсюду, дорогу
всякий покажет.
И тронула коня. Кавалькада потянулась мимо ворот — девушки по примеру
хозяйки одаривали Капитана ослепительными улыбками, мужчины поглядывали
дружелюбно, как на своего. Только усач нахохлился. Проводив их взглядом,
Капитан ударил по струнам:
За окошком свету мало,
белый снег кругом валит,
а мне мама, а мне мама
целоваться не велит…
— Ольга! — крикнула Анастасия, перегнувшись через перила. — А ну-ка
быстренько сюда, оба! Капитан с Ольгой неохотно поплелись к крыльцу. Толпа
проводила их разочарованньм гулом и сгрудилась вокруг кувшинов с пивом.
Анастасия молча прошла впереди них в свою комнату, обернулась резко:
— Дорогие мои, вы не забыли, что нам здесь засиживаться не след? Капитан,
не ты ли жаждал побыстрее отсюда убраться? А вы оба будто нарочно внимание
привлекаете…
Они посерьезнели.
— Знаешь, развеяться захотелось, — сказал Капитан. — Дорожка, что б ей…
А в горкоме я ни разу под гитару не пел, жутко интересно было бы
попробовать…
— Я понимаю, — сказала Анастасия. — Самой развеяться хочется. Но… Серый
Кардинал здесь, между прочим, та еще баба. И хозяйка в княжестве, строго
говоря, она, а не эта кошка белобрысая. А парочка соглядатаев на любом
постоялом дворе всегда болтается. Пока что за нас еще не брались, однако — —
как знать? Не стоит рисковать. Поэтому, Олька, отправляйтесь-ка вы на базар,
и немедленно. Что покупать, сама знаешь.
Когда за ними захлопнулась дверь, Анастасия присела у стола и показала
язык своему отражению в зеркале. Она ничуть не кривила душой, говоря о
возможных неприятностях. Тюм в самом деле следовало покинуть как можно
быстрее, и все же, положа руку на сердце… Кошка белобрысая, пялится, как
на купленное!
Точить меч Анастасии входило в обязанности Ольги, но Анастасия тем не
менее сама спустилась в оружейную (имевшуюся при каждом постоялом дворе) и
принялась за дело сама — чтобы занять чем-то руки, не сидеть наедине с
мыслями. Возившиеся с оружием и доспехами своих хозяев оруженосцы косились
на нее удивленно, но спрашивать, почему она сама точит меч, понятно, не
посмели — этикет не позволяет. Мало ли какие обеты налагают на себя
рыцари…
Ольга и Капитан вернулись, нагруженные всем необходимым, принялись
увязывать вьюки. Анастасия отправилась к себе, ждала, когда они управятся с
делом и придут. За окном помаленьку смеркалось, огромная багровая Луна
выползала из-за крыш. Анастасия пожалела, что бинокль упрятан далеко — можно
было бы досыта налюбоваться Луной. Почему Капитан иногда как-то странно
поглядывает на Луну? Словно бы со смутной тревогой что-то вспомнить
пытается?
Дверь распахнулась. Ольга выкрикнула с порога:
— Капитан пропал! Анастасия встрепенулась:
— Что?!
— Пошел напиться в трапезную. Сказал, что тут же вернется. И не вернулся.
Нет его нигде…
— Может, по нужде пошел?
— Да нет его нигде! Анастасия, мне это не нравится! Анастасии это тоже не
нравилось. И даже более того, встревожило не на шутку. Капитан ни за что не
отправился бы один в город — просто так, на ночь глядя, не предупредив.
— А если они начали брать нас по одному? — спросила Ольга тревожно.
— Случается вообще-то, — сказала Анастасия. — Но что-то я плохо верю.
Катерина явно не ставила в известность местных… Нас могли взять сразу и

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Анастасия

ФАНТАСТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Бушков: Анастасия

Слезы катились по щекам Анастасии. А башни взмывали все выше и выше,
белые полосы становились бесконечно длинными, словно кто-то великанскими
стежками сшивал небо и землю, соединяя их в одно, вот уже совсем не видно
башен, не разглядеть, вот и грохот стих, неисчислимые белые полосы все
тоньше и тоньше, и Анастасия поняла, что это — победа, что мир остался тем
же, но никогда уже не будет прежним.
В тишине, показавшейся сначала похожей на гром, Анастасия услышала, как
за ее спиной бьются и храпят кони. Но не бросилась к ним. Вся обратилась в
слух. Кажется, в куполе вновь стреляли. Да, никаких сомнений.
Она ничего еще не знала точно, но верила, что они победили. А потому не
столь уж бесполезным было теперь ее стремление вмешаться в бой. Потому что
бой сплошь и рядом не кончается после победы.
С непросохшими на щеках слезами, с мечом в руке, с яростной надеждой в
сердце она решительно шла к куполу. — Анастасия…
1989

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Умереть впервые

ФАНТАСТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

знании магии. Побывал в Магистрате, где легендарный Совет вершил всю политику
Федерации.
Никакие наслаждения, кроме чтения и медитации, более не существовали для него.
Таилег рискнул посетить один из самых дорогих борделей и ужаснулся. При первом же
прикосновении к женскому телу он вновь оказался на дне пересохшего озера, и жар, что
горячей волной принялся подыматься из глубин, вместе с ощущением невероятной силы
и какого-то неестественного, демонического удовольствия принес страшное ощущение
вины, иррациональной злобы и поврежденного, расколотого рассудка.
И, хотя проститутка вела себя так, словно ее посетил сам бог плодородия,
неистощимый в любовных утехах, Таилег сбежал из обители разврата, словно из
зачумленного квартала.
Вечером последнего дня его пребывания в Оннде в дверь его номера тихонько
постучали.
Таилег как раз закончил собирать и упаковывать все свои вещи, расплатился с
хозяином гостиницы (не забыв, конечно, про чаевые) и читал книгу, полученную у Даала,
. Головокружительная карьера вовсе не радовала его, когда он
вспоминал о трупе с жуткой улыбкой и перерезанным крест-накрест горлом. То, что это
был Даал, сомнений не оставалось.
Многие из Магистров — в особенности в недавнем прошлом — кончали свою жизнь
не в спокойной и обеспеченной старости, а где-нибудь на грязных улочках или сточных
канавах, в кровавой луже. Но сейчас? Здесь, где у Леглара просто не могло быть врагов?
Понятное дело на севере — где еще в ходу была торговля рабами и где даже
Наблюдатели работали в условиях жесткой конспирации.
Здесь же это было совершенно бессмысленным событием. Хотя смерть редко
бывает исполнена смысла, подумал Таилег. Едва он открыл главу, посвященную культу
Нааты, как раздался осторожный стук. Два легких удара… пауза… три легких удара.
Длинная пауза и все повторилось.
— Входите, — сказал Таилег. Дверь он запирал только на ночь.
Приподнялись и опали шторы, потревоженные сквозняком, и на пороге появилась
высокая фигура в маскарадном костюме. Костюм был сделан со вкусом и изображал
Демона Отчаяния — половина лица искажена от ужаса, вторая — пустая и
изборожденная морщинами. Символ песочных часов на груди и заостренный посох в
правой лапе.
Очень красочно, подумал Таилег.
— Что вам угодно? — сухо спросил он, сжимая левой, невидимой незнакомцу рукой
рукоять кинжала. Вряд ли у него появились смертельные враги, да еще настолько глупые,
чтобы мстить в такое людное время… и все же.
— Я не буду представляться, — отозвалась маска тихим шепотом. Человек (если
то был человек) уселся на ближайший стул и прислонил свой посох к стене. — Я пришел
поговорить с вами.
— Зачем этот маскарад?
— Ни вам не следует знать, кто я… пока, во всяком случае, ни мне нет смысла
рассказывать этого. Вы собрались уезжать завтра?
— Да. — Отпираться было ни к чему, раз уж столько людей вокруг это знали. Кроме
того, Таилег и в самом деле собирался отправиться в Алтион.
— Я пришел к вам ни как союзник, ни как враг. Скорее как товарищ по несчастью.
Сразу предупреждаю, что если вы передумаете и останетесь, то погибнет множество
невинного народа.
— К чему вы клоните? — спросил Таилег резко. Он уже был сыт по горло
таинственными речами.
— К тому, что вы ищете не там, где следует. Вы пытались снять проклятие,
которого на вас нет, и боитесь, что сходите с ума. На самом деле причина всего —
внешняя. Вот, возьмите.
Посетитель оставил на столе ромб, набранный из многих фрагментов
разноцветного стекла. Причудливое произведение искусства слабо светилось в темноте.
— Это поможет вам — так я надеюсь. Я даю вам это на свой страх и риск. Эта
игрушка очень чувствительна — можете проверить это сами, можете кому-нибудь
поручить проверить.
— Знаете что. — Таилег подошел поближе, — Мне не нужны ни амулеты, ни
благословения — ничего. Я хочу, чтобы мной перестали вертеть все, кому не лень.
Заберите вашу игрушку и забудьте, что видели меня.
— Ваше право. — Демон тяжело кивнул головой. — Но я все же оставлю ее. Не
хотите — не берите. Мы установили, что на вас сходится фокус слишком многих сил,
чтобы держать вас в неведении. Знать об опасности — значит быть вооруженным.
— Кто это — ?
— Я не стану этого говорить. Пока. Если вы переживете Золотой Праздник —
значит, мы еще встретимся. Скажу только одно. Мы, как и ваша Гильдия, вечно в опале, и
нам, как и вам, приписывают множество злодеяний.
— Посмотрим, — произнес юноша спокойно. Странно, но в периодах между
депрессиями он стал пугающе невозмутимым и хладнокровным.
Посетитель кивнул.
— Вы знаете, что вас разыскивает одна… э-э-э… знакомая вашего учителя?
Щелк!
В голове у Таилега неожиданно возникла сцена: небольшое скрюченное тело, рана,
пересекающая горло и тяжелый запах смерти.
— Верно, — согласился гость. — И знакомая вашей знакомой. Мы многое знаем о
вас, но мы не вмешиваемся. Вы слишком важная персона.
Таилег схватился за голову. В ней возникла и исчезла еще одна маленькая буря.
Теперь он помнил все… до того момента, как в небесах над Киннером завял чудовищный
цветок.
— Один момент. — Таилег сглотнул горькую слюну. Его посетитель, уже
направлявшийся ко входной двери, остановился на пороге и оглянулся. — У вас случайно
нет для меня особого поручения?
— Нет, — коротко ответил гость.
— Вы не представляете себе, как я рад, — ответил ему Таилег, и гость, еще раз
кивнув, закрыл за собой дверь.
Окончательно проснувшаяся память не принесла долгожданного покоя.
Таилег поднес к ромбу руку — ничего не произошло. Поднес флакончик с целебным
составом — и зеленые полоски, пульсируя, принялись набирать свечение. Поднес
ожерелье, что висело на его шее, — и синие вставки тревожно мигнули и загорелись
холодным ясным пламенем.
— Ну что же, — задумчиво проговорил Таилег и спрятал ромб в потайной карман
своей новой куртки.
* * *
— Это еще что? — Кинисс ткнула пальцем в длинный текст донесения.
— Посланцы других культов. — Секретарь был удивлен. — Они всегда посещают
большие празднества друг друга. Вот, тут написано — Элиор, Андринкс, Эзоксу,

Хиндалунг и…
— Нирату, — прочитала Кинисс там, где секретарь запнулся. — Объясни мне две
вещи, Калиннон. С чего бы Владыке Дарионов удостаивать своим появлением
Молчаливую? И как может Нирату удостаивать своим посещением своего смертельного
врага?
Нирату, бог-покровитель существ — оборотней — был одним из
запрещенных в наземных городах. Многие из жителей Ралиона, что ни разу не
встречались с его подданными, никогда об этом не жалели.
Секретарь молчал, потрясенный.
— Следующий будет в Алтионе, — произнесла Кинисс с уверенностью.
— Я отправляюсь в Храм, — она выделила тоном последнее слово, — и сразу же затем
— в Алтион. Принимай командование, друг мой, и сообщай мне обо всем необычном
сразу же. Отзови всех остальных сыщиков. Пусть собираются вокруг Алтиона.
Когда секретарь ушел, Кинисс некоторое время ходила по комнате, погруженная в
мысли.
— Интересно, чего хочет Двутелый? — спросила она вслух. — На что
рассчитывает? И сколько жертв будет на этот раз?
После чего закрыла глаза и сосредоточилась, сомкнув ладони перед лицом.
Контуры ее стали таять и постепенно совсем размылись.
Через несколько секунд она была уже в Храме, в сотнях миль отсюда.
* * *
На следующий день — ясный и теплый, несмотря на осень, Таилег проснулся
бодрым и полным сил. Открыл окно и долго дышал свежим воздухом, с наслаждением
вдыхая запах морской соли.
После получасовой прогулки он достиг Зала Порталов, откуда — за умеренную
плату — можно было попасть практически в любой крупный город планеты. Длинный
хвост желающих попасть на Праздник быстро придвигался к темно-сиреневому матовому
. Вручив положенное кассиру, Таилег встал в конец очереди, тихонько
насвистывая веселую песенку.
Алтион встретил его проливным дождем.
располагалась на одном из ближайших холмов. Карлики, что
составляли абсолютное большинство населения Алтиона и окрестностей, старались как
можно меньше ранить землю и ее творения. Неудивительно, что с воздуха Алтион порой
был попросту невидим. Только храм Ирсераны, молчаливой богини-покровительницы
расы карликов, возвышался над остальными — преимущественно двухэтажными —
зданиями, затерянными среди вековых деревьев.
Гостиница — а вернее, постоялый двор — встретила его множеством аппетитных
ароматов, веселым гулом голосов и музыкой. Карлики, что лишь изредка были выше пяти
футов ростом, ни в коей мере не выглядели смешно. Быстрые, жизнерадостные,
подвижные, они являлись полновластными хозяевами Алтиона и обширной
сельскохозяйственной империи, что простиралась вокруг — от дебрей леса Серинх на
севере и болот Венллена на юге до неприступного Северо-Восточного хребта на западе.
Только Федерация Оннд могла поспорить с владениями карликов размерами — она да
враждебное всем княжество Лерей на севере.
Открыты были границы этой странной империи, где вот уже долгие века путникам
не грозили ни разбойничьи засады, ни дикие звери. И все же никто не осмеливался
нападать на нее. Почему — никто не знает. Видимо, улыбающаяся Ирсерана умела не
только благословлять поля и исцелять раны. Куда делись многие отряды тех, кто
покушался на безобидных карликов, не знает никто.
Разве что Эзоксу Всезнающий.
…К Таилегу тут же подбежала молоденькая карлица — улыбающаяся, стройная,
миниатюрная.
Голову ее украшала повязка с символом Ирсераны — переплетенные серая и
белая полоски. И зеленые листики вокруг.
— Добро пожаловать в ! — весело приветствовала она вновь
прибывшего и вручила растерявшемуся юноше сочный кусок пирога, посыпанного
зеленью. Таилег, хоть и не был голоден, проглотил подарок, даже не заметив.
— Благодарю! — крикнул он вслед девушке, что уже убегала прочь, подмигнув ему
на прощание.
Народу было не очень много — может быть, еще удастся снять комнату. Хотя, если
учесть только гостей из Оннда… Да. Как бы не пришлось потратить весь день в поисках
пристанища.
Хозяин заведения, как было принято у карликов, был и шеф-поваром, и главным
затейником, и просто хорошим собеседником. Прислонившись к стойке, Таилег смотрел
на его священнодействия. Руки низкорослого чародея от кулинарии в один момент
отсекли сочный кусок мяса, отбили его, посыпали специями и опустили в кипящий ад
огромной сковороды. И еще один. И еще… Таилег не успел опомниться, как хозяин
перепоручил свою вахту другому, такому же раскрасневшемуся карлику и мигом оказался
у стойки.
— А-а-а! — радостно прогудел он, и Таилег поразился, что у такого существа может
быть настолько густой и музыкальный бас. — Отлично, отлично, друг мой. Комната для
вас уже заказана. Пройдите в третий кабинет, сделайте одолжение — я мигом.
И удалился в другой конец заведения — Таилег не успевал следить за ним,
настолько везде успевал быть этот улыбающийся, румяный и громогласный человечек.
Таилег подошел к третьему кабинету, но остановился, не открыв двери, — позади
него музыканты заиграли протяжную и немного печальную музыку. Шум вокруг тут же
стих. Таилег стоял и готов был слушать текущую, нежную мелодию вечно, как вдруг
расслышал голос из щели в двери кабинета.
— …Да ну, в самом деле… Что я — под дождь никогда не попадал, что ли. Стар я
становлюсь, вот что главное…
Голос принадлежал его другу и наставнику, дважды покойнику, Магистру Леглару
Даалу.
* * *
Взгляды трех пар глаз сошлись на Таилеге, едва тот закрыл за собой дверь
кабинета. Пахло внутри необычайно вкусно и было не в пример уютнее, чем в общем
зале.
Впрочем, каждому свое. Карлики предпочитали большую шумную компанию.
За стол здесь сели, судя по всему, недавно — ибо вилки и ложки летали вверх и
вниз весьма и весьма энергично, а настроение царило очень даже неподавленное.
Слева за столом (накрытым на шесть персон) сидел высокий седой Человек, лет
шестидесяти, очень похожий на давешнего стражника, что сопровождал девочку на
корабле. Взгляд его был дружелюбным, но твердым. Он молча кивнул Таилегу —
присаживайся.
Справа сидели двое. Даал, с опухшим носом и хитро прищуренными глазами, и
ольт, тоже с совершенно белыми волосами и спокойным, довольным выражением лица.
— Таилег! — воскликнул Даал, приветствуя гостя вилкой с насаженным на нее
солидным куском мяса. — Садись, садись. Здесь все свои.
Таилег кивнул и шагнул вперед. Стул слева от седовласого человека был
свободен, и Таилег направился к нему. Взялся за спинку стула, чтобы отодвинуть его от
стола, и обомлел.
На некотором расстоянии от сиденья неожиданно открылась пара глаз —
внимательных, близко посаженных, — золотые кружочки в пурпурном ободке и
вертикальные щели зрачков посередине. Глаза моргнули, рассматривая Таилега, и чуть

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Анастасия

ФАНТАСТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Бушков: Анастасия

всех. Людей знатнее нас хватали открыто, средь бела дня, тем более мы здесь
чужие, а Серый Кардинал тут не из пугливых…
Они переглянулись.
— Кошка белобрысая… — зло сказала Анастасия сквозь зубы.
— Думаешь? Даже от нее трудно ожидать…
— — Пошли. — Анастасия решительно поднялась. — Все-таки мы в городе, не в
лесу, всегда найдется кто-то, что-то видевший…
Они вышли в полутемный двор, где никого уже не было. Ольга показала на
боковое крыльцо в трапезную:
— Он вошел туда. Оттуда он мог выйти в жилое крыло или вернуться той же
дорогой. Но в комнаты он не проходил, я спрашивала. Его бы заметили, сейчас
только о нем и говорят. Выходит, он вернулся во двор. К тому времени двор
был пуст, а я зашла в конюшню и не могла оттуда видеть двора…
Анастасию почтительно тронули за рукав. Она обернулась так порывисто, что
рослая девица-конюх испуганно отскочила, но тут же придвинулась ближе,
оглянулась:
— Да простит мне мою дерзость светлая княжна… Но не ищет ли она какой
пропажи?
— Ищу, — сказала Анастасия, пытаясь рассмотреть в полумраке ее широкое
лицо. — Своего псаря.
— Того, что так складно и красиво пел?
— Того самого.
— Боюсь, светлая княжна, ему вдруг предложили лучшее место…
— Говори!
— Тс-с! — Девица с широкой и конопатой плутовской рожей приложила палец к
губам. — Вы уедете, светла княжна, а мне тут жить…
Анастасия рванула из кармана джинсов кожаный тяжелый мешочек, дернула
завязку. Не раздумывая, высыпала все золото в ладонь и сунула конопатой:
— Говори!
Конопатая попробовала одну монету на зуб, удовлетворенно хмыкнула и почти
беззвучно ссыпала золото в карман. Увлекла их в густую тень к створке ворот:
— Я стояла вон там, светлая княжна. Там темно, от ворот меня не было
видно. Твой псарь вышел из трапезной, и тут появляется этот усатый. Из тех,
здоровенных, как бабы, которые в свите состоят у…. Поняла?
— Дальше!
— Попросил твоего псаря отойти к воротам. Что-то по секрету обещал
сказать. Он и пошел. Ну, тут подскакивают сзади еще двое и шух! — на него
мешок. Узкий такой. Раз — и сразу до пят запаковали. В таком мешке не
побрыкаешься, человек как связанный…
— Знаю, — сказала Анастасия. — Так снимают часовых. Дальше!
— И все. Мешок поперек седла — и только подковы замелькали.
— Все?
— Все, клянусь улыбкой Великого Бре! Анастасия молча выхватила у Ольги
кошелек и, не развязывая, запихала в карман конопатой. Та колебалась:
— Страшно… Ну ладно уж… В горком к ней его бы не повезли, она
опасается чересчур уж выдрючиваться. Кардинал рядом. А есть у нее охотничий
домик — на седьмой версте свернуть в лес, влево, и тропа приведет
прямиком… Бывало такое…
— Ему что-нибудь грозит? Конопатая прыснула:
— Жизни его, точно, ничего не грозит. А вот добродетели… Тут ручаться
никак нельзя. — Даже в темноте можно было разглядеть ее широкую ухмылку.
Анастасия в ярости махнула рукой:
— Прочь!
Девица шмыгнула в темноту, к дверям конюшни.
— Седлай коней! — Анастасия схватила Ольгу за рукав.
— А может, подождем до утра? Смотришь, сам объявится…
— Седлай коней! И нечего зубы скалить!
— Слушаю, госпожа моя, — сказала Ольга с непонятной интонацией,
повернулась на каблуках и побежала к конюшне.
Вскоре они выехали из ворот и понеслись вскачь по мощеным и немощеным
улочкам, по косым полосам падавшего из окон бледного света масляных ламп.
Люди шарахались, вслед летели проклятья, а два раза — и пустые горшки,
звонко разлетевшиеся позади. Хорошо еще, конные стражники не попались.
Однако у городских ворот везение кончилось. Ворота были заперты на
огромный засов-брус, вытесанный из цельного ствола высокого дерева, на
концах его — кованные ушки, и в них продеты запертые замки, наглухо
соединившие брус с оковкой ворот. Да еще цепь, протянутая чуть пониже бруса,
продетая в четыре ушка на створках ворот и схваченная на концах замками.
Конечно, этого следовало ожидать, во всех городах Счастливой Империи было
так. Анастасия сгоряча об этом совершенно забыла — долгое путешествие тому
виной. Окошко прилепившейся к стене караульной избы было темным. Анастасия
подъехала и постучала в него рукоятью меча. Стучала долго. Наконец в темноте
за мутным стеклом забелело лицо:
— Кого там Хру носит?
— Рыцари, — сказала Анастасия. — Нам нужно…
— Приказ, — сказали за окном, отчаянно зевая. — если нет горкомовского
пропуска — нельзя. Ворота заперты до первых петухов.
Анастасия позвенела в ладони золотом, потом попробовала помочь делу
бессвязными угрозами, но за окном, зевая, посулили затрубить тревогу и
поднять шум на весь город, отчего сюда, как два пальца, сбежится весь
гарнизон и особенно Красные Дьяволята, чья казарма ближе других.
Спорить более Анастасия не пыталась. Повесив голову, отъехала прочь. На
постоялый двор возвращались шагом. Анастасия цыкнула на Ольгу, собравшуюся
было лезть с увещеваниями, сухо приказала держать коней в стойлах, не
расседлывая, и ушла к себе.
Сначала она металась по комнате, как пойманный дом княжеского зверинца
лесной ящер мечется в клетке на потеху дворне. Потом немного угомонилась,
села, поставив меч меж колен. На душе скребли кошки. Она злилась из-за
случившегося, злилась самой этой злости, то взвинчивая себя, то впадая в
тупое безразличие. Все-таки распутала на совесть зашнурованный вьюк,
расшвыряла по комнате лежавшие сверху вещи, достала бинокль, яростно дунула
на светильник и с ногами устроилась на широком подоконнике. Смотрела на Луну
долго-долго, стараясь волшебным зрелищем заглушить печаль, и вдруг Луна
стала туманной, расплылась перед глазами. Анастасия недоумевающе осмотрела
бинокль. С ним все в порядке. И небо ясное, и облачка.
Оказалось, что это глаза у нее мокрые — событие небывалое для рыцаря.
Слеза ползла по щеке, Анастасия слизнула ее, и внезапно произошло вовсе уж

невообразимо позорное — Анастасия упала на постель и заревела в подушку, изо
всех сил прижимаясь к ней лицом, чтобы кто-то, страдавший бессонницей, не
услышал эти звуки, способные навсегда опозорить ее в глазах рыцарства, если
разойдется молва. И плакала долго.
К ее несказанному удивлению, обнаружилось, что после этого стало легче.
Определенно легче. Даже стыда за малодушие поубавилось — словно сбросила с
плеч тяжелый груз.
…Небо уже посерело, звезды были едва различимы, когда они подъезжали к
воротам. Снова застучали в дребезжащее стекло рукоятями мечей. Снова после
долгого молчания за стеклом забелела заспанная физиономия и стала бубнить,
До первых петухов еще далеко, а до казарм гораздо ближе. Тут, на посрамление
стражника и к радости Анастасии, на ближнем подворье заорал петух —
самоуверенно, звонко. Довод был неопровержимый, а золото его подкрепило.
Стражник зевая, выбралась на крыльцо и поплелась отмыкать цепь.
Анастасия взбежала по шатким ступенькам в караульню и с размаху швырнула
внутрь горсть монет, что было лучшей побудкой, и в подметки не годившейся
военному рогу. Вскоре уже восемь отчаянно зевавших и потягивавшихся
стражников выталкивали брус из огромных скоб. Упираясь обеими руками,
налегли на правую створку ворот, и она с тягучим скрипом распахнулась
наружу.
Анастасия пустила Росинанта галопом. Она была без кольчуги и шлема,
волосы разметались, рассветный холодок выстудил рубашку, заползал в рукава и
в распахнутый воро1. Меч колотил по бедру. Кони, разозленные проведенной под
седлом ночью, в понуканиях не нуждались — они едва не проскочили нужный
поворот.
Двухэтажный охотничий домик из толстых бревен стоял посреди большой
поляны. Все окна закрыты ставнями, и в щелях не видно света, В конюшне, чуя
чужих коней, забеспокоились лошади. Забрехала собака, из конюшни выскочила
заспанная сторож, но Анастасия так прикрикнула на нее, что та ни жива ни
мертва просунулась внутрь и захлопнула дверь — быть может, она решила, что
это очередной набег т кровной мести. Анастасия привстала на стременах и что
есть силы затрубила в рог. Хриплый тревожный рев далеко разнесся по лесу.
Анастасия трубила и трубила, пока не скрипнула дверь. На галерею вышел тот
рослый усач. Держась за перила, моргая, стал разглядывать Анастасию так,
словно она была происходящим от неумеренного пития видением.
— Подойди сюда! — сказала Анастасия. — Живо! Он лениво подошел, скребя в
затылке. Тут же Анастасия, перевесившись с седла, одной рукой схватила его
за волосы, а другой приложила к подбородку кинжал, лезвием плашмя. Медленно,
внятно, чеканя слова, сказала:
— Я — княжна Анастасия. Не слышал? Если ко мне сейчас же не выйдет мой
псарь… Вас тут много, но вы все -барахло, лоботрясы свиты, потешники. Я
войду в дом, и вы будете в окна прыгать, вынося на себе рамы и ставни…
— Ну понял, понял, — пробурчал усач. — Я-то при чем? Так и передам.
— Ты уж постарайся, — грозно-ласково попросила Анастасия и не сразу
убрала кинжал.
Он удалился внутрь, оглядываясь и хмыкая. Какое-то время внутри было
тихо, потом в щелях заблистал колышущийся свет, забубнили мужские и женские
голоса, кто-то капризно возмущался, кто-то уныло уговаривал, гомона и света
становилось все больше. Анастасия вновь затрубила. Наконец из дверей
появился Капитан. К тому времени уже рассвело, и видно было, что он являет
собой примечательную и забавную смесь смущения, облегчения и попыток
сохранить невозмутимость: За спиной Анастасии фыркнула Ольга.
— Влезай на коня, — хмуро бросила ему Анастасия, подъезжая вплотную к
крыльцу.
Он одним прыжком оказался на крупе Росинанта за ее спиной, и Анастасия,
не дожидаясь, пока он устроится поудобнее, поехала прочь. Капитан
пошатнулся, схватил ее за талию. От него крепко припахивало вином и
ненавистными духами.
— Руки, — сухо сказала Анастасия.
— А за что же тогда… Ага, вот. — Он ухватился за высокое седло. —
Слушай, ну чистенько они меня упаковали…
— Вояка, — хмыкнула Анастасия.
— Кто ж думал, что прямо в городе? Ну компания, я тебе скажу…
— Подробности меня не интересуют, — сказала Анастасия, чуя щекой его
горячее дыхание, и тут ее прорвало: — Нет, я не понимаю! Ну ладно, сунули в
мешок, спутали, но потом-то, потом?! Здоровенный, умелый, может голыми
руками толпу разбросать, жерди он рукой рубит, топор усатый… Мог их по
стенам размазать и уйти, так нет, приглянулась компания… И кто?! Кошка
белобрысая…
Капитан смущенно покряхтывал за ее спиной, подпрыгивая не в такт
размашистой рыси Росинанта. Анастасия уже чувствовала себя победителем, а
его стертым в порошок и сгоревшим со стыда, когда он наклонился и шепнул ей
на ухо:
— Настенька, а у вас пословица про собаку на сене в ходу?
Пословица была в ходу. Весь оставшийся до городских ворот путь Анастасия
молчала.
Верстовой столб 12
Все краски заката
Полон воздух забытой отравы…
Ю. Кузнецов
Лошади осторожно перебирали ногами, входя на крашенные темной краской
(чтобы не так пугались норовистые кони) доски парома. Старшина перевозчиков
протяжно крикнула, перевозчики вцепились в канат, уперлись грубыми башмаками
в настил, и паром поплыл в сизой дымке утреннего тумана, заскользил поперек
реки Тюм, отделявшей Счастливую Империю от неизведанных ничьих земель.
Анастасия стояла у перил и смотрела в мутную воду. Временами из нее
высовывали хищные зубастые пасти караси, вцеплялись в толстые бревна,
откусывая щепки, пытались вцепиться когтистыми передними лапами,
вскарабкаться, но срывались и плюхались назад в серые волны.
— Эх, де-ти-ну-шка, ухнем! — протяжно вскрикивали перевозчики на
старинный манер. — Эх, бе-де-ная, сама пойдет!
— Мириться будем, Настя? — бесшумно подошел Капитан, уже в своей обычной
одежде и кирасе. Перевозчики с любопытством косились на него, но в распросы
пускаться не осмелились.
— Мы и не ссорились, — ответила Анастасия, стараясь, чтобы голос ее
звучал как можно равнодушнее. Ольга держалась поодаль, присматривая за
конями: — Я эту белобрысую кошку слишком презираю, чтобы…
— Ну, затащили. Ну, не сдержался. Заменим смертную казнь испытательным
сроком? — Его веселость, как и ее равнодушие, была чуточку наигранной. —
Настя…
— Хватит, — сказала Анастасия и отвернулась. — Я тебе не нянька. А если
тебе взбрели в голову какие-то глупости, то советую помнить, что это и есть
глупости. Я рыцарь, а не кошка в перстнях. Все. Мы снова в дороге.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Умереть впервые

ФАНТАСТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

Константин Бояндин. Умереть впервые.

«Путник, здесь тебе предложат честный обмен,
Проверь свои желания, осознай стремления.

За каждым камнем скрыта стена,
За каждой мыслью скрыт человек,
За каждым мигом скрыты века.

Выберешь будущее — шагни направо.
Выберешь прошлое — шагни налево.
Выберешь настоящее — возвращайся назад.
Выберешь единство — оставайся на месте.

Если нет света — придумаем свет,
Если нет тьмы — придумаем тьму,
Если нет сумерек — придумаем сумерки.
Если нет единства — исчезнет весь мир.

(надпись-мозаика Геллосского лабиринта)

Всем, кто участвовал в наших играх
Глава первая. ЕДИНСТВО.
Был вечер 18-го дня осени 319 года. Не нужно обладать острым слухом, чтобы
услышать скрежет металла о камень.
В просторном подвале, что находился где-то под городом Киншиар, зажегся свет и
худенький юноша, обернувшись, прикрыл глаза. После кромешной мглы яркость была
нестерпимой.
— Леглар! — крикнул он в пустоту зала. — А сейчас что не так?
Ответом ему был короткий смешок. Уши у юноши вспыхнули при звуке этого голоса.
Затем из слепящего свечения послышался стук деревянных подошв о металл, и высокая
фигура спустилась откуда-то сверху.
— Очень плохо, Таилег, очень плохо. Юноша оглянулся. Его окружали хитроумно
расставленные предметы: стулья, столы, легкие деревянные коробки и тяжелые сундуки.
Тонкие меловые линии были нарисованы на полу, образуя головокружительную путаницу.
Несколько нитей соединяли предметы друг с другом.
Леглару на вид было лет сорок. Впрочем, люди доживали теперь до почтенного
возраста в сто двадцать — сто сорок лет без особых трудностей, так что говорить о
приближении старости было бы трудно. И все же грядущая зима уже отметила его
пышную шевелюру.
— Вот и вот. — Он указал длинным пальцем куда-то в глубь паутины, среди
которой стоял Таилег, двадцатилетний человек, единственным достижением которого
было острое желание прославиться.
Неважно как.
Таилег проследил за пальцем и увидел оборванные нити. Сквозняк шевелил их
обрывками, металлические пылинки искрились на почти невидимых волокнах.
— И здесь. — Другой палец указал в другом направлении, где едва видный след
подошвы пересекал меловую линию.
— Одним словом, — подвел итоги Леглар, — три ловушки. Плюс сундук. Кто за тебя
станет проверять его? Я слышал, что ты полез в него, не обследовав. Настоящему
сундуку ты тоже станешь объяснять, что не хотел нарываться на неприятности?
— Как ты мог слышать! — воскликнул юноша, в сердцах стукнув ладонью по
сундуку. С потолка, мягко шелестя, упала сеть, и Таилег с проклятиями принялся из нее
выпутываться.
— В следующий раз намажу сеть какой-нибудь гадостью, — пообещал его
наставник с презрительной усмешкой, но весело прищурив глаза. — Несколько ожогов —
что может быть лучшим обучающим средством?
— Хватит на сегодня, — буркнул Таилег, выпутавшись из сети и пытаясь привести
свою одежду в порядок.
— Да, действительно, — кивнул Леглар и жестом пригласил его следовать за
собой. В углу подвала стоял небольшой столик, на котором аппетитной грудой лежала
снедь. — Ешь, заработал. Не деликатесы, конечно, но раз уж тренироваться — так
всерьез.
— Ты считаешь, что заработал? — спросил Таилег, с жадностью набрасываясь на
сушеные фрукты и вяленое мясо. Обычная вода казалась напитком богов — после
целого дня, проведенного в тренировочном лабиринте.
— Да, — коротко ответил его собеседник, удобно устроился в кресле и перестал
улыбаться. — Две ловушки ты прошел чисто. Первую нить порвал случайно — уже устал,
как мне кажется, — но тем не менее порвал. Все остальное — из-за плохого
самообладания. Не знаешь, что делать, — стой и думай. И главное. Когда зажегся свет,
ты так и остался стоять. С недовольной физиономией.
— Ясно, — мрачно ответил Таилег и вздохнул. Суставы ныли, и сидение на
простом деревянном табурете вовсе не казалось благом.
— Но улучшение есть, несомненно, — кивнул Леглар и вынул из кармана часы. —
О боги, уже восемь часов! Да, засиделись на этот раз. Ну ладно, день отдыха —
послезавтра жду тебя здесь. Осталось восемнадцать дней, так что соберись.
В этот момент в кармане его куртки что-то музыкально заиграло. Озадаченный
Леглар извлек небольшой красиво ограненный камень и уставился в его глубины.
— Даал, — низким и раздраженным голосом отозвался кристалл. Таилег вздрогнул
и едва не упал со стула.
— Слушаю, — не менее мрачно ответил Леглар, делая ученику знак — помолчи, —
Что случилось?
— Через полчаса ко мне в кабинет, — произнес кристалл, и на длинном лице
Леглара поочередно отразились разнообразные выражения неудовольствия. — Срочное
дело. Где живет твой новый ученик?
Глаза Таилега расширились, и он вопросительно ткнул себя большим пальцем в
грудь.
— Сейчас он здесь, в тренировочном зале, — ответил Леглар кристаллу, с
сомнением глядя в его светящиеся глубины.
Кристалл с облегчением вздохнул:
— Бери его с собой и — живо ко мне! После чего свечение кристалла померкло.
Если бы пожелание Леглара исполнилось, владельца голоса ожидала бы очень
неприятная смерть.
— Собирайся, — коротко кивнул Леглар, с хрустом разминая суставы. — Чувствую,
нам сейчас припомнят последнюю вылазку. Торопись, если не хочешь отправиться к

герцогу под стражей.
— Под стражей? — перепугался Таилег. — Может, мне… того?..
Леглар Даал, специалист первого класса по ловушкам, почетный член множества
Гильдий и так далее, взглядом пригвоздил ученика к полу.
— Не валяй дурака, — посоветовал он и прикосновением к невидимой кнопке
погасил весь свет. — От приглашений герцога не отказываются.
Они шли по людным вечерним улицам. Приходилось торопиться —
правительственные здания находились почти на другом конце города.
Таилег шел и думал, где они могли попасться. Два месяца назад они с Легларом —
как и многие другие, кстати, — посетили руины одного древнего подземного города.
Вполне законное предприятие. Все ценное давно уже вывезено, все путешественники
посещают город на свой страх и риск. Все трофеи разрешено уносить с собой. Правда,
они немного… так скажем, случайно уклонились от безопасного маршрута и несколько
часов блуждали по невообразимо жутким проходам… и трофеев-то кот наплакал. К чему
тут придраться? Можно сказать, туристическая поездка.
Леглар шел и думал, куда его отправят на сей раз. Всякий раз, когда кто-нибудь из
воров Киншиара стащит что-нибудь не то, его вызывают улаживать скандалы. Сейчас,
сомнений нет, чем-то не понравились они сами. Ну да, у парнишки пока еще руки не
оттуда растут, откуда положено, да и опыта маловато — но ведь ничего такого он не
сделал! Сам же следил за его приключениями… Он почесал затылок и, встретив
тревожный взгляд ученика, только пожал плечами.
— Если бы нас хотели посадить, то не стали бы вызывать по срочной связи, —
пояснил он на словах.
— Тебя посадить, как же, — уныло отозвался Таилег.
В Гильдии воров, как и во многих других ремесленных цехах, дозволялось
обращаться к наставнику на .
* * *
— Ваша светлость, — негромко произнес Леглар, слегка подталкивая бледного
Таилега вперед. За их спинами гулко сомкнулись створки дверей, оставляя их в обществе
превосходной мебели, множества скульптур и недовольного герцога. Таилег заметил, что
герцог явно одевался в большой спешке.
— У нас есть полчаса. — Герцог жестом приказал своим посетителям сесть. —
Садись, Леглар, некогда соблюдать этикет. Ты тоже садись, — кивок в сторону Таилега.
Таилег украдкой осмотрел богато украшенный зал, где вершилась политика
герцогства Киншиар, и беззвучно вздохнул. Герцог вообще не замечал его присутствия —
сказывается воспитание. Кто он ему, собственно? Так, мелочь, уличный воришка… Да, но
почему такая срочность? Безо всяких чиновников, без секретаря, в неприемное время…
Он покосился на высокие окна. Никого. Здесь только они трое.
— У нас гости. — Герцог извлек откуда-то из стола сигару и не торопясь раскурил
ее. — Гости очень неприятные, скажу сразу, и мне не хочется их задерживать.
— Наблюдатели, — произнес Леглар полувопросительно-полуутвердительно.
Герцог недовольно кивнул.
— Они являются из ниоткуда, стража вынуждена их пропустить без официального
объявления, и вся их милая троица приказывает мне явиться сюда к девяти, и чтоб вы
двое тоже здесь сидели.
Таилег спрятал улыбку.
— Что-нибудь еще они сказали? — прервал Леглар неловкую паузу.
— Нет, и я как раз жду, что скажете вы. — Герцог впервые увидел Таилега и
испепелил его взглядом. — Что натворили? Лучше скажите сразу. Может, вас сразу в
темницу отправить или дать время скрыться. Ну, что натворили?
Леглар некоторое время наблюдал, как багровеет лицо герцога, и в конце концов
вздохнул.
— Могу поклясться чем угодно, ваша светлость, — начал он, как вдруг негромко
зазвенел колокольчик на обширном столе герцога.
Владелец стола обреченно вздохнул.
— Вот, началось, — сказал он шепотом.
Таилег собственными глазами увидел тень страха на желчном аристократическом
лице.
Наблюдатели шли через зал целую вечность. Двое из них были ольты, вендор, как
их звали на Островах. По их лицам невозможно было угадать возраст. Властные над
своим телом, они отчасти были властны и над временем. Пожалуй, только по глазам, по
манере держаться можно было бы оценить их возраст.
И конечно, когда было бы время заглядывать в глаза. Таилег не на шутку
перепугался — но не от вида двух высоченных Наблюдателей, которые были на голову
выше Леглара (а тот не считался низкорослым). Что-то неосязаемое навеяло на него
противный, обидный страх. Он чувствовал себя словно карапуз, которого уличили в краже
варенья.
Третьим в этой команде было и вовсе нечеловеческое существо. Оно имело,
конечно, две руки и две ноги. Однако было и покрытое чешуей тело, короткий хвост,
придававший существу несколько танцующую походку и когти на руках и ногах.
Одно только облегчение: ростом существо было всего футов пять. Одной рукой
поднять можно, подумал Таилег и невольно отступил назад, задерживая дыхание.
Как и от всяких чудищ, запах от этого должен был быть весьма неприятным. Однако
крепкий дым дорогой сигары перебило не зловоние, а терпкий запах леса. Коры какого-то
дерева… трав… мха… Таилег не успевал удивляться, слишком быстро все происходило.
Леглар встал первым, коротко поклонился и быстро произнес несколько слов на
музыкальном, приятном для слуха языке. Оба ольта кивнули и, миновав Леглара, Таилега
и рептилию, направились прямо к герцогу. Там они по-хозяйски уселись в кресла для
посетителей и вполголоса принялись о чем-то беседовать. Тут Таилег бросил украдкой
еще один взгляд на герцога и вновь порадовался: герцог был бледен и то и дело вытирал
со лба пот.
Глаза рептилии остановились на Таилеге.
— Что вы подобрали во время последнего… похода? — спросила она на
безукоризненном Нижнем Тален. Если бы не паузы между словами, Таилег поклялся бы,
что перед ним человек, надевший маску рептилии. Вертикальные зрачки сверлили его
взглядом, и выражение чешуйчатого лица было совершенно незнакомо. Небеса, зубов-то
сколько…
Рука как-то сама собой полезла в карман… Леглар бросил на Таилега удивленный
взгляд. Юноша осознал, что его наставник ожидал чего-то другого.
Руку с зажатым в ней небольшим предметом Таилег протянул к существу… когда
Леглар поймал его за локоть. Вот уж воистину стальная хватка! Леглар столь
молниеносно остановил его движение, словно он, Таилег, намеревался зарезать этого
недомерка!
Осторожно Таилег разжал ладонь. На ней лежала изящная булавка. В оправу,
изготовленную из самородного серебра, был вправлен небесно-голубой камень. Даже
издалека было видно — не безделушка. Тонкая работа… и стоит немало.
Существо аккуратно протянуло ладонь к его руке, остановив движение в паре
дюймов над булавкой. Таилег почувствовал слабое тепло, исходящее от когтистых
пальцев. Ощущение было необычным — тепло словно вихрями исходило из чужой
ладони, ввинчиваясь в его собственную.
Рептилия кивнула и отступила на шаг. Теперь ее глаза с вертикальными зрачками и
сиреневыми радужками остановились на Легларе, и они обменялись несколькими
фразами на том же музыкальном наречии. Судя по тону, Леглар в чем-то оправдывался.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Умереть впервые

ФАНТАСТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

приподнялись. Явственный звук клацнувших челюстей вывел юношу из оцепенения. Он
отпрыгнул от стула чуть ли не до самой двери.
Общество разразилось веселым хохотом. Даал хлопнул рукой по стулу слева от
себя.
— Давай садись, — сказал он, вытирая выступившие слезы. — Садись и
рассказывай, почему ты разоделся, как барон, и что с тобой случилось в руинах.
Глаза, по-прежнему висящие отдельно от какого бы то ни было тела, проследили за
юношей (который также не мог оторвать от них взгляда) и, сонно моргнув несколько раз,
исчезли.
— Что это? — спросил пораженный Таилег, указывая на вновь опустевший стул.
— Это мой кот, Даррилхоласс, — отозвался седовласый, все еще весело улыбаясь.
— Меня зовут Рамдарон.
— Элларид Ташшилен, — отозвался ольт и кивнул юноше.
— О тебе я уже рассказал, — подвел итоги Даал. — Ладно, так и быть — бокал
вина в честь общества. Общество не возражает?
Голосование установило, что нисколько не возражает.
— Почему у кота такое длинное имя? — спросил Таилег, когда первое потрясение
немного прошло.
— На другое он не пожелал отзываться, — ответил Рамдарон совершенно
серьезно. — Впрочем, кот — это отдельная история. Мы начнем издалека.
Он оглядел присутствующих, и Даал кивнул — продолжай, мол.
— …Я занимаюсь археологией, — начал Рамдарон повествование, и Таилег чуть
усмехнулся. — Не в том смысле, о котором вы, наверное, подумали. Я в общем-то скорее
историк, нежели археолог. Последние девять лет я работал на Геллоссе…
— Где это? — спросил, не удержавшись, Таилег.
— Про Выжженный остров слыхал? — спросил его Леглар. Юноша кивнул и
содрогнулся. Остров, покрытый безжизненными и смертоносными песками, остался
пустыней после какого-то легендарного сражения… в котором принимали участие чуть ли
не сами боги. Большего он не помнил.
— Леглар немного не прав, — пояснил Рамдарон. — Геллосс — один из
близлежащих островков. Тоже пустынный, но изобилующий множеством пещер. Там
находится лабиринт, достаточно известный в определенных кругах. Никто из знакомых
нам рас не имеет к лабиринту отношения.
Впрочем, вы, вероятно, слышали о легендарных строителях подобных сооружений.
— Маймы, — полуспросил-полуответил Таилег и рассказчик кивнул. — Верно, хотя
мои коллеги зовут их немного по-другому.
означало нечто вроде . Таилег и здесь не мог
похвастать обилием знаний… помнил только, что, как и Выжженный остров, слово
встречалось в основном в страшных историях, слухах и всем таком прочем.
— Первые два этажа лабиринта обширны, запутаны, но в общем проходимы, —
продолжал Рамдарон. — Ваш покорный слуга делал это неоднократно. Третий этаж —
нечто посерьезнее. Там появляются сдвигающиеся стены, скользящие панели, — одним
словом, он постоянно меняет свой облик. Именно там некто по прозванию Олри
Грабитель тысячу триста лет назад обнаружил огромный изумруд, вмурованный в стену,
и целую новую сеть проходов, где на полу и в стенах было невероятное количество
подобных сокровищ.
…Имя Олри навеяло какие-то смутные воспоминания у Таилега, но он предпочел
слушать дальше…
— Олри вернулся сказочно богатым, рассказал всем о несметных сокровищах, но
таинственно исчез два года спустя. Никто так и не видел больше его изумруд, и многие
ученые отдали бы очень многое, чтобы приобрести его.
Дальше начинается что-то совершенно непонятное, — продолжал Рамдарон. — На
остров повалили все, кто только смог нанять корабль в эти гиблые места. Никто не
вернулся обратно. Вернее, некоторым удавалось выйти из Лабиринта, кое-кому — даже с
добычей, но с ними всеми было что-то не в порядке. Внешне это походило на серьезные
психические расстройства, хотя все, кто пытался потом их лечить, уверяли, что дело в
чем-то другом. Важно одно: никто из них не смог рассказать, что с ними случилось.
Многие произносили слово , но не в силах были ничего добавить.
Так оно и продолжается. Желающих попытать счастья все меньше, но смельчаки
находятся. В Лабиринте не имеет силы наша магия, там невозможно взывать к богам.
Надеяться можно только на собственные силы. Мы установили, что в общей сложности
нашлось еще восемь мест, где случались подобные происшествия. Геллосс — самое
доступное из них. Кстати, на одном из диалектов Тален Геллосс означает .
Так вот, девять лет назад я со своими тремя коллегами отправился на Геллосс. Мы
встали лагерем у южного входа в Лабиринт — наиболее безопасного, поскольку на
северном склоне постоянно случаются оползни. Геллосс — жаркое и безводное место, но
при некотором старании там можно прожить. Мы изучили этот островок, благо он всего
пять на три мили в поперечнике, и нашли, кстати, немало свидетельств существования на
нем неизвестной нам культуры и даже руины какого-то поселения. Впрочем, я
отвлекаюсь.
За четыре месяца до нас на Геллосс явились еще трое искателей приключений. Мы
встретились с ними, и когда они узнали, чем мы занимаемся, то стали гораздо
дружелюбнее. Изучив первые два уровня Лабиринта, они в один прекрасный день пошли
добывать себе сокровища и славу. Одному из них удалось выбраться живым, —
Рамдарона передернуло.
Он был чудовищно изрезан каким-то оружием, невразумительно мычал и все делал
какие-то жесты, то поднимая руки к голове, то указывая ими себе на ноги. Мы были
вынуждены связать его. Однажды вечером мы в очередной раз попытались спросить, что
случилось с его ногами, — они были словно вытесаны из дерева — почти совсем не
гнулись.
Мне показалось, что случилось чудо. Сумасшедший неожиданно обрел дар речи и
превратился в нормального человека, только насмерть перепуганного. Он кричал что-то о
глазах на стенах, о каменных зубах и всем таком прочем. Несколько раз упоминал о
маймах. Все, что мы установили, — это то, что он повстречал каких-то невысоких,
вероятно, человекообразных и весьма могущественных существ. Что стало с его
спутниками — непонятно. О себе он отказался рассказывать и в тот же вечер уплыл
назад. У Острова их ждала небольшая парусная лодка. Я не знаю, что с ним случилось
потом.
…Наконец я решил спуститься на третий уровень сам. Мы договорились с моими
коллегами:
если я не возвращаюсь в течение установленного срока, они снимают лагерь и
убираются с острова. Мы и так нашли слишком многое, чтобы рисковать уже
полученными знаниями. Из моих спутников я провел в пещерах гораздо больше времени
и надеялся, что у меня было больше шансов вернуться.
Кроме того, меня не интересовали сокровища. Я давно знаю, что бывает с теми, кто
грабит могильники, древние храмы и подобные им места. На моей совести ничего

подобного не было — это давало некоторую дополнительную надежду.
Я — с некоторыми приключениями — добрался до предполагаемого входа и нашел
проход к сокровищницам.
— И что вы там увидели? — не удержался Таилег. Даал усмехнулся и промолчал.
Ольт молча слушал рассказ, едва слышно постукивая ногтями по крышке стола.
— Я увидел много интересного, — продолжал Рамдарон спокойно. — В том числе и
глаза на стенах, и каменные зубы, и прочие жуткие украшения тех мест. Я не стану
рассказывать подробно: во-первых, я это записал и разослал по университетам, а во-
вторых, мне не хотелось бы переживать те часы еще один раз.
Слушатели кивнули.
— В конце концов я провалился в тщательно замаскированный желоб и очутился
гораздо глубже. В месте приземления, хвала богам, не было ни шипов, ни голодных
чудовищ, но места вокруг были по-прежнему жуткими. Я долго бродил, пока не нашел
очень странное место.
Стены вокруг покрыты мозаикой. Она сделана очень тщательно и, без сомнения,
очень древняя. Я бы сказал, двенадцать-пятнадцать тысяч лет. Но самое странное не в
этом. На полу, концентрическими кольцами, была выгравирована надпись. Судя по ее
виду, тоже невероятно древняя, хотя все буквы были различимы. Надпись была на
Верхнем Тален.
— Что за нелепица! — воскликнул Таилег. — В то время этого языка вообще еще
не было!
— Я подумал также, — кивнул Рамдарон. — Но решил все же срисовать надпись.
Срисовал и попытался прочесть. Вот, кстати. — Он протянул Таилегу небольшой
пергамент (где он только его взял? — подумал Таилег), и юноша прочел:

— Остановись, — предупредил Рамдарон. — Я тоже сделал такую ошибку и прочел
это вслух. Следующие два часа я находился в аду. Как мне удалось выбраться, я не
знаю. Чудом, наверное.
— Это не заклинание? — спросил Ольт.
— Нет, — ответил Рамдарон. — Никто из тех, кому я показывал фрагменты
надписи, не обнаружил в них ничего магического. Впрочем, в полной надписи — тоже.
— Может быть, — кивнул Таилег и положил пергамент на стол. — Но это не вами
написано. Пергаменту несколько столетий.
За его спиной Даал одобрительно кивнул Рамдарону. Тот чуть наклонил голову в
ответ.
— Верно, — согласился Рамдарон по-прежнему спокойно. — Это я нашел…
впрочем, неважно где — вряд ли вам это интересно. Главное, что никто этим свитком
никогда не интересовался. А теперь взгляните. — И Рамдарон положил на пергамент
лист бумаги.
Юноша сличил тексты — они полностью совпадали. Не считая мелких различий в
начертании букв.
— Что же все это значит?
— Понятия не имею, — пожал плечами седовласый. — Трижды мне случалось
повторять подобную глупость — читать текст вслух, — и один раз это сделал еще один
человек. Последствия каждый раз были чудовищными.
…Я добрался до лагеря на седьмой день, — продолжал он. — Еды у меня почти не
оставалось, воды тоже, а впереди меня ждала приятная перспектива прожить на острове
остаток моей жизни. Потому что мои спутники должны были уехать три дня назад.
Однако лагерь стоял на месте. Я издалека понял, что случилось что-то неладное, и
приблизился к лагерю настолько тихо, насколько смог. Там я и увидел своих спутников. —
Рамдарона вновь передернуло.
— Что с ними стало? — резко спросил Таилег, и Леглар даже открыл рот, чтобы
одернуть ученика… но передумал.
— Я не хочу этого рассказывать. — Гримаса пробежала по лицу седовласого. —
Эти видения по-прежнему преследуют меня. Когда я похоронил их останки, я послал
сигнал бедствия. Элларид был одним из тех, кто подобрал меня.
Наступило тяжелое молчание.
— А кот?
— Кот появился на второй день после того, как я вылез из этих чертовых пещер, —
ответил Рамдарон и выпил стакан вина залпом. — Если бы не он, я бы с вами тут не
разговаривал. Так с тех пор мы вместе и путешествуем.
Новая пауза была не менее тяжелой.
— Понятно, — произнес Таилег. — То есть я хочу сказать, что примерно понятно.
Мне не ясно одно — почему мы все здесь собрались.
— В Лабиринте я нашел вот это. — Рамдарон полез во внутренний карман своей
походной сумки. — Я нашел ее в самом центре той надписи.
И выложил на стол булавку. Таилег едва не подавился.
— И не можете с тех пор от нее избавится, — тихо продолжил он. — И всякий раз с
вами происходит что-то неприятное.
— Верно, — подтвердил Рамдарон.
— И вот еще. — Даал вмешался в разговор и положил на стол еще одну булавку —
точную копию первой. Таилег зажмурился и открыл глаза. Булавок было по-прежнему
две.
Таилег вопросительно взглянул на ольта. Тот покачал головой.
— У меня такого нет, — ответил он на словах. — Я, как выяснилось, давний
знакомый и — надеюсь — друг их обоих. Поэтому я и здесь.
— Элларид преуменьшает, — отозвался Леглар. — У него есть кое-какие мысли о
том, что происходит. Возможно, он нам всем поможет.
Все поглядели на Таилега.
— Давай-давай, — поторопил его Леглар. — Выкладывай свою безделушку. Она у
тебя, головой ручаюсь.
— Была, — подтвердил Таилег. — Но больше нет. Я сумел от нее избавиться.
— Как?! — разом выдохнули двое остальных.
— Я… — начал было Таилег, но осекся. Дверь кабинета распахнулась, пропуская
внутрь музыку и шум, и на пороге возник высокий, широкоплечий, пузатый человек в
потертом защитного цвета плаще и массивном нагрудном панцире. От него пахло гарью и
вином.
Остальной его наряд не производил впечатления праздничного. Скорее он походил
на военную форму.
— Привет всей честной компании, — громыхнул толстяк и вошел, закрыв за собой
дверь. — Элларид! Будь я проклят! Вот уж не чаял…
— Вся компания в сборе, — заключил Даал и жестом пригласил вновь прибывшего
садиться.
Тот тоже попытался усесться на стул, занятый котом, и тоже отпрыгнул к двери,
скрежеща своей амуницией, ко всеобщему восторгу всех остальных.
Даал не успел представить нового знакомого, как дверь отворилась вновь и на
пороге появился хозяин , Агайри Теиреш собственной персоной. В
руках у него был соблазнительно пыльный запечатанный кувшин, а следом вошел его
помощник и внес целое блюдо головокружительно пахнущего жареного мяса.
Разговоры, понятное дело, пришлось отложить.
* * *
Агайри блестяще оправдал репутацию гостеприимного хозяина и оставил компанию
в несколько более приподнятом и благодушном настроении. Толстяк мигом оценил

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Анастасия

ФАНТАСТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Бушков: Анастасия

Александр Бушков.
Анастасия.

Верстовой столб 1

Поединок не по правилам

Когда иссякнут наши времена,
и в пламени сгорят все наши знаки,
цифры, имена,
и люди потеряют ключик
от нынешнего нашего прогресса…
Н. Гильен

Путь близился к концу. Анастасия рассчитала все точно — и аллюр ко-
ней, и переходы, и ночлеги. Недолгий, но нешуточный опыт путешествий
сказался — Лик Великого Бре еще ослепительно сиял высоко над горизонтом,
и багровая Луна еще не всплыла, невесомая и загадочная, не поднялась
из-за Края Земли, а черепичные крыши башен Тома уже показались впереди,
и Пять Звезд на шпиле храма сверкали ясным золотом. Дорога, плавно изги-
баясь вправо, скрывалась в высоких распахнутых воротах, чтобы растечься
там на десятки улиц и переулочков, уйти в тупики, как уходит в песок во-
да. Желтые поля простирались по обе стороны дороги — Том славился своими
благодатными нивами и хлеботорговлей на всю Счастливую Империю. Шесть
подков Росинанта мерно ударяли оземь, клубилась пыль, вороной гигант ле-
гко нес хозяйку, ножны меча, кожаные с серебряной оковкой, позванивали о
стремя, мир был безоблачен, чист и свеж, и Анастасия вопреки всем печа-
лям последних дней вдруг окунулась в щемящую радость — оттого, что мир
именно таков, что она молода и красива, что на свете есть рыцари и она
по праву к ним принадлежит. Она мотнула головой, чтобы разметались воло-
сы, рванула золотую с рубинами застежку, распахнув алую Рубаху на груди,
озорно свистнула и пустила Росинанта галопом. Желто-палевые близнецы
Бой. и Горн, обрадованные Резкой сменой монотонного аллюра, с лаем при-
пустили вслед, Далеко обогнали, вернулись, заметались вокруг, подпрыги-
вая и ловко уворачиваясь от копыт. Росинант надменно косил на них лило-
вым глазом, Анастасия неслась вскачь, золотые волосы бились по ветру,
стелился за спиной синий плащ с бельм единорогом, щеки пылали, и не ста-
ло печалей, не было тревог, все растворялось в ритмичном гуле галопа, и
Анастасии даже показалось на миг, что она счастлива, что скачка навстре-
чу ветру будет продолжаться вечно.
Потом она натянула широкие, шитые золотой канителью повода, и Росинант
взбороздил копытами землю, взмахнул в воздухе передними ногами. Анастасия
оглянулась, смеясь, дунула, отбрасывая с разгоряченного лица пушистые пряди.
Ольга скакала к ней, следом на чембуре поспешал заводной конь, звеня
объемистым вьюком с доспехами и припасами.
Анастасия мимоходом подумала, что с Ольгой ей повезло. Оруженосец должен
быть для рыцаря почти сестрой, он не просто спутник рыцаря и слуга. Бывает,
и жизнь твоя зависит от оруженосца. И не так уж редко. Правда, у самой
Анастасии, к счастью, не выпадало пока что случая получить тому
подтверждение, но все равно, с Ольгой ей повезло (а все Ольгины странности
делу не помеха, наедине с собой можно сознаться, что Анастасия тоже не без
греха). Жаль будет расставаться по истечении положенного. срока. В утешение
можно вспомнить, что девочка получит золотые рыцарские шпоры еще не скоро.
Через год самое малое.
Бой и Горн подскакивали на шести лапах, как мячики. Разрумянившаяся Ольга
осадила коня.
— Ну вот мы и у цели, хвала Великому Бре, — сказала Анастасия. — И путь
наш лежит к «Золотому Медведю».
— Слушай, а что такое медведь? В нашем княжестве я про него не слышала.
— Легендарное чудище, — авторитетно сказала Анастасия. — Крылатое такое,
с двумя головами. Оно налетает и похищает прекрасных юношей, а рыцари их
потом освобождают. Говорят, когда-то оно во множестве водилось. Потом
пропало.
Она погрустнела чуточку — потому что Оленька, оруженосец верный,
чернокудрый и черноглазый, не имела еще золотых шпор, зато носила на плече
сине-красную ленту цветов своего Прекрасного Юноши. Сине-красная лента на
левом плече, надежно приколотая золотой булавкой. Пусть даже ходят слухи,
что с обеих сторон нет никакой любви, и дело, как сплошь и рядом случается,
в непреклонных матерях, ради сложных политических расчетов обручивших детей
еще до их рождения. Все равно. У Анастасии нет ленты. А рыцарь без
Прекрасного Юноши, в чью честь, согласно старинным канонам, совершаются
подвиги и звенят клинки на поединках, — это, если честно, полрыцаря. Так,
половиночка. А битвы и победы над чудовищами — полславы. Особенно, если
вдобавок пополз шепоток, что Анастасия — мужественный рыцарь…
Анастасия сердито прикусила губу. Возвращалась душевная непогода.
— Тень набежала на твое чело, — сказала Ольга шутливо, но тут же поняла
что-то и опустила глаза. — Ничего, на Обедню соберется весь Том, и, как
знать…
— Да ладно, — отмахнулась Анастасия. — Вперед!
И вскоре тень зубчатых каменных стен упала на кавалькаду. Двое
стражников, как полагалось по древнему ритуалу, встали в пустых воротах,
загородили, скрестив начищенные до жаркого блеска ажурные лезвия алебард, и
сероглазая с серебряной бляхой начальника стражи спросила, едва скрывая
скуку, как спрашивала тысячу раз на дню:
— Не враги ли вы Великого Бре? Не еретики ли? Не диссиденты ли? Не
вкушали ли кукурузы?
— Мы верные слуги Великого Бре, Пяти Путеводных Звезд, Сияющего Лика, —
ответила Анастасия, строго соблюдая ритуал. — Никогда не давали приюта
еретику, не оскверняли свой взгляд видом диссидента, а уст — мерзким вкусом
кукурузы. Я — княжна Анастасия с отрогов Улу-Хем, из рода Вторых Секретарей.
Все разумные и неразумные живые существа, каких ты видишь перед собой, — со
мной.
— Да ниспошлет Великий Бре разумным и неразумным Светлое Завтра!
— Аминь!
Алебарды раздвинулись, и Анастасия тронула коленями теплые конские бока.

Копыта затопотали по брусчатке — богатый город Том, Хозяин Житниц, мог себе
позволить мощеные улицы. А в остальном он был, как прочие города — высокие
узкие дома с резными ставнями, Пять Звезд над каждой дверью (медные у
горожан среднего достатка, золоченые у тех, кто побогаче, из чистого золота
у дворян и особо тщеславных богатеев), чистенькие тротуары и прохожие
обычные — вот мускулистая кузнец в прожженном фартуке, вот голосистая
пирожник в белых штанах и рубахе Цвета муки, с лотком на шее, полным румяных
пирогов, вот осанистая купец с золотой четырехугольной гривной на Шее —
гильдейским знаком.
На Анастасию с Ольгой особого внимания не обращали — рыцарей к Обедне
съехалось изрядно, и они примелькались.
— Пирога хочется… — совсем по-детски вздохнула Ольга. — Давай купим?
— Оруженосец на улице лопать не должен, — наставительно сказала
Анастасия. — Забыла?
— А хочется…
— Капризная ты у меня, Олька, как мужик, — бросила Анастасия рассеянно.
— Смотри, смотри! Вон тот, рыженький, весьма даже ничего!
Анастасия повернула голову так, чтобы движение выглядело небрежным,
проследила за взглядом верного оруженосца. Рыженький с завитой бородой и в
самом деле был ничего, но чересчур крикливые наряды его и спутников, обилие
дешевых перстеньков на руках с головой выдавали их занятие.
— Олька, это ж публичные мужчины, — сказала Анастасия, наморщив нос. — Я
против смазливых слуг ничего не имею, дело житейское, рыцарю не
возбраняется, но с этими…
— Уж и посмотреть нельзя. Говорят, другие рыцари…
— Вот когда получишь шпоры, прижимай кого угодно, хоть этих. А пока ты у
меня в оруженосцах…
— Поняла. Молчу.
— То-то. Нам вот сюда, где калач над лавкой, потом налево.
Они остановили коней. Вывеска «Золотого Медведя» была искусной работы и
впечатляла — на синем фоне, символизирующем поднебесные выси, летел золотой
двуглавый медведь — пасти щерились, мощные крылья распростерты во всю доску.
В лапах он нес прекрасного юношу в ярком наряде, но в левом углу, как знак
грядущего скорого возмездия, изображен крохотный рыцарь, скачущая вдогонку.
Анастасия вновь ощутила мимолетный сердечный укол.
Служанки выбежали к ним, повели коней в стойла, псов на псарню, потащили
наверх вьюк с доспехами и одеждой. Дебелая трактирщик кланялась в дверях, по
обычаю всех трактирщиков расхваливала свое заведение в голос и с чувством,
особенно упирая на то, что еще матушка Анастасии, светлая княгиня, частенько
проводила здесь не худшие дни своей жизни.
Анастасия глянула поверх ее широкого плеча. Там стоял слуга и
зарумянился, поймав ее взгляд. Как раз в ее вкусе — волосы золотые, как у
нее, глаза синие, как у нее. Это Ольке все равно, какого цвета глаза и
волосы, кидается на любую стройную фигурку, а вот Анастасия — нет, таков уж
ее вкус — чтобы глаза и волосы мужчины были того же цвета, что у нее. Ну, и
фигурка, понятно.
А посему Анастасия, когда входили следом за дебелой трактирщиком,
подтолкнула Ольгу локтем и шепнула:
— Чур, мой!
— Ну вот, вечно ты вперед успеваешь…
— Станешь рыцарем, отведешь душу, — безжалостно ответила Анастасия.
К лестнице на второй этаж нужно было пройти через огромный зал — с
камином, сложенным из громадных камней, гербами на стенах, закопченными
потолочными балками. Гомон там стоял неописуемый — полным-полно рыцарей.
Анастасия ощутила вдруг, как укол концом копья, чей-то злой, ненавидящий
взгляд и поняла, что без стычки не обойдется. Ну и пусть, когда это мы
уклонялись?
Слуга ойкнул на лестнице — Олька его все-таки ущипнула, улучив момент.
Анастасия на сей раз промолчала — пытаясь сообразить, кто мог на нее так зло
пялиться. Знакомых лиц в зале хватало, а враги у нее имелись в немалом
количестве, это уж как водится… Или на сей раз какие-то хитросплетения
родовой вражды, до поры неизвестные? Иногда и такое бывает.
У двери своей комнаты (Олька покладисто исчезла в своей) Анастасия так
многозначительно глянула на красавчика слугу, что того бросило в краску, до
ушей побагровел. Потом попросила перед тушением огней принести ей квасу и не
сомневалась, пожав значительно его тонкие пальчики, — принесет. Затворила за
собой дверь, задвинула кованую щеколду. Переодевание с дороги — дело
ответственное, почти ритуал, новоприбывшему рыцарю следует достойно войти в
зал, где уже собралось множество дворян, любая небрежность в наряде будет
подмечена.
Ванна. Вместо дорожных брюк — синие джинсы, дозволенные только дворянам,
безукоризненно сшитые ремесленниками в материнском замке. Рубашка — красная
же, только с сапфировыми застежками; Вместо грубых дорожных сапог — мягкие
красные (но кинжал Анастасия, понятно, сунула за голенище). Черный пояс с
золотыми геральдическими серпами-и-молотами. Меч на пояс, конечно. В
последнее время некоторые рыцари переняли у мужчин моду носить перстни, но
Анастасия этому глупому поветрию следовать не собиралась — если честно, еще
и оттого, что и так поползли слухи, приписывающие ей мужественность. Зато
серьги с бриллиантами и золотая цепь на шее — это по-рыцарски, кто упрекнет?
Анастасия глянула в зеркало и осталась собой довольна. Вот если бы она могла
еще пришпилить к плечу цвета Прекрасного Юноши… Ладно, перемелется… И
вообще зеркало врет, это отражение взгрустнуло, живя самостоятельной жизнью
там, у себя, в таинственном Зазеркалье, а хозяйка отражения ни при чем…
Отражение взгрустнуло. А рыцарь Анастасия, княжна отрогов Улу-Хем,
степенно спускается по лестнице в зал, и голова ее поднята гордо, и на лице
довольство жизнью читается явственно даже для неграмотного.
Звенели кубки. Звенел женственный рыцарский хохот. Звенели монеты за теми
столами, где играли в кости. Шмыгали с подносами стройные юноши. В углу с
воодушевлением горланили древнюю боевую песню рыцарей Носиба:
Как ныне сбирается Вечный Олег
отмстить неразумным базарам.
Горкомы и нивы за буйный набег
обрек он мечам и пожарам…
Если честно, никто из нынешних рыцарей не знал толком, что это за племя —
базары. Говорили, что эти свирепые дикари жили в седой древности, когда
земля только-только отделилась от Мрака, по свету бродили четвероногие
лошади и другие чудовища, вскоре истребленные славными
предками-основателями, комиссарами в кожаных латах и пыльных шлемах. В седой
древности, когда возводились первые замки-горкомы и возникали первые родовые
гербы. Потом базаров, видимо, тоже кто-то истребил, но в летописях об этом
ни слова.
Анастасия прошла по залу, приветствуя знакомых, уселась за стол.
Задумчиво поднесла к губам кубок, отпила. Чисто машинально шлепнула по заду

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Анастасия

ФАНТАСТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Бушков: Анастасия

Капитан пожал плечами, отошел, напевая:
Как на черный ерик,
как на черный ерик
бросили казаки
сорок тысяч лошадей…
Приближался берег — точно такой, как покинутый ими, та же трава, те же
деревья, то же солнце. Но берег был чужой. Раньше они всего лишь отклонялись
от Тракта и в любой момент могли свернуть к наезженной дороге, знакомым
землям. Теперь же впереди была полная неизвестность. Если хоть одна десятая
страшных рассказов хронистов правдива…
— Господи, — сказал Капитан. — Пивка бы выпить, Булгакова бы толстый том
в руки взять, видик бы посмотреть…
— Видик я смотрела, — не удержалась Анастасия.
— Что? — Он сразу забыл о размолвке и об их взглядах, старательно
избегавших пересечения. — Как так?
— У нас эта церемония тоже есть, — сказала Анастасия.
— Не может быть! — Он заинтересованно придвинулся.
— Достигших совершеннолетия дворянских дочерей, готовящихся стать
рыцарями, ведут в подвал. Там старший в роду снимает покрывало, и
открывается стеклянный шар. В него нужно смотреть. Предание гласит, что тот,
кто отмечен богами, увидит внутри шара диковинные картины. — Анастасия
грустно вздохнула. — Я не видела, жаль. И не слышала, чтобы кто-нибудь
видел. У вас церемония с видиком обстояла иначе?
Капитан вместо ответа захохотал так, что кони встрепенулись и грохнули
подковами по доскам настила. Ольга повисла на уздечках. Анастасия сердито
отвернулась. Ясно, она попала впросак. У Древних эта церемония, надо думать,
проходила совсем по-другому.
Смешно было бы думать, что чудовища и воины неизвестных народов
набросятся на них, едва они окажутся на ничейной земле чужого берега. Ничего
не случилось. Они ехали, минуя перелески, ехали без дорог, потому что дорог
не было. Капитан при помощи компаса выверял направление и ворчал, что
заложил бы душу джиннам за хорошую карту; громко недоумевал, как же, черт
возьми, ухитрялась без компаса и карты находить дорогу и попадать в нужное
место вся эта компания — Квентин Дорвард, Айвенго и остальные. Анастасия
поинтересовалась, знакомые ли это его или известные своими подвигами славные
рыцари Древних. На этот раз он не смеялся, но Анастасия все же сообразила,
что снова сморозила глупость и зареклась на будущее.
Вскоре Горн повел себя странно. Он метался, внюхиваясь в землю, рычал,
скалил зубы и наконец так стал жаться к ногам коней, что чудом только не
угодил под копыта. Капитан, давно уже посерьезневший, перевесил автомат на
грудь и спросил:
— — Понимаете что-нибудь?
— Как бы не звери, — сказала Анастасия, и они с Ольгой наложили стрелы на
тетиву.
Горн повизгивал, держась у ног лошадей. Капитан навел бинокль на
ближайшую рощицу, довольно-таки густую, сплюнул и сообщил:
— А ведь там, господа мои, что-то виднеется. И нужно нам эту зеленку
проверить…
Они пустили коней шагом. Кони прядали ушами, всхрапывали. Горн
переместился в арьергард и поскуливал жалобно. Дома, в Империи, он не боялся
лесных ящеров…
— Вот оно! — вскрикнул Капитан и прицелился. Тут же опустил автомат,
растерянно оглянулся, пожал плечами: — Что-то это как бы того…
Ольга завизжала. Кони попятились.
Хрустя ветками, на открытое место выбралось огромное двуногое существо,
выше самого рослого человека, все заросшее редким курчавым волосом, сквозь
который просвечивает розовая кожа. Бедра обмотаны куском сурового полотна.
Шагало оно довольно косолапо, ногти на босых ступнях были длинные, а в
передних, столь же когтистых лапах оно удерживало лежащую на плече дубину,
кончавшуюся огромным комлем. Физиономия — неописуемая смесь человеческого
лица со звериной мордой — вытянута вперед, торчат клыки, но взгляд, как ни
странно, осмысленный. Оно встало, покачиваясь, глухо взрыкивая. Горн залился
истерическим лаем.
— Стрелять? — спросил Капитан то ли Анастасию, то ли самого себя. —
Что-то тут… На кого ж это похоже?
Страха Анастасия отчего-то не чувствовала. Она просто смотрела во все
глаза, поглаживая по шее пятившегося Росинанта.
— Слышали у вас про таких? — спросил Капитан, сторожа движения чужака
стволом автомата.
— Нет, — сказала Анастасия, и Ольга крикнула сзади, что ни о чем
подобном…
Воцарилось странное, неуклюжее замешательство. Для боя необходим был
повод, какой-то крик, толчок, угрожающий жест, но ничего подобного они не
дождались. Чудище стояло, как вкопанное. Наконец Капитан не выдержал и
крикнул:
— Эй, дядя, ты тут шлагбаумом работаешь, или как? Чудище разинуло пасть и
хрипло спросило:
— Сахар есть?
Вот тут Анастасия от неожиданности едва не спустила тетиву. Капитан тоже
готов был выстрелить, но сдержался и ответил как ни в чем не бывало:
— Сахар есть.
— Сахар давать — не драться, драться — сахар не давать.
— Логично, — сказал Капитан. — Моя драться не хочет, моя будет твоя бабай
сахар давать. Идет?
Чудище небрежно сбросило дубину с мохнатого плеча — она грянулась оземь
так, что гул пошел — и безбоязненно двинулось к путешественникам. Самое
поразительное — лошади храпели и приплясывали, но вели себя, в общем,
спокойно. А чудище вытянуло лапу и прохрипело:
— Сахар давать.
Капитан, не оборачиваясь, протянул назад левую руку. Торопливо распутав
ремни переметной сумы с едой, Анастасия вытащила угловатый кулек с сахаром и
сунула Капитану в руку. Два больших куска перекочевали к чудищу. Оно сунуло
сахар в пасть и смачно захрустело. Потом плюхнулось в траву, так неожиданно,
словно ему подрубили ноги, уселось и похлопало лапой по земле:
— И вы сидеть.
Анастасия колебалась, но Капитан спокойно спросил:
— Кто на карауле останется?

— Знаете, мне на коне спокойнее, — сказала Ольга.
— Вот и сиди, да по сторонам гляди. — Сам он спрыгнул с седла, устроился
не так уж близко, не так уж далеко от чудища, зажег сигарету и спросил: —
Сторожишь тут, Финогеныч?
— Мой тут жить, — сообщило чудище. — Баба жить, детка жить. Хлебца сеять,
мясо ловить.
Анастасия тоже решилась — подошла и остановилась поодаль.
— Хитрый, — сказало чудище Капитану. — Мой один баба жить, твой за собой
таскать один баба и один баба.
— Девочки, можно, я ему не буду объяснять разные сложные вещи?
— Да ладно уж, — сказала Анастасия. — Вы… ты… — она решительно не
знала, как к нему обращаться. — Кто ты такой?
— Мой человек, — с интонацией, которую при желании можно было считать и
гордостью, сообщило чудище. — Мой умный.
Из дальнейшей беседы выяснилось (с домыслением) следующее. Давным-давно
прадедушки чудища были глупые и ходили на четырех лапах, но потом с неба
посыпались куски горящего воздуха, и прадедушки до того испугались, что
разбежались на задних лапах, да так и стали ходить. И стали умные.
— Тьфу, черт! — сплюнул Капитан. — То-то ты мне, Финогеныч, кого-то
напоминаешь… Мишка косолапый, вот кто ты.
— А это кто? — спросила Анастасия.
— У вас что, медведей нет?
— Медведь — это мифологический зверь, — сказала Анастасия. — Крылатый и
двухголовый. Летучий.
— Вот он, медведь, — сказал Капитан. — На дыбки встал и поумнел, надо
же…
— Мой умный, — подтвердило чудище. — И сосед умный, и еще сосед, и еще
сосед. Все умный.
Местность эту, как выяснилось, заселяли сородичи чудища. Правда, путников
больше интересовали похожие на них самих существа. Здесь чудище мало чем
могло помочь. Оно четко выделяло две разновидности живших где-то в отдалении
«безволосый люди» — одни не дерутся и делятся сахаром, даже научили сажать
хлеб, зато другие охотятся на «человеков», и «человеки» после этого
бесследно исчезают. Особо подчеркивалось, что ролями эти две разновидности
никогда не меняются.
Но никаких полезных для дальнейшего странствия выводов сделать из этого
нельзя. Те, кто давал сахар «человекам», могли, как знать, без зазрения
совести прикончить трех путников, а те, кто на «человеков» охотился, могли
оказаться хлебосольнейшими гостеприимцами. Поэтому разговор особенно не
затягивали. Оставили чудищу сахара и поехали дальше. Ехали без опаски —
«человек» заверял, что его соплеменники, если их не трогать, первыми не
бросаются. Капитан неожиданно стал грустен и насвистывал что-то печальное.
— Да, грустно все это, Настасья, — неохотно сказал он в ответ на ее
мимолетный вопрос. — С людьми все более-менее ясно, а вот чем мишки
виноваты, что и по ним грохнуло за ваши… за наши грехи, скажи ты мне?
И отъехал. Покачивался в седле, тихо напевал:
И меня по ветреному свету,
по тому ль песку
поведут с веревкою на шее
полюбить тоску…
Они ехали долго, пока не наткнулись на великолепное озерцо с песчаными
берегами посреди густого леса, перемежавшегося густым малинником, — отличное
место для привала. Капитан сначала упрямо твердил, что настоящая малина
совсем другая, красная, а не голубая, не такая большая, и вид у нее другой.
Однако Анастасии с Ольгой именно такая малина была знакома с детства, они
принялись уписывать ее горстями, и Капитан к ним присоединился после
недолгого колебания.
После обеда решили искупаться. С соблюдением всех предосторожностей,
понятно. В озеро долго швыряли камни и коряги, сучьями промерили глубину у
берега. Капитан выпустил в воду короткую очередь, но никакого чудища на
поверхности не появилось. Впрочем, большие чудовища в таких озерах и не
живут, подохли бы с голоду. Правда, сторона чужая, кто ее знает…
— Уж если ты так боишься, сидел бы на бережку с автоматом и стерег, —
сказала Анастасия. — Это ведь женщинам неприлично глазеть на голых мужчин, а
не наоборот.
Капитан признался, что раньше все обстояло как раз наоборот, так что
сидеть на страже он не может, хотя не имел бы ничего против того…
Анастасия подняла бровь и ничего не сказала. В нем вновь проявилась та смесь
дерзости и смущения, которая и притягивала Анастасию, и мучила
неразгаданностью — являл ли Капитан собой образец типичного мужского
характера Древних или он один такой? Почему-то очень хотелось эту загадку
раскрыть, а спрашивать прямо было как-то неловко.
Анастасия думала над этим, сбрасывая одежду на крупный желтый песок, по
которому просто замечательно было идти босиком, думала, плывя в прогретой
солнцем воде. Ей вдруг захотелось увидеть на дне клад, сияющие золотые чаши
и груду сверкающих самоцветов, а то и легендарное сокровище — Валюту, о
которой летописцы отзывались восторженно, но не объясняли, как это сокровище
выглядит (Анастасия подозревала, что они не знали этого и сами). Увы, вода
мутноватая, на расстоянии четырех-пяти локтей уже ничего не видно.
Невидимые за кустами спутники позвали ее проверки ради, она откликнулась,
звонко и громко. И поплыла на середину. Ужасно не хотелось вылезать из
теплой воды — когда еще подвернется такой случай?
И тут она увидела сокровище. Самое настоящее. На том берегу в песке у
самых кустов сверкали огромные, с лесной орех самоцветы — синий, желтый,
красный. Анастасия моргнула, тряхнула головой. Самоцветы не исчезли, они
сияли, переливались, дразнили и манили. Размашисто загребая, Анастасия
подплыла к самому берегу, встала на дно. Прислушалась. Полная тишина, на том
берегу слышен спокойный разговор Капитана и Ольги — звуки над водой далеко
разносятся. Она вышла на берег, сделала три шага, нагнулась к самоцветам,
отводя с лица мокрые волосы. Выпрямилась, держа камешки на ладони. Словно бы
светятся изнутри. Не все легенды врут. Бывают клады. Вот только куда голому
человеку спрятать камни? Плыть, загребая одной рукой, не столь уж удобно. Не
обходить же озеро кругом, по берегу?
Поразмыслив, Анастасия сунула камешки в рот, под язык. Довольная своей
смекалкой, обернулась к воде.
Что-то тяжелое, жесткое упало сверху на голову, заслоняя солнечный свет,
молниеносно скользнуло по бокам к пяткам, прижав руки к телу. Во мгновение
ока Анастасия оказалась спеленутой в плотном тесном мешке, ее сбили с ног
ударом под коленки, подхватили и бегом понесли сквозь кусты — она ощущала,
как по мешку хлещут ветки.
Она отчаянно забилась, но держали меток умело, цепко, и за колени, и за
плечи, так что ничего не вышло. Проклятые камни все еще были во рту, мешая
подать голос. Анастасия вытолкнула их языком и попыталась крикнуть. Тут же

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Умереть впервые

ФАНТАСТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

Рептилия вновь кивнула, шагнула мимо Таилега, вовсе не обращая на того внимания, и
села рядом с остальной троицей. Герцог сделал жест Таилегу с Легларом — подождите,
мол, за дверями.
Пришлось выйти.
— Слушай, что происходит? — Таилег пытался унять дрожь в руках и не мог.
Леглар посмотрел на него искоса и тихонько рассмеялся:
— Они решают, что с тобой сделать. Рука Таилега с булавкой остановилась на
полпути.
— За что? За это? — Он показал булавку наставнику, и свет канделябров вспыхнул
внутри камня зелеными лучиками. — Что в этом незаконного?
— Скажи мне, по секрету, разумеется, — где ты ее откопал? — неожиданно
спросил Леглар сухим и жестким тоном.
Таилег опешил.
— Д-да там, в той комнате — помнишь? — там, где много столов было
порубленных, картины на стенах…
Леглар схватился за голову и застонал.
— Там, на полу, случайно ничего не было нарисовано?
— Было, — честно признался Таилег, сам от себя этого не ожидавший. — Вроде
как углем. Но ничего такого, спокойно ногой стиралось, я и стер… а булавка посреди кучи
мусора валялась.
К Леглару успело вернуться самообладание.
— Говорил я тебе — сначала меня спроси, — зло обругал он ученика. — Теперь
радуйся, если жив останешься.
Таилег хотел было возразить — тебе, мол, покажешь, так ничего себе не останется,
— но передумал. Шутки кончились. Таким своего наставника он видел редко.
— Так что ж я такого сделал-то? — спросил он почти робко.
Леглар пожал плечами и устроился в кресле поудобнее.
— Сейчас тебе все скажут, — ответствовал он мрачно.
Ждать пришлось недолго. Наблюдатели вышли из зала, попрощались с Легларом
(не замечая при этом Таилега) и оставили их двоих.
— Вернитесь-ка сюда, — послышался холодный голос из мрачной глубины, откуда
медленно выплывал сизый сигарный дым.
Когда оба они вновь предстали перед очами его светлости, герцог выглядел
гораздо лучше. Судя по всему, осознал Таилег, герцог поначалу рассчитывал на что-то
очень скверное. На что же? Что могут приказать ему Наблюдатели? Странно все это.
— Таилег из Киншиара, — размеренно произнес герцог, протягивая юноше свиток.
— Я уполномочен передать вам свиток от Наблюдателей Киншиара. Там описано особое
поручение, которое вам надлежит исполнить. Начинайте незамедлительно.
— Даал, — голос герцога стал чуточку добрее, — для тебя тоже есть особое
поручение. Лично от меня. Мы поговорим о нем с глазу на глаз.
Намек был прозрачнее некуда.

Глава вторая. ТЬМА
Выяснилось, что Таилег не переносил качки.
Торговый корабль , пассажиром которого он был, шел по спокойному
морю — волны едва ли поднимались выше двух-трех футов, но и этого Таилегу хватило,
чтобы совершенно позеленеть, потерять и аппетит, и самый интерес к жизни.
Похоже, что корабль был худшим из тех, какой смог найти герцог. Глядя на хмурые
лица команды и на снисходительные усмешки других пассажиров, Таилег мысленно
перебирал все проклятия, какими наградил бы этого индюка с сигарой в клюве, стань он
хоть на минутку богом.
Список был внушительным, и его с лихвой хватило бы на большую
аристократическую семью.
Он ехал, в сущности, немного проветриться, за чужой счет, с кучей золота в
рюкзаке, но почему-то не ощущал себя счастливым. Причиной тому, кроме тошноты, был
пергамент с золотым обрезом, который ему вручил герцог три дня тому назад.
Там было сказано: . Легко
сказать! Неизвестность была сама по себе неприятна, но другое обстоятельство тяготило
Таилега гораздо сильнее.
Необходимость иметь дело с нелюдьми.
Бабушка, которая в основном занималась воспитанием Таилега, сумела привить
внуку острую неприязнь ко всему нечеловеческому. То покрытое чешуей лицо, которое он
видел совсем недавно, в детстве появлялось только в худших кошмарах. Давление,
которое ощущал Таилег, было почти непереносимым. Хорошо хоть, экипаж и пассажиры
были люди… по крайней мере на вид.
… . Таилег фыркнул, когда
впервые прочел эти слова. ! Вход в руины Даи-Годдара, Двух Золотых Лун,
как примерно переводилось название города, он отыскал бы на ощупь. Руины были
настолько изучены и просеяны, что все окрестные горожане приезжали туда на пикники.
Побродить по подземным переходам, коснуться рукой древности… Да уж.
С кем теперь ему предстоит там встретиться? И почему, черт побери, сами
Наблюдатели не могут вернуть эту булавку на место, раз уж на то пошло? Никто ему
ничего не пояснял.
!
Никогда не хотел следовать чьей-то воле, но вот приходится…
Рейс до Киннера должен был продолжаться три дня. Корабль шел неторопливо,
поскольку был основательно загружен. Да и сам рейс проходил всегда поблизости от
берега. Это не в Штормовой пояс плавать: двадцать дней в открытом море — при
попутном ветре — и дальше проявлять чудеса навигации, чтобы вернуться назад живым
и невредимым.
Право же, Таилег предпочел бы отправиться к Штормовому поясу… или отработать
наказание в Киншиаре, если Наблюдатели считают, что он провинился. Впрочем, кто
сможет понять их нечеловеческую логику. Правда, ольты… Но и ольты не совсем люди. А
значит, нельзя до конца доверять им.
Утром второго дня чья-то рука похлопала его по плечу.
Таилег поднял глаза и увидел какую-то желтоватую пастилку, лежавшую на
подозрительно знакомой ладони, которую пересекал наискось глубокий шрам.
Леглар.
Таилег был до того измучен сочетанием страха, голода и тошноты, что не смог
даже улыбнуться. Он подобрал пастилку и положил ее в рот, с ужасом ожидая, что его
немедленно стошнит.
Однако во рту разлилась терпкая горечь, клубящийся туман заполнил голову и
схлынул, забрав с собой морскую болезнь.
Ощущение было просто божественным.
— На, ученик, — Та же рука протянула юноше пакетик с пастилками. Таилег нехотя

оторвался от поручней, которые служили ему опорой добрые сутки, и по-новому взглянул
на окружающий мир. Корабль, правда, не стал от этого приличнее, но сумрак,
окутывавший все вокруг, рассеялся. Что здесь делает Леглар?
— Ты не беспокойся, я здесь случайно. — Леглар ловко пододвинул к себе шаткое
деревянное кресло и устроился поблизости. — Мне показалось, что несколько
дополнительных уроков тебе не повредит. Вот, держи. — Леглар протянул объемистый
пакет, завернутый в парусину. — Позже поглядишь. Я так и знал, что путешественник из
тебя никудышный. Половину полезных вещей покупать не стал… Когда только дурь из
тебя вылетит?
Его строгий тон плохо сочетался с улыбкой, которая пряталась где-то в глазах.
Таилег вымучено улыбнулся и сел в соседнее кресло. Тут только он понял, до чего
приятно сидеть и наслаждаться покоем. Тут же захотелось есть.
— Ясно. — Леглар поднялся и задумчиво потянул себя за бороду. — В этот раз
урок начнем с обеда.
— Итак. — Леглар обвел взглядом сидевших за соседними столиками. Он
встретился взглядом с мрачным толстяком в богатых одеждах и усмехнулся: — Во что
корабль превратили… Тьфу! Итак, одно небольшое предупреждение.
Герцог надеется, что больше тебя в Киншиаре не увидит.
Таилег едва не подавился.
— Что я ему сделал? — проговорил он возмущенно. Судя по негодующему тону,
излечение от морской болезни прошло более чем успешно. — Что я, обокрал его
родственников? Знакомых? Или он на это покушается? — Он извлек злосчастную булавку
и задумался, глядя на нее. — В море, что ли, выбросить…
— Давай, — согласился Леглар. — Герцог, конечно, не заставит тебя нырять за ней,
но… Таилег побледнел.
— Спрячь игрушку, — посоветовал магистр Леглар Даал. Он оглянулся. Толстяк
неприязненно осматривал их обоих. Рядом с ними сидел худощавый седой мужчина с
девочкой на коленях. Та весело смотрела на Леглара и его спутника, не подозревая,
какие страсти там бурлят. Таилег медленно спрятал булавку в потайной карман и
усилием воли придал лицу спокойное выражение.
— Ладно. — Леглар с хрустом потянулся. — У нас мало времени. На берег мы
сойдем вместе, но в город ты пойдешь один.
Таилег вновь побледнел. На сей раз как снег.
— Знаешь, ученик, — Леглар побагровел, — пора, наконец, взрослеть. Есть вещи,
которые приходится делать помимо своей воли. И есть дела, помочь в которых тебе
никто не сможет. Уяснил?
Таилег кивнул.
— То-то же. — Цвет лица магистра постепенно приходил в норму. — Я не знаю,
придется ли тебе встречаться с рилдарами…
— С кем? — подозрительно перебил его Таилег.
— Так звали их на нашем Острове. — Леглар ухмыльнулся. — У вас в городе ими
пугают детей и называют слугами смерти. Сами они зовут себя хансса. Наше название,
правда, тоже не очень лестное…
— И что оно значит? — спросил Таилег, уже готовый посмеяться.
— Не скажу. — Леглар перестал улыбаться. — Не то с тебя станется ляпнуть это
при них, а тогда тебе не позавидуешь.
— Что они со мной сделают? — презрительно спросил его ученик, откидываясь в
кресле. , — с удовлетворением отметил магистр и закрыл
глаза, изображая на лице мечтательную улыбку.
— Давным-давно, — пояснил он, — когда люди еще воевали каменными топорами,
они придумали очень эффективный способ бороться с умалишенными, преступниками и
еретиками…
Таилег вопросительно смотрел на своего наставника.
— Они их поедали. — Леглар мрачно воззрился на ученика, побледневшего в
третий раз. — Это, конечно, давно уже не практикуется, но заруби себе на носу, парень,
что это не люди. У них свои понятия о долге. О морали. О порядке. Они нас знают как
облупленных, а мы до сих пор только и умеем, что пугать ими детей.
Так что заткнись и слушай меня. Многому я тебя не научу, но основы хорошего тона
преподам.
— …Нет, — сказал Леглар в сотый раз за третий день путешествия и закатил глаза.
— О боги, ну неужели у меня настолько плохое произношение? Итак, повторяй снова: анс
ассаи, халиан ормасс…
— Мне надоело. — Таилег поднялся и захлопнул тетрадь в толстой кожаной
обложке. — Слушай, Леглар, я с этими крокодилами на задних лапах говорить не
собираюсь. Если им охота, пусть говорят со мной сами. На человеческом языке. Нелюди
— они и есть нелюди, и относиться к ним, как к людям, за один день ты меня не научишь.
Он обернулся к учителю, рассчитывая увидеть гримасу гнева на его лице, но
Леглар только обреченно вздохнул и покачал головой.
— Нет, — после неловкой паузы проговорил Леглар. — Действительно, зачем я
тебя учу? Зачем я вообще увязался за тобой? Что с того, что из тебя может выйти
первоклассный специалист? Зачем я стараюсь из рядового воришки сделать
образованного человека? Дурную голову только топором и вылечишь… — и сокрушенно
покачал головой.
Таилегу стало непереносимо стыдно.
— Я… Леглар… — пробормотал он наконец.
— Говорить буду я, — мягко прервал его магистр. Говорил он тем тоном, услышав
который к полу примерзают даже самые отчаянные храбрецы. — А ты будешь говорить,
когда я попрошу.
Он отошел к иллюминатору и заметно оттаял постояв там с минуту.
— Вернемся к уроку, — продолжил он как ни в чем не бывало, — У нас еще будет
вечер и завтрашнее утро.
Оба помолчали.
— Леглар. — Голос Таилега был серьезен и совершенно спокоен. Это было так на
него не похоже, что Даал удивленно воззрился на своего ученика. — Ты только о них и
говоришь, словно свет на них клином сошелся.
— В определенном смысле, ученик, в определенном смысле. Для тебя он
несомненно сошелся. Или сойдется в самом ближайшем будущем. Ты наступил на хвост
самим Наблюдателям, а девять десятых Наблюдателей — Хансса. Давай, раскрывай
свой блокнот и записывай…
* * *
Киннер менее всего выглядел величественным в такую скверную погоду.
Судьба распорядилась так, чтобы у Даала разболелась голова вскоре после
заключительной перебранки с Таилегом. Остаток пути он мрачно просидел в собственной
каюте, глядя на собиравшиеся тучи. Погодя, кратко отвечал он на все вопросы о своем
самочувствии и из лекарств потребовал только розового киннерского вина. Наставнику
всегда виднее. Утром они спустились на скользкую и неприветливую землю Киннера,
местами закованную в камень, а местами превратившуюся в грязную кашу. Последние
два года славились затяжными дождями, и этот, судя по всему, решил укреплять
традицию.
— Какие странные дома, — произнес Таилег с восхищением. Ни один дом не
страдал от недостатка внимания; все выглядело новеньким, ухоженным, радующим глаз.
Все здания имели куполообразные в сечении крыши, с круто опускающимися у краев
скатами.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27