Рубрики: ФАНТАСТИКА

фентези, фантастика, фантастические повести

Анастасия

ФАНТАСТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Бушков: Анастасия

Толстяк отозвался неожиданно густым и сильным голосом, лениво, даже
равнодушно:
— Людей сколько, скотины сколько… Вон ту черную клячу я сразу съем, мне
жрать охота. Потом еще кого-нибудь съем, а синеглазую пока оставлю, с ней и
побаловаться можно. Вон тот усатый ни на что не годится, даже воду таскать
не сумеет, ишь, как зыркает. Лучше сразу черепушку на кол насадить, красиво
будет. Интерьер соблюдется.
— Дяденька, а вам не кажется, что ваше место возле параши? — крикнул
Капитан в ответ.
Толстяк, словно не слыша, тянул свое:
— А собак я, может, тоже сразу съем…
— Чучело какое-то, — сказала Анастасия почти весело.
— Я вот его сейчас… — пообещал Капитан.
— Подожди, — сказала Анастасия. — А вдруг это сумасшедший? Откуда нам
знать, какие племена здесь живут? На такой земле только сумасшедший жить и
станет…
— Настенька, черепа эти мне не нравятся…
— Он их мог насобирать где-нибудь.
— Экономика должна быть экономной! — вдруг прогремел толстяк, и у
Анастасии возникло странное ощущение — словно под череп ей, со стороны
затылка, входил тупой гвоздь — не больно, но вызывает зудящее неудобство.
Капитан, наоборот, даже повеселел чуточку. Он привстал в седле и крикнул
вверх:
— Папаша, только без волюнтаризма! Генсек нынче я, так что исключить
могу!
Не обращая на его слова никакого внимания, толстяк очень проворно и ловко
спустился до середины склона, уселся там на бревно, скорее всего для этого
там и лежавшее, поудобнее упер ноги в землю, уместил брюхо на толстых
коленях. Разинул огромный рот, показавшийся черным провалом, окаймленным
белыми острыми клыками. Над мертвой землей, над кучами ржавчины и
невообразимого хлама, над нежитью и запустением загремело:
— Наша экономическая политика должна обеспечить дальнейшее развитие
социалистической промышленности, и в особенности ее наиболее прогрессивных
отраслей; всестороннюю электрификацию и химизацию народного хозяйства;
ускоренное развитие сельского хозяйства и рост его доходов; расширение
производства предметов потребления и улучшение всестороннего обслуживания
населения…
Вновь под череп Анастасии мягко вошел гвоздь, и от него распространилось
дурманящее, парализующее тепло. Невидимые волны подхватили ее, стали
баюкать. Росинант вдруг оступился под ней, словно невидимая страшная тяжесть
пригибала его к земле. Смолк лай собак, они растопырили ноги, повесили
головы, качаясь вправо-влево в такт звукам таинственных заклинаний. Сквозь
смыкавшиеся вокруг Анастасии спокойные пологи дремы острым лезвием проник
голос Капитана:
— Настенька, ты что? Да очнись ты! Но Голос набрал силу, громогласный и в
то же время бархатный, нежнейше проникавший в каждую клеточку тела:
— Некоторые из этих проблем возникли объективно. Не баловали нас в
последние два года и климатические условия. Убытки, которые мы понесли из-за
капризов погоды и стихийных бедствий, весьма значительны…
Анастасия разжала ватные, как у куклы, пальцы, и меч воткнулся в землю у
копыт коня. Она уже не понимала, Росинант ли это качается, клонится, или ее
так шатает в седле. Собаки уже лежали без движения. Лежала и лошадь
Капитана, он стоял с ней рядом и лихорадочно тащил что-то из кармана на
груди. Сознание мутилось, гасло, последним усилием воли Анастасия разлепила
глаза, словно склеенные тягучей патокой. Увидела, как блеснули в решительном
оскале зубы Капитана, как он взмахнул рукой крича: «Лови, партайгеноссе!», и
граната, железное рубчатое яйцо, вертясь, оставляя тоненькую струйку дыма,
летит вверх к Соловью-Разбойнику.
И тут — грохнуло, взлетела земля вперемешку с дымом. И настала
невероятная тишь. Липкая пелена дурмана медленно таяла.
Анастасия пошевелилась в седле, звякнули стремена. Все тело покалывало,
изнутри в кончики пальцев вонзались тонюсенькие иголочки, кровь, казалось,
щекочет, проплывая по венам. Анастасия с трудом высвободила из стремени
носок сапожка, сползла с седла по теплому конскому боку, прижалась лицом к
жесткому чепраку. Резкий, знакомый запах коня возвращал силы.
Капитан повернул ее лицом к себе, беспокойно заглянул в глаза:
— Жива, княжна?
— Жива, — медленно сказала Анастасия. — А он — где?
— А клочки по закоулочкам, — сказал Капитан. — Овация перешла в бурные
аплодисменты…
— Послушай, ты не мог бы изъясняться понятнее?
— Охотно, — сказал Капитан. — Ну и прелесть же вы, княжна…
Анастасия от души надеялась, что ее взгляд был достаточно ледяным:
— Между прочим, так ведут себя, заигрывая с женщинами возле кабаков,
публичные мужчины…
— А, ну да. С вашим матриархатом все наоборот, господа рыцари…
Повернулся и отошел к своему поднимавшемуся с земли коню. Преувеличенно
бодро насвистывал.
— Послушай! — окликнула его Анастасия, отчего-то не чувствовавшая себя
победителем. — А что такое экономика?
— Это такая вещь, которая должна быть, — ответил Капитан через плечо.
Верстовой столб 9
Мост и берега
А нам и горе — не беда.
Глядим героями.
Из ниоткуда в никуда
однажды строили…
Л. Балаур
…Анастасия увидела их. первой и закричала, не оборачиваясь к спутникам:
— В галоп!
Пришпорила Росинанта, прошлась плеткой по его боку, и он сорвался в
карьер, стелясь над полем. Ветер бил в лицо, разметал волосы из-под шлема,
длинная черная грива хлестала по щекам. Анастасия вытянула коня плеткой,
оглянулась на скаку. Все в порядке. Капитан, вцепившись обеими руками в узду
на щеках коня, высоко подпрыгивая в седле, несся, отставая от Анастасии на
два корпуса. Заводной конь, привязанный чембуром к его седлу, едва не
обгонял его, вьюки подпрыгивали, гремя и брякая. Ольга замыкала скачку,

бросив поводья на шею коня, держа наготове лук. Собаки неслись далеко
впереди.
Анастасия покосилась влево. Всадники в ярких халатах азартно нахлестывали
коней, их кучка уже рассыпалась неровной линией, над головами качались
блестящие наконечники тонких копий, укрепленных в ременных петлях у стремян,
развевались пышные перья тюрбанов. Анастасия, немилосердно работая плеткой,
прикинула воображаемые линии скачки — своей и всадников в ярких халатах.
Линии не пересекались. Вернее, должны были пересечься далеко позади
кавалькады. Преследователи безнадежно отставали. Изо всех сил они пытались
опередить, перерезать дорогу, но Анастасия круто забирала влево, к полосе
леса на горизонте.
— Настя, пальнуть? — прокричал Капитан сквозь забивавший ему рот тугой
ветер.
— Не лезь, обойдется! — крикнула Анастасия в ответ. Оглянулась на
преследователей — да, безнадежно отстают. Похоже, они сами это сообразили и
уже не выжимают из коней последние силы — всего лишь не сбавляют аллюра,
чтобы выйти с честью из проигранной охоты. Тот, что скачет впереди своих
людей, молодой и чернобородый, в общем, даже симпатичный. На тюрбане
сверкает множество самоцветов — наверняка хан. Он перехватил взгляд
Анастасии и закричал с ноткой горестной надежды, забавно выговаривая слова:
— О синьеглазая, тьи была бы любимой женой!
Их разделяло корпусов десять, и это расстояние быстро увеличивалось.
— Благодарю за честь! — весело прокричала Анастасия. — Когда-нибудь в
другой раз, прощай!
Тут же раздался голос Капитана, призывавший бородатого вместо погони за
девушками сделать со своим конем что-то, оставшееся Анастасии непонятным.
Кажется, и хану тоже. Вот и опушка леса. Анастасия галопом неслась меж
толстых, поросших зеленым мхом стволов, пригнув голову к шее Росинанта,
чтобы не расшибиться о случайный низкий сук. Коня она уже не понукала, но на
всякий случай пока что не натягивала поводьев. Нет,, все в порядке. В лес
они не сунулись. Значит, все, что написано об их существовании в хрониках —
чистая правда. Однако от этого не легче, вовсе даже наоборот — выходит,
чистой правдой могут оказаться и записи летописцев о других, более жутких
вещах…
Разгоряченные лошади понемногу остановились сами, и Капитан сразу же,
понятно, спросил:
— Это что за явление хлюста народу? Султан на охоте?
— Я их вообще-то впервые своими глазами видела, — сказала Анастасия. —
Только в хрониках читала. Это люди Земли Ядовитого Золота. Рассказывают, что
в незапамятные времена там жил злой хан Раши. Он хотел много золота и послал
несметное количество железных птиц, чтобы они осыпали землю ядом. Земля
пропиталась ядом, и в ней выросло много золота. Очень много. Но оно тоже
стало ядовитым, и тот, кто им завладевал, скоро умирал, — поколебавшись, она
замолчала, но Капитан даже не улыбнулся. Тогда она осторожно спросила: —
Наверное, все было не так?
— Да нет, пожалуй, можно сказать, что и так, — задумчиво ответил Капитан.
— Любопытная все же штука — память человеческая. А от тебя чего они хотели?
— В набег они отправились. За женами, — с досадой объяснила Анастасия. —
У них там, как пишут в хрониках, все перевернуто с ног на голову. Их рыцари,
ты сам видел, мужчины. А женщины там…
— А женщины там, как ни прискорбно, варят мужьям суп, — догадался
Капитан. — И с мечами по лесам не болтаются. — Он широко улыбнулся. — Я вот
все пытаюсь представить тебя в платье… Тебе определенно пойдет. С вырезом,
в талию, рукава широкие…
— Платье — это одежда из мифов, — сухо сказала Анастасия. — Люди давно
забыли, как эта одежда и выглядит.
— Я и говорю, память — штука любопытная, — невозмутимо согласился
Капитан. — Я пришел к тебе нах хауз в тертых джинсах Левис Страус…
— Снова какая-то непристойность?
— Ох, да ничуточки, — сказал Капитан. — Просто диву даюсь, как вы фасон
джинсов не забыли.
— Говорят, до Мрака джинсы носили исключительно благородные Основатели
нынешних дворянских родов. Капитан фыркнул и молча отъехал.
— А интересно было бы примерить платье, правда? — мечтательно спросила
Ольга.
Анастасия вздернула подбородок, отвернулась и крикнула:
— Едем дальше! Скоро у нас кончится вода, нужно найти источник!
Лес оказался небольшим. За ним до горизонта простиралось поле, поросшее
пучками редкой фиолетовой травы. Трава как-то странно шелестела под
ветерком, словно бы даже вскрикивала, постанывала тихонько, жалобно,
протяжно.
Но понемногу стало казаться, что это не трава шумит, что происходит нечто
странное. Жалобные стоны идут откуда-то снизу, то ли оханье, то ли всхлипы,
они усиливаются, крепнут… Если бы одной Анастасии это мерещилось!
Беспокойно вертелся в седле Капитан, выплюнув только что зажженную сигарету.
Настороженно озиралась Ольга. Собаки и лошади вели себя все беспокойнее.
Кавалькада ехала под нескончаемую череду плачущих стонов. Настал момент,
когда тревога достигла предела, и Анастасия резко натянула поводья:
— Стойте! Так дальше нельзя. Нужно разобраться… Капитан нервно
постукивал пальцами по стволу автомата.
— Слышите, стихло? — спросил он.
В самом деле, все стихло. Нет, опять стон — короткий, тут же
оборвавшийся. И вновь. Тишина. Росинант переступил — и снова…
— Господи! — осенило Капитана. — Это ж земля! Это она…
— Что? — не поняла Анастасия.
— Земля стонет… Ну-ка! — Он спрыгнул с седла, охнул, скривился —
понятно, у него болело там, где всегда болит у неопытного ездока, тем более
после столь отчаянной скачки. Он отошел на несколько шагов, твердо ставя
сапоги на землю. Жалобные певучие стоны удалились вместе с ним и
приблизились вместе с ним, когда он вернулся.
Да, так оно и было. На легкое касание ногой, лапой или копытом земля
отвечала печальным стоном. Они направились налево — стоны не утихали.
Поехали направо — вопли преследовали их. И ничего тут не поделать, не
поворачивать же назад. Затыкать уши бессмысленно — плохо помогает, да и
поводья не выпустить из рук, иначе встревоженные кони начинают метаться.
Успокаивая коней поминутно, стиснув зубы, они ехали по рыдающей равнине,
и Анастасии скоро стало казаться, что от стонов земли она сойдет с ума. Духу
не хватало это терпеть. Судя по лицам, ее спутники чувствовали то же самое.
Капитан даже заорал с остервенелым лицом какую-то странную песню:
А мы таких уроков не учили.
Подумаешь — джентльмена тут убили.
Теперь стоим здесь мы,
решимости полны

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Анастасия

ФАНТАСТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Бушков: Анастасия

— Проводи меня к выходу.
Позванивая шпорами, Анастасия шла в толпе следом за ним по ярко
освещенным, улицам-норам этого странного города. Что происходит вокруг, она
воспринимала плохо, голова чуточку шумела, и словно бы туман стоял кругом.
Но она была ужасно довольна собой.
У подножия лестницы, отвернувшись от Ярла, чтобы намеренно оскорбить,
сунула ему в руку монету и быстро поднялась по широким ступеням под открытое
небо, покрывшееся уже звездами. С огромным облегчением вздохнула прохладный
вечерний воздух и быстро пошла к ярмарочньм шатрам, освещенным изнутри
зыбкими огоньками масляных ламп. На ярмарке кончилась дневная суматоха и
начиналась ночная жизнь — смеялись женщины, позванивали кубки, неслись
отовсюду песни и звуки самых разных музыкальных инструментов, бродили пьяные
(одного, нетвердой походкой сунувшегося наперерез, Анастасия, не вдаваясь в
разговоры, отшвырнула точным ударом).
Чуточку поплутав, она отыскала китежские шатры. Тихонько откликнулась на
тихий окрик караульного. Подняла полог. Капитан со Станом сидели у пузатого
кувшина, но явно еще не притрагивались к нему, глаз не сводя со входа. Глаза
Капитана полыхнули такой радостью, что и Анастасию захлестнула гордая
радость. Или радостная гордость — какая разница?
— Вот и я, милорды, — сказала она. — Спешу вас обрадовать — я узнала
многое и отразила все покушения на мою Добродетель. Что было не самым легким
предприятием.
Ощутив, что ноги ее не держат, блаженно вытянулась на застланной
полосатым покрывалом постели, закинула руки эа голову, закрыла глаза.
— Подай ножку, княже, я тебя разую. — Капитан вздохнул с громадным
облегчением, стащил с нее сапожки и положил в угол кинжал. — Ну, Таська,
сидели мы, как на штыке… И кое-что узнали. Что это ты вся в каких-то
цепочках?
— Боюсь, начать придется мне, — сказала Анастасия, приподнявшись на
локте. — Что бы вы там ни узнали, я была в самом логове, сдается… Итак…
Времени ее рассказ занял много — Капитан требовал напрячь память изо всех
сил и передать речи Тора дословно, а все странные вещи, которые она там
видела, описывать как можно подробнее. Потом он долго изучал часы и монету в
слабом мерцании светильника.
— Ну что? — не выдержала Анастасия.
— Никаких сомнений — не в этом городе вещички-то сделаны. И часы, и
монета. Не тот уровень техники,
— Что такое уровень техники, я не знаю, — сказала Анастасия. — Но я тоже
подумала, что вещи не здешние. Город мало чем отличается от наших. Они все
это от кого-то получили… Да, но как же можно жить на небесах? Плывущие
Звезды?
— Они, сдается, — сказал Капитан. — Прямо в небе жить, понятно, нельзя.
Но там могут летать такие… ну, проще всего будет сказать — агромадные
бочки. Летающие города. В каждой бочке — город. Это, признаться, странно —
твой Тор говорил, что они пережили Мрак, а при мне таких орбитальных станций
еще не было. Похоже, все-таки параллельный мир… Да, но что это меняет?
— Ничего это не меняет, — быстро сказала Анастасия, вновь ровным счетом
ничего не понявшая, но не желавшая новых загадок, потому что сыта ими по
горло. — А может, все же не в небе? Может, они преспокойно живут на земле
где-то далеко отсюда, а небесными обитателями для вящего почету себя
именуют?
— А как же Луна, которая уничтожит жизнь на земле? У тебя ведь не
создалось впечатления, что он шутил?
— По-моему, он был ужасно искренним и серьезным, — сказала Анастасия. —
Даже проговорился: мог бы сделать так, чтобы Луна не упала, но не хочет…
— Вот это меня и смущает, и злит. Больно уж сволочной подход к делу. Ох,
как мне этот тип заранее не нравится, я таких терпеть ненавижу… Ну,
Настенька, по всему видно — предстоит нам завтра такая передряга, что честно
тебе скажу…
— А мне что же, не ехать? — хмуро спросил Стан, ничуть не довольный тем,
что избежит опасности.
— Насчет тебя уговору не было, воевода, — сказал Капитан. — Сам слышал —
в гости приглашены только рыцарь с оруженосцем. Тебе выпадает роль потруднее
— если мы не вернемся брать за шкирку этих, в городе, и продолжать дело.
Потому что на этой грешной земле одна философия, и другой не дано: пока
стоишь на ногах, дерись…
— Да, а что вы узнали? — вмешалась Анастасия.
Но все, что вызнали люди Стана, лишь дополняло ставшее известным ей. В
городе шептались, что власть над ним давно перешла к неким загадочным и
могущественным то ли людям, то ли богам, то ли злым духам, давно подмявшим
под себя Ратушу Ярлов (особо, впрочем, не сопротивлявшуюся, ибо их, по
слухам, не запугивали, а попросту купили). О целях этого потайного
завоевания по недостатку точных знаний кружили, понятно, самые невероятные
домыслы, но большинство сходилось в одном — что грядет нечто страшное, и
спасутся лишь избранные. Примерно на тот район, куда завтра предстояло ехать
Анастасии, молва давно указывала как на место жуткое, заколдованное и
проклятое, куда сунуться может только безумец. Что-то там вспыхивало, озаряя
всю округу, иногда жутко громыхало, по ночам в воздухе проносились
загадочные бесшумные тени, а днем разгуливали чудовища. Словом, город был на
грани то ли поголовного бегства непосвященных куда глаза глядят, то ли бунта
— вот только никто не знал, с чего начать, и как…
…Они рысью скакали по дороге — уже около часа. Анастасия была в жутком
душевном разладе. То вспоминала сегодняшнюю ночь исступленной нежности, и
тогда радость и смертная тоска сменяли друг друга в неописуемой чехарде; то
впадала в понурое безразличие; то с ненормальным воодушевлением пришпоривала
коня, стараясь побыстрее достичь цели, а там — будь что будет…
Капитан вдруг натянул поводья. Их кони остановились бок о бок.
— Что? — спросила Анастасия.
— Нельзя так, Настенька. С таким настроением в бой идти — самое поганое
дело. Ну, соберись. Он же ничего такого не ожидает, он двух дикарей
пригласил, милую девочку предвкушает, наверняка один сидит, челядь повыгнал
подальше… Ну, соберись. Стыдно для рыцаря…
Он взял в ладони ее лицо, поцеловал в губы. Анастасия закрыла глаза,
сжала его плечи. Позвякивали уздечки, наплывал горьковатый запах травы, и
вдали раздавался какой-то странный глухой шум, ритмичный грохот.
— Как же я сразу не сообразил, фендрик! — ударил себя по лбу Капитан. —
Это ж море шумит!

Все горести и тревоги отлетели разом. Анастасия широко раскрыла глаза:
— Море?!
Дернула повод и поскакала в ту сторону. Море!
Зрелище было жуткое и величественное. Волны, волны, водная гладь — до
самого предела видимости. Солнце сверкает на темно-синей воде мириадами
крохотных бликов. Прибой грохотал, волны в два человеческих роста
безостановочно катились к берегу, обрушивались на гладкий влажный песок,
растекались, уползали назад, вновь вставали белопен-ными громадами, неслись
к берегу, и все повторялось — эта безостановочная коловерть, влажный грохот,
мощь неживого, неразумного заворожили Анастасию, она застыла в седле,
выпустила поводья, по-детски округлившимися глазами всматривалась вдаль,
стараясь запомнить навсегда этот миг, этот берег.
Тучи белых птиц с пронзительными скрипучими криками метались в воздухе.
Анастасия спрыгнула с седла и побежала туда, навстречу волнам, проваливаясь
высокими каблуками в мокрый песок. Остановилась поодаль, подняла ковшиком
ладонь, ловя долетавшие брызги. Осторожно попробовала языком. Соленая
горечь. Вот и исполнен данный в запальчивости обет — сколько веков прошло с
тех пор, как она поклялась попробовать воду Закатного Моря? И каким же
смешным теперь кажется все — прежняя жизнь, прежние страхи и радости,
стремления и неудачи…
Капитан подошел, обнял ее за плечи, Анастасия прижалась к нему, и они
долго смотрели в море.
— Какой прибой… — тихо сказал он.
— Раньше его не было?
— Раньше он был во-от такой, низенький… Это все из-за Луны.
— Но ее же сейчас, днем, на небе нет?
— Ох, Таська… — Капитан, грустно смеясь, обнял ее покрепче. — Чудо ты
мое княжеское… Найти бы сейчас какой-нибудь там рубильник, дернуть — и
прощай этот чертов параллельный балаган. В книгах всегда был какой-нибудь
рубильник. Загнали бы твой золотой брегет, купили билеты -и домой. А там уже
войска выведены, пироги пекут… Эх, нету рубильника.
Анастасия вскрикнула и показала вытянутой рукой в ту сторону. Капитан
всмотрелся, почесал в затылке:
— Давай-ка на всякий пожарный обеспечим отход…
Они сели на коней, отъехали на сухую землю и вновь обернулись к морю.
Черный предмет, становясь буро-серым, приобретая правильные очертания,
быстро увеличиваясь в размерах, приближался к берегу. Капитан взялся было за
бинокль, но в этом уже не было нужды. Присвистнул:
— Ядрена Матрена, корабль!
— Вот это — корабль? — изумилась Анастасия. — Это скорее домище какой-то,
крепость взбесилась и поплыла…
— Корабль, Настенька. Вот только что-то с ним не то… Анастасии этот
странный корабль показался овальным ящиком великанских размеров. На корме —
целый дом в несколько этажей, только стекла почти все выбиты. Борта грязные,
в рыжих громадных пятнах ржавчины, странной то ли коросте, то ли накипи,
потеках грязи и жирных черных полосах. Он плыл к берегу целеустремленно, не
рыская, но все равно отчего-то казался мертвым, брошенным, нежилым.
— Может, там эти… призраки? — шепотом спросила Анастасия.
— Глупости. Хотя Летучий Голландец, конечно, классный…
Корабль слепо надвигался, возвышаясь над прибоем, нелепый и ненужный.
Внезапно он начал сбавлять ход, вот и остановился совсем, что-то отчаянно
заскрипело, завизжало, массивные якоря с лязгом и скрежетом натужно поползли
вниз на ржавых цепях, но остановились на полдороге, не коснувшись воды.
Правый пополз вверх, и его цепь почти скрылась из вида, а левый так и повис.
Душераздирающий протяжный вой, железный стон пронесся над берегом. Тучи птиц
шарахнулись во все стороны.
Анастасия зажала уши. Кони беспокойно приплясывали. Вой оборвался. Левый
якорь двумя рывками поднялся повыше, но на прежнее место так и не встал.
Корабль развернулся, показав левый борт во всю длину, разбитые круглые окна
белого некогда здания на корме, окруженного лесенками с погнутыми перилами и
зияющими дырами выпавших пролетов, какие-то проржавевшие устройства на
крыше, распяленные горизонтальные полосы, болтающиеся обрывки тросов, косо
висящие лодки.
От высоких букв на борту остались частички, которые невозможно
распознать.
— Где же люди? — недоуменно спросила Анастасия. — Так и не показались.
Снова короткий вой, надсадный, скрипучий. Корабль уходил к горизонту и
вскоре исчез из виду.
— — Да нет там наверняка людей. Ни одного. Видела, какой он запустелый?
— Как призрак, — согласилась Анастасия. — Но разве бывают призраки вещей?
— Бывают даже призраки идей, Настенька… Может, он еще до вашего Мрака
вышел в море. Автоматика. Кажется, такие уже появились, когда я…
— Знать бы, плохая это для нас примета или хорошая?
— А никакая, — сердито бросил Капитан. — И вовсе это не примета. Просто
старая рухлядь, которая гуляет сама по себе… Ну, поехали?
Вскоре на дороге впереди заклубилось облачко пыли. Капитан на всякий
случай плотнее запахнулся в плащ, под которым скрывал оружие и одежду.
Посмотрел в бинокль:
— Господи, еще один металлист на мою голову…
Навстречу им неспешной рысью ехал самый настоящий рыцарь. Мужчина.
Кольчуга почти такая же, над головой качается наконечник копья, щит зеленый,
с диковинным серебряным зверем, а на шишаке — золотой петушок задорного
облика.
Увидев их, он остановил коня. Совсем мальчишка, едва усики пробились. На
Анастасию он смотрел без всякого удивления — видимо, принимал ее, как
должное. По привычке Анастасия положила было руку на рукоять меча, но
покосилась на Капитана и опомнилась — не до того сейчас…
Рыцарь неуверенно потряс копьем и крикнул ломающимся баском:
— Вив ле имперьер де Голль!
— Тьфу! — плюнул Капитан. — Та же петрушка, я смотрю — де Голля в
императоры произвели…
Признаться, Анастасия все же с удовольствием показала бы этому концу, кто
есть кто в этих краях. Так, немножко, легкая трепка… Но Капитан, погрозив
ей пальцем, крикнул что-то на незнакомом Анастасии языке, рыцарь, к ее
удивлению, откликнулся, и сам при этом выглядел изумленным.
После короткого разговора он и Капитан сошли с коней, причем Капитан тут
же закурил, что произвело на чужеземного рыцаря сильное впечатление.
Анастасия осталась в седле и терпеливо ждала, пока они оживленно толковали,
помогая себе жестами, тыча пальцами в разные стороны. Расстались они
совершенно по-приятельски. Рыцарь взобрался на коня, вежливо поклонился
Анастасии, но, улучив момент, когда Капитан отвернулся, сделал ей гримасу,
выражавшую неприкрытое сожаление оттого, что их встреча протекала так не
по-рыцарски. Анастасия показала ему язык, сама ужасно сожалея, что не

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Умереть впервые

ФАНТАСТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

— Давай лучше… — начал он, но и его словам не суждено было завершиться.
Небо над ними расцвело огромным цветком с ярко-синей сердцевиной и девятью
длинными черными лепесткам, что спускались сверху, накрывая город матово-черным
колпаком.
— Началось, — прошептал Леглар. Далее все случилось очень быстро.
Вновь прибывшие разделились на несколько групп, и каждая, взлетев в воздух,
устремилась к одному из . Что-то густо гудело в глубинах черных покрывал,
струящихся над притихшим городом зловещим водопадом.
— Входите, — произнесла Кинисс, и ее голос прозвучал так, словно сам Бог Грома
говорил ее устами.
Ничего не случилось. Ветер колыхал исполинские , и город выглядел
ничтожным и непрочным под невероятным, вселенским чудом, расцветшим над ним.
Что за плоды он даст?
— Есть, — прошептала Кинисс вскоре, и слово это также разнеслось вокруг и
донеслось до каждого из слушавших.
Лепестки начали съеживаться, вползать в чашечку своего цветка, исчезать. Тысячи
глаз уставились в небеса, где вершилось нечто небывалое.
Вспыхнула и рассеялась чашечка. Кинисс шагнула к ним обоим.
— Леглар, Таилег, — сказала она. — Идемте со мной. Мне нужно сказать вам…
И исчезла.
Вместе с Киннером.
Отполированная палуба корабля возникла под ногами, и перепуганную ночь сменил
спокойный и сонный полдень.

Глава третья. СВЕТ
День 33-й осени 319 года. Выяснилось, что морская болезнь таинственным образом
оставила Таилега.
, торговый корабль, два дня назад отчалил от Киннера — благословенны
будут боги, что даровали хорошую погоду в такое время — и теперь уверенно
направлялся к Оннду, цели своего плавания.
Таилег стоял на корме и провожал взглядом рассеченные кораблем волны, изредка
появлявшихся птиц (корабль шел поблизости от берега) да едва различимые очертания
Юго-Западных гор слева по курсу.
Что-то тяготило его. Он знал, куда едет (в Алтион, на Золотой Праздник, куда же
еще?), но не знал почему. — этот вопрос дураков и мудрецов неотступно
волновал его с самого отправления из Киннера…
…если было оно, это отправление…
…и до сих пор не оставлял в покое. У себя в рюкзаке он нашел только свои личные
вещи, кусок небесного камня, о который он споткнулся в руинах дома Нантора, немного
денег, приличного размера золотой самородок…
…неведомо откуда появившийся…
После долгого размышления он решил так:
переждем праздник, и там видно будет. Тем более что его учитель, Даал, отбыл по
делам в…
…по делам ли?..
Заткнись, мысленно зарычал Таилег. Второй голос вступал как бы извне, в нем
звучала скрытая насмешка.
Тут неожиданно мир поплыл, и Таилег свалился на поручни, неловко стукнувшись
коленом о палубу. Пока он приходил в себя, кто-то похлопал его по плечу.
, — подумал Таилег неожиданно.
— На, ученик. — Рука Даала протянула пакетик с пастилками.
— подумал Таилег тоскливо, но отказываться не стал. Пастилка
растаяла во рту терпкой горечью. Сейчас вкус был совершенно неуместен.
, — родилась новая фраза в голове Таилега.
— Не беспокойся, я здесь случайно, — подмигнул Даал. — Едем развлекаться?
Давай, такие праздники раз в сто лет бывают. Каникулы пойдут тебе на пользу. — Он
пододвинул кресло к себе поближе и уселся, щурясь на полуденное солнце.
— Ты разве не в Алтион?
— Да, но сперва у меня пара дел здесь, в Оннде. — Даал кивнул в направлении
носа корабля. Едва заметные очертания Оннда по левую руку и слабо курившегося
вулкана по правую придавали пейзажу фантастический вид. — Да и тебе советую
задержаться. Между городами есть прямое сообщение, так что гнать что есть мочи не
придется. Да, кстати, ученик, я обычно останавливаюсь в , когда
приезжаю в Алтион. Заходи, поговорим.
Он встал, весело кивнул и удалился в направлении столовой.
Таилег стоял, сжав пальцами оба отворота своей куртки… как вдруг почувствовал
что-то холодное под левой рукой.
Осторожно посмотрел, что там.
Булавка красовалась, до половины погруженная в ткань. Ее синий камень слабо
светился, и тончайшие капельки серебра на оправе рассыпали вокруг серебристую
радугу.
Тут у Таилега мир почернел во второй раз. Теперь в ушах грянул набат, а ноги
налились свинцом. Во рту скопился вкус железа, и он, перемещаясь на негнущихся ногах,
побрел в свою каюту. Все плыло вокруг, но, хвала богам, по пути ему никто не попался.
У себя в каюте он первым делом направился в уборную, как вдруг его отпустило.
Музыка, нестройная и навязчивая, звучала в ушах короткой однообразной фразой.
, — подумал Таилег, но почему-то не испугался. Месяц назад он
испугался бы до потери сознания. Ему довелось пережить черный мор, но не было
никакой гарантии, что он переживет еще один.
Он доплелся до зеркала и встал, глядя в глаза отражения. Музыка постепенно
стихала.
Он высунул язык и осмотрел его. Нормальный. Все как будто в полном порядке…
Он придвинулся ближе к стеклу… Нет, не все. То есть наоборот, слишком в порядке.
Его зубы.
Они были скверными с шести лет, когда Таилег начал есть что придется. Их
отвратительное состояние приносило ему немало страданий, как моральных, так и
телесных, но теперь — теперь все они были безупречными и ослепительно белыми.
, — подумал он отрешенно и в голову пришла мысль: уколоть себя
булавкой, что ли?
У отражения на шее было застегнуто тончайшее золотое ожерелье с пластинкой,
изображающей танцующего ящера. Таилег прикоснулся к своей шее и нащупал
невидимое иным образом ожерелье. Откуда это взялось?
Не оттуда ли, откуда и булавка?
Не глядя, он расстегнул кармашек пояса, чтобы достать порошки от головной боли,
как неожиданно голова прояснилась. Таилег опустил все же пальцы в кармашек и извлек
тонкий стеклянный пузырек, почти доверху наполненный прозрачной опалесцирующей

жидкостью. А это что, будь он проклят?!
— Серилл олат, — произнес он слова, не ведая, что они означают, и пузырек в его
ладони разгорелся, словно фонарик. Таилег поставил его на столик и плюхнулся в
кресло, стоявшее рядом.
Тут мир почернел в третий раз, стремительно, но какая-то часть Таилега все же
осталась, взлетая выше и выше.
Он смотрел, как стремительно падает вниз, как грозные и неторопливые
волны уменьшаются, превращаясь в безобидные морщины на лазурном лике океана, как
съеживается и проваливается куда-то в недоступную даль весь мир.
После чего рухнул назад, так молниеносно, что страх охватил его — спиралью
ввинчиваясь в море, падая на корабль, возвращаясь в свое тело.
И тут же вскочил.
Все было в полном порядке. Ничто не болело, ничего чуждого не шевелилось в
голове.
И память — по крайней мере частично — вернулась к нему. Он знал, для чего этот
пузырек, хотя и не помнил, кому тот принадлежал. Знал, что провел около восьми дней в
подземелье, где каменные колонны подпирали каменное небо. Но не помнил, что там
случилось. Помнил, что на него охотились, но не помнил лиц охотников.
Такая память была все же лучше никакой.
И булавка.
— Тварь, — произнес Таилег, дрожа от злости. — Когда ты перестанешь ко мне
возвращаться?! — Он кричал почти в полную силу.
Но ответа не последовало.
Оннд был уже совсем близко — без всякой зрительной трубы были видны
старинные стены, что окружали город со всех сторон, многочисленные бойницы,
сторожевые башни… Город отстоял от моря примерно на треть мили — порт появился
намного позже.
Слишком часто и слишком дорого город платил за штормы, обрушивавшиеся на
побережье, — и отступил в глубь континента, где жадные волны не могли до него
добраться. Над стенами возвышался шпиль знаменитого во всем Ралионе Дворца Мысли
— местного университета и магической школы. Флаг Федерации Оннда гордо реял над
шпилем — самым высоким сооружением города.
Таилег прогуливался по палубе, обдумывая, чтобы такого ему сделать с булавкой.
Просто выкинуть ее не получается. Расплавить — чего доброго, освободишь силы, в ней
заключенные, и тогда все происходившее покажется благословением богов.
Он дошел до кормы и вздрогнул, как от удара электричеством.
Два человека стояли на корме. Высокий седовласый мужчина с отличительными
знаками офицера стражи и девочка лет шести.
Девочка светилась перед его глазами.
Точнее, так бы он назвал увиденное — первыми пришедшими на ум словами.
Малышка выделялась на фоне всего остального, казалась более значительной, более
весомой, более важной.
У Таилега перехватило дыхание. Он ощутил себя одновременно удостоенным
какой-то неизвестной почести и немного испуганным одновременно.
Рядом никого не было. Корабль должен был причалить меньше чем через час, и
большинство пассажиров уже собирали вещи.
Таилег шагнул вперед, и мужчина, о чем-то беседовавший со своей спутницей,
вздрогнул и повернулся в его сторону.
Глаза его были жесткими.
Таилег сделал шаг вперед, сжимая в пальцах булавку.
Девочка повернулась к нему и с любопытством уставилась на незнакомца. , — подумал юноша, лихорадочно пытаясь вспомнить. Но тщетно.
Еще шаг. Мужчина, видимо заподозрив недоброе, весь напрягся, правая рука его
опустилась на пояс.
вокруг девочки не ослабевало.
Таилег опустился на колено перед ней (девочка робко улыбнулась в ответ) и
бесконечно медленно протянул ей булавку, ушком вперед.
— Позвольте подарить вам это, — услышал он свой собственный голос, хриплый от
волнения. Девочка вопросительно взглянула на своего сопровождающего и с важным
видом взяла булавку, словно это был дар необычайной ценности.
Позднее Таилег вспоминал эти минуты и не мог понять, зачем он сделал это. Что за
сила управляла им тогда? Одно он знал точно: никто посторонний не давил на его волю в
тот момент.
Знал, и все.
Девочка прикоснулась ладонью к его плечу и сказала что-то. Языка Таилег не
понимал, но кивнул и медленно поднялся на ноги.
На лбу его обильно выступил пот.
— Ты видел? — тихонько спросил его мужчина, пристально глядя ему в глаза.
Говорил он на Верхнем Тален.
— Да, — ответил юноша, хотя понятия не имел, что же он видел.
— Мы следуем инкогнито, — продолжал офицер, — Ты, без сомнения, человек
весьма сведущий и духовный. От ее, — он выделил это слово, — имени я прошу тебя
сохранять тайну. Она будет ждать тебя на празднике.
— Слушаюсь, — ответил Таилег, поклонился им обоим и удалился. В голове был
полный сумбур.
Он ощущал невероятной мощности силу, что таилась за хрупкими чертами девочки,
но не мог понять ни что это за сила, ни почему он вдруг осознал ее.
…Когда помощник капитана вежливо напомнил ему, что рейс закончен, Леглара на
корабле уже не было. , — подумал Таилег, собрал свои
вещи и покинул корабль.
Оннд простирался перед ним — деятельный, величественный и древний.
* * *
Оннд, столица Федерации Оннд, слыл благословенным городом, и все, кто мог
позволить себе путешествовать, рано или поздно наносили ему визит.
Первый оплот людей на континенте, потомок девяти разрушенных одна за другой
крепостей, что некогда стояли на этом же месте, город раз за разом возрождался из
пепла. И всякий раз становился лучше прежнего. Крепче, весомее, красивее. Ближайший
порт для всех кораблей, что шли с юго-запада и юга, он вынужден был стать твердыней,
что первой принимала удары неприятеля и последней смывала кровь войны и ужас
эпидемий.
Последний император (тогда еще Империи Оннд) первым обратился к
нечеловеческим расам — за что и был убит своими соперниками. Но дело было сделано,
и через два поколения раздираемую внутренними распрями Империю сменила
Федерация, со смешанной властью, что одновременно представляла лучшие магические
умы семи рас и наиболее влиятельных служителей культов.
С тех пор вот уже шесть с половиной тысяч лет Федерация успешно противостояла
всем попыткам расколоть либо опрокинуть ее. Не свободная от разного рода проблем,
она все же решала их, не сдаваясь.
Главным ее оружием была торговля.
Может, потому-то так тесно кораблям в гавани Оннда — гавани, в которой некогда
состоялась историческая осада Оннда армадой в сорок два корабля. Но западнее
голодные скалы ждут зазевавшихся капитанов, а болота и тропические леса к востоку не
привлекают даже самых отчаянных искателей приключений. Три сотни миль в обе

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Анастасия

ФАНТАСТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Бушков: Анастасия

закончить это дело до зимы…
А зимы здесь нет.
Но и он скоро замолчал — вовсе уж жутко получалось в сочетании с
надрывными рыданьями земли. Анастасия извелась от звучавшей над полем
печали. Наверное, Древние невыразимо обидели землю, она терпела и терпела,
но не выдержала наконец, жестоко наказала, а теперь не выносила и простого
прикосновения человека и его слуг-животных… Но мы же не виноваты — кричала
про себя Анастасия, смаргивая слезы, а они заползали в уголки губ, и во рту
делалось солоно, как в детстве от безутешного плача. Но сейчас безутешно
плакала земля, и ей ничего нельзя было объяснить, попросить прощения,
утешить…
Потом они увидели впереди, под Ликом Великого Бре (который Капитан
запросто называл Солнцем), словно бы трещину в земле, провал, овраг. Вскоре
оказалось, что овраг этот уходит в обе стороны, насколько достигает взгляд;
он неимоверно широк и глубок. Наверное, так выглядела бы широкая и глубокая
река, высохни она вдруг. Быть может, здесь в незапамятные времена и текла
река?
Определенно. Потому что справа виднелся серый мост, соединявший бывшие
берега. Очень странный мост — сплошная серая стена, толстенная, мощная,
перегородившая сухое русло сверху донизу. Из материала, что пошел на нее,
можно было бы возвести целый город, прикинула Анастасия. И город не из
маленьких.
На том берегу — серые развалины и серая растрескавшаяся лента уходившей
за горизонт дороги.
— Плотина, — сказал Капитан. — Она самая, тварь поганая. Равняется
четырем Франциям, как водится…
— Это мост? — спросила Анастасия.
— Это была такая привычка — поганить землю, — зло сказал Капитан. —
Удивляюсь, как земля человека вообще под корень не извела, когда у нее
терпение лопнуло… Может, шанс исправиться оставила?
— Хроники глухо упоминают про Серые Мосты, но подробного описания не
дают, — сказала Анастасия. — Что делать? Нужно как-то переправиться на ту
сторону. Кругом не объедешь.
— Это верно. — Капитан поднял бинокль к глазам. — Знать бы, что она под
копытами не обрушится. А то слишком долго вниз лететь придется, и, что
печально, без парашюта…
— А скоро закат, — сказала Ольга. — Если это и в самом деле Серый Мост —
есть одно предание… Говорят, ночью те, кто его строил, из-под него
выходят, кровь у прохожих сосут…
— Ну, это вряд ли, — сказал Капитан. — Те, кто ее строил, наверняка
подохли на мягкой постельке в окружении гордившихся славным дедушкой
потомков… Хотя… В этом вашем перебулгаченном мире все возможно, поди
угадай, что там за жуткой сказкой…
— Говорят еще, здесь живут окуни, — сказала Ольга. — Очень опасные звери.
— Ну, окуни — это несерьезно, — чуточку покровительственно отозвался
Капитан.
— Говорят…
— Ох, металлисточки вы мои… — сказал Капитан. — Говорят еще насчет
глазастых пирогов в славном городе Рязани… Однако нужно как-то
переправляться? Что думает так и не ставшая любимой женой хана княжна
Анастасия?
Анастасия покосилась на него, но резкая отповедь с языка так и не
сорвалась. Странноватые установились у них отношения. Анастасию он признавал
предводителем, но сплошь и рядом не упускал случая подпустить колкость.
Иногда это получалось прямо-таки по-детски. Анастасии приходилось все время
напоминать себе, что все ужасно сложно, что в том, прежнем мире он сам был,
перевод на нынешние мерки, сотником, и теперь трудно, тягостно врастает в
другой мир, где все, что ей кажется естественным и непреложным, его
удивляет, смешит, злит, порой не на шутку. А то, что кажется непреложным
ему, удивляет и злит Анастасию, и она тоже не всегда сдерживается. Вдобавок
еще ответственность за него чувствуешь, как за младшего — как-никак это она
его выхватила из боя, из смерти, из его времени, спасла… Ситуация — голова
пухнет! А тут еще усердно притворяешься перед собой что не замечаешь, как
нравишься ему. И все остальное… А вообще-то он не знал, что собаки
приучены еще и служить разведчиками. В таких вот случаях. Анастасия
промолчала. Она только свистнула особенным образом, медленно вытянула руку
вперед (не без побуждений сделать это эффектнее, честно говоря) — и собаки,
склонив лобастые головы, принюхиваясь, медленно двинулись по широченному
гребню гигантской серой стены, перегородившей некогда высохшую ныне реку.
Иногда они останавливались — просто ждали дальнейших приказов, и Анастасия
громким свистом посылала их вперед. Они шли настороженно, как и следовало
ожидать, но спокойно. Один только раз Бой замер на миг и покосился куда-то в
сторону, но тут же пошел дальше. Вот они уже на той стороне, где серый
гребень моста переходит в серую растрескавшуюся полосу, косо сворачивающую
влево к горизонту, серую дорогу посреди сухой земли, покрытой странными
буграми. Вот они возвращаются назад — гораздо быстрее и совершенно спокойно.
И все же, все же… Чего-то в их поведении Анастасия не поняла, а рассказать
они, понятно, не могли.
— Ну что, собачки? — спросила Анастасия, наклонилась с седла и протянула
руку. Собаки подпрыгивали, тыкались холодными мокрьми носами в ее ладонь. —
А впрочем, ничего нам не остается, друзья мои.. Поедем быстро, держаться
строго гуськом, строя не нарушать, то есть не обгонять. Собак на ремни.
Расстояние меж конями — два корпуса. Вперед!
Она подхлестнула Росинанта концом повода, и конь размашистой рысью понес
ее по серому гребню. Гребень выглядел крепким, его серая поверхность не
крошилась под копытами, подковы гулко стучали по ней, как по хорошо
обожженому кирпичу. «Строить Древние умели хорошо, — подумала Анастасия. —
Река высохла, а Серый Мост остался. Но если они так хорошо умели строить,
зачем возводили поперек рек эти глупые стены, о которых Капитан отозвался
так зло? Стоп!»
Строй смешался, всадники остановились бок о бок. Из серых развалин на том
берегу, из-под странных бугров выныривали темно-зеленые, юркие, гибкие,
прижавшиеся к земле силуэты, сливаясь в поток, бесшумно и грозно скользили к
Серому Мосту, живой пробкой, стеной закупорили тот его конец, куда
стремились всадники. Зеленые звери величиной с крупную кошку — чешуйчатое,
сильно сплющенное с боков тело, четыре лапы, узкие головы, огромные пасти.
Больше всего похожи на щуку, которая обзавелась лягушачьими лапами, вылезла

на берег и стала там жить, приобретя еще скверную привычку приставать к
проезжающим. Так подумала Анастасия, хотя ей было не до смеха — зеленых
тварей наберется не менее сотни, они стоят стеной — слишком уверенно стоят,
слишком спокойно. Бьггь может, это оттого, что они никогда не видели
человека. А может, все наоборот, гораздо хуже — видели не раз, и встречи эти
оканчивались так, что зеленые исполнились уверенности в себе… Вот первые
ряды колыхнулись, двинулись вперед…
— Ни хрена себе окуньки, — сказал Капитан. Спокойно поднял автомат,
застучала очередь и ближайшие щуки-ящерицы покатились по гребню, одни так и
остались лежать, Другие беззвучно корчились, и по ним, прямо по ним с тупым
упорством надвигались задние ряды. Они же не боятся, поняла Анастасия. Не
испугались автомата. Никак не связывают этот железный перестук с гибелью
своих сородичей, с ними нужно совсем иначе…
Кони попятились, храпя. О бок Анастасии промелькнула желто-палевая спина
— один из псов вырвал ремень из рук Ольги и, яростно лая в боевом восторге
от такого изобилия врагов, врубился в зеленые шеренги, как топор в кашу.
Капитан опустил автомат. Пес исчез — по гребню катался шипящий клубок,
сплетение зеленых тел, в нем на миг промелькивало желто-палевое, отлетала в
сторону мертвая ящерица, но со всех сторон бросались новые. Клубок закатайся
далеко в боевые порядки ящериц — но основные их силы упорно надвигались на
всадников, и Анастасия поняла обостренным чутьем рыцаря — еще миг, и
переломный миг схватки будет безвозвратно упущен, начнется свалка, дикая
неразбериха, враг окажется со всех сторон…
— Держите второго пса! — крикнула она. — Держите коней!
И спрыгнула с седла, бросилась вперед. Длинное узкое лезвие меча
зеркально сверкнуло и тут же утратило блеск, замутилось бледно-розовой
кровью, воздух, весь мир вокруг стал плотным, зеленым, состоящим из одних
глубоких пастей, щерившихся со всех сторон, — они подпрыгивали, целя в лицо,
вгрызались в сапоги. Скрежетали по кольчуге зубы. Длинный узкий клинок
бешено метался в этом зеленом, оскаленном, холодноглазом воздухе, с усилием
рассека его. Бой был не на жизнь, а на смерть. Анастасии пришлось нелегко,
но она приказала себе стать молнией — быстрой, как молния, нерассуждающей,
как молния, не дающей промаха смертью. Шпорой! Концом клинка с разворота!
Сапогом! Кинжалом! Боль ниже колена — кинжалом! Твари понимают только ярость
и наглядную смерть!
Время от времени коротко хлопал автомат, свистела стрела — Капитан с
Ольгой били на выбор, осторожно, боясь зацепить Анастасию. А она стала
Смертью. Для любых других чувств и ощущений не было ни места, ни времени.
Клубок укатился влево, к краю пропасти, полетел с гребня, далеко внизу
угас испуганный собачий визг, и, подхлестнутая яростной болью этой утраты,
Анастасия колола и рубила, пока не сообразила, что впустую рубит воздух.
Уцелевшие ящерицы разбегались, вот последние мелькнули меж бугорков, у
развалин, и больше живых не видно. Серый гребень усыпан зелеными трупами,
сапоги скользят в белесо-розовых лужах.
Анастасия, как слепая, медленно побрела вперед, к тому берегу. Сердце
бешено колотилось о кольчугу, болела спина, мурашки бегали по всему телу —
ныли, отходили от напряжения мускулы. Окровавленный меч, ставший ужасно
тяжелым, оттягивал руку, бороздил концом сухую землю. Анастасия до рукояти
вогнала его в бугорок, очищая от крови, выдернула, со стуком бросила в
ножны. Безвольно стояла, чуть покачиваясь. Ужасно жалко Боя — теперь она
видела, что рядом с Ольгой, рыча и щеря зубы на мертвых ящериц, бежит как
раз Горн, оглядывается, ищет брата, а брата-то и нет… Подошел Капитан,
взял за плечи, заглянул в глаза:
— Дела… Мне ты, грешным делом, все чуточку казалась актриской с
Довженко, для фильма наряженной. А тут такая мясорубка… Уважать тебя
начинаешь, Настя, всерьез принимать…
Анастасия вяло стряхнула его руки, потом поборола вспыхнувшее на миг
нелепое желание прижаться к его груди. Отошла и присела на бугорок, устало
вытянув ноги. Под коленом пекло и саднило все ощутимей — клок джинсов
вырван, царапины сочатся кровью.
— Перевязать надо, — сказал Капитан, — Он сидел рядом, перекатывал во рту
незажженную сигарету.
— Успеется. — Анастасия не смотрела на него. — Чепуха.
— Княжна, а ты ведь и убить можешь… Анастасия бледно усмехнулась:
— А ты думаешь, мне не приходилось?
— Ну да, как же, — сказал Капитан. — Кардинал Ришелье особым эдиктом
запретил дуэли, но в каждом переулке звенели шпаги… — он скомкал сигарету
и швырнул под ноги. — Господи, что за мир идиотский…
— А тебе не приходило в голову, что этот мир — наследник того, что
осталось после твоего? Это ведь не мы, а вы, Древние, доигрались до Мрака…
— Тоже верно, — не сразу согласился он. — И все же есть у меня надежда…
Вдруг это — не тот мир, не мой? Вдруг это — параллельный?
— Как это?
— Потом как-нибудь объясню. Другой, в общем. Не мой мир до всего этого
доигрался, а другой.
— Но ты же все узнаёшь? — спросила Анастасия. — И Серый Мост, и сказка о
Ядовитом Золоте, оказывается, чистая правда… Твой мир не мог кончить вот
так? — она обвела рукой вокруг.
— Самое скверное, княжна, что мог. И похуже кончить мог…
— Вот видишь, — сказала Анастасия. — И еще… Лично Для тебя меняется
что-нибудь, окажись вдруг, что ты не в твоем мире, а в другом, похожем?
— Да ничего, пожалуй.
— То-то. Слушай, как же тебя все-таки зовут?
— Капитан, — сказал он. — И точка. Понимаешь, такое впечатление, будто
имя там, вместе с вертолетом сгорело…
Верстовой столб 10
Рубеж
Перестаньте, черти, клясться на крови…
Б. Окуджава
Анастасия подняла всех еще до зари — предстояло, круто забирая вправо,
одолеть немаленький кусок пути и выбраться на Тракт, и по нему еще долго
ехать до Тюма — форпоста цивилизации в закатной стороне, последнего города
Счастливой Империи. Они минуют его, и дальше… Быть может, до сих пор были
только цветочки. За рекой Тюм начинались места, куда по неизвестно кем
заведенному порядку отчего-то мало кто выбирался в путешествие. По пальцам
можно было пересчитать рыцарей, отправившихся на закат. А уж вернувшихся…
Их почти что и нет.
— Что ты? — спросила бесшумно подошедшая Ольга. Анастасия подняла ладонь,
приказывая ей замолчать, вслушивалась. Ничего. Досадливо махнула рукой:
— Показалось, стучали копыта и трубил рог.
— Показалось. До Тюма далековато.
— Может, кто-то охотится.
— Может, — пожала плечами Ольга. — Слушай, надо подумать, как нам

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Анастасия

ФАНТАСТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Бушков: Анастасия

удалось помериться силами. Надувшись, он принял горделивый вид и поскакал в
ту сторону, где в часе езды по-прежнему шумела ярмарка.
— Кто это? — спросила Анастасия.
— Француз, — ответил Капитан. — Самый настоящий. По-моему, из Марселя
едет, если я правильно понял.
— — Это где?
— Это едва ли не у самого края суши. Месяц ехать. И там все точно так же,
как у вас — замки-герцоги… Я его послал на ярмарку, уж там-то сыщет
приключений в честь своей прекрасной Жанны де или дю. Прыткий салажонок…
— Значит, за Бугром нет никакой страны счастливых?
— Вот именно… Самое интересное, Настенька — наш бронированный друг
ухитрился подобраться к самому логову твоего Тора. Очень обижался, что
тамошние чудовища ведут себя так хамски — в бой с доблестным благородным
рыцарем не ввязываются, а потом и вовсе обнаруживается, что никаких чудовищ
нет, одно наваждение. Он даже до сетки добрался. До этого самого
заграждения. И хватило ума у петушка кинуть на нее издали кинжал.
Представляю, какой был разряд…
— Холмы, посмотри, — сказала Анастасия. — И башенка белеется.
Они свернули влево, проехали меж двумя холмами с белой круглой башенкой
на вершине правого.
— Похоже на колпак радара, — сказал Капитан. — Определенно радар…
— Плащ запахни, всезнайка, автомат видно… Кони шарахнулись, и было от
чего — впереди, неизвестно откуда взявшись, вырос паук, черный,
красноглазый, мохнатый, с башню высотой, со страшными зазубренными
челюстями, способными одним движением перекусить всадника вместе с лошадью.
А растопыренными лапами он мог бы обхватить небольшую крепостцу.
Встреться такое чудище Анастасии до начала ее странствий на закат, она
наверняка карьером припустила бы прочь, ничуть того не устыдившись. Но
теперь… Она хорошенько присмотрелась и сообразила, что паук абсолютно
неподвижен, не шелохнется ни на волосок. Мираж, наваждение. Все же жутковато
было проезжать сквозь него, кони уперлись, и пришлось объехать его стороной.
Точно так же они миновали дракона-призрака, зеленого, исполинского, и
трех монстров, которым не подобрать названий, а если бы и знал их, лучше
поскорее забыть, чтобы невзначай не приснились. Страшилки, в общем,
рассчитаны были на пугливых окрестных жителей, горожан, не имевших своего
рыцарства. А чужие рыцари, должно быть, заезжали сюда не часто — для
серьезных рыцарей, чтобы отпугнуть их от этих мест, потребовалось бы
что-нибудь более основательное…
И вот, наконец, полоса металической сетки шириной сажени в три, лежащей
на какой-то зеленой подстилке.
— Чисто сработано, — сказал Капитан. — Ступи ноженькой…
Он бросил перед собой кинжал. С кинжалом ничего не случилось, лежал себе
на сетке.
— Можно ехать? — спросила Анастасия.
— Можно. Скорей всего, эта коробочка дистанционно отключает ток.
— Ох… — жалобно вздохнула Анастасия. — Смогу я когда-нибудь усвоить эти
премудрости?
Свесившись с седла, Капитан подхватил кинжал. Стараясь держаться как
можно ближе друг к другу, они проехали по сетке — копыта не причинили ей
никакого вреда. Осмотрелись. Линия как бы выраставших из земли голубых
прозрачных шляпок с какими-то штуками внутри вела вдаль.
— Видимо, фонари, — сказал Капитан. — Ориентир для ночной посадки. Очень
похоже. А вон там что такое? Глянем?
Зеленое поле было покрыто странными черными крышками — высотой человеку
по колено, шириной в пять-шесть саженей. Анастасия насчитала их двадцать
четыре, махнула рукой и сбилась — слитком много их было.
Опасливо спросила:
— А он нас не увидит? Из дома не увидит, что мы свернули с дороги?
— Ну не волшебник же он. Смысла нет ставить тут везде телекамеры. Они ж
себя здесь в полной безопасности чувствуют. — Капитан не отрывал взгляда от
крышек. — Это, знаешь ли, попахивает баллистическими… — он покосился на
Анастасию, раскрывшую было рот. — Долго объяснять, Настенька. Поехали лучше
в гости.
На приличном расстоянии от крышек стоял низкий серый купол с узенькими
горизонтальными щелями вместо окон, огромными фиолетово отсвечивавшими
окулярами, направленными в сторону крышек, какими-то сетчатыми плетенками.
— Ты что-нибудь понимаешь? — тихо спросила Анастасия.
— Больше всего это похоже на ракетную базу. Даже версия у меня появилась,
так все складно… Ага, вот и спецдача показалась. Твой предводитель
команчей, я вижу, обосновался в полной роскоши…
Белое одноэтажное здание с высокими окнами стояло посреди зеленого сада,
окруженное большими клумбами с яркими неизвестными цветами. Неподалеку от
крыльца — огромный овальный бассейн, вокруг расставлены легкие кресла из
натянутой на металлические палки пестрой ткани. Кажется, в доме играет
негромкая приятная музыка. Ну да, так и есть.
— Устроился неплохо, — сказал Капитан. — Где-то должны стоять другие
дома, но тут он, похоже, один обитает…
— Что будем делать? — спросила Анастасия. Теперь она полностью признавала
его главенство, но никаких сожалений и амбиций не возникло — в этот миг ее
такие мелочи уже не заботили.
— Мы преспокойно войдем, — сказал Капитан, — Вряд ли у него тут есть
охрана — зачем? Если и есть у него оружие, оно мирно покоится где-нибудь в
столе. Он же в себе уверен по-ненормальному, у него сейчас мысли одним
заняты — как бы меня побыстрее куда-нибудь на кухню отправить, да там и
запереть…
— Это на него похоже, — сказала Анастасия.
— Ну вот. Мы аккуратненько входим, гоняем чаи и ведем светскую беседу —
то есть ты ведешь. Если увидим, что момент подходящий, аккуратненько его
берем. Вот и все. Кто знает, как у них выглядат оружие, поэтому не позволяй
ему хватать какой-бы то ни было предмет… Усекла?
— Усекла, — сказала Анастасия.
— И если вмешается какая челядь…
— Я поняла, — улыбнулась ему Анастасия. — Все будет в порядке. Все
прекрасно.
Она лгала, понятно. Все ее тело было нелюдски напряжено в неизвестном
доселе боевом азарте. Ощущения такие, что к ним и слов не подберешь. Но
ничего напоминавшего колебания, страх, замешательство. Холодное, рассудочное

предчувствие небывалого боя, какой не снился ни одному рыцарю — потому что
предстояла схватка с сумасшедшим богом за всю землю, за всех людей, даже за
тех, кому Анастасия желала бы смерти, потому что они заслужили смерть. Но
так уж устроена жизнь — бывает, приходится бороться и за тех, кого
ненавидишь, ибо невозможно отделить грешных от праведных, и спасены должны
быть все до одного. Так случается в жизни. И нередко.
— Все в порядке, — повторила Анастасия.
— Ты в бога… ах да. Я тоже не верю. Но помоги ты нам, господи, какой ты
ни есть и какие ни есть мы…
Они тронули коней и поехали по белой твердой дорожке меж ярких клумб,
прямо к крыльцу. Дом Анастасии очень понравился, она не прочь была бы
поселиться в таком. Тихие вечера, неопасная Луна, детский смех в бассейне…
Да пропади он пропадом, этот несчастный дом, лишь бы все удалось!
Тор появился из стеклянных дверей и остановился на третьей, верхней
ступеньке в исполненной достоинства позе. Анастасия отчего-то решила
сначала, что он, подобно жалкому волшебнику, появится в чем-то
пышно-триумфальном, весь увешанный тем, что у них на небе служит отличием.
Но нет, ничего подобного, обычная одежда, в которой он был тогда. И никаких
отличий. Быть может, там, на небесах, регалий нет вообще.
— Приветствую тебя, Тор, — сказала Анастасия с ослепительной улыбкой. — Я
приехала.
Капитан проворно ссыпался с седла и бросился поддержать ей стремя —
Анастасия, понятно, и кивком егр не поблагодарила, как и подобает
высокородной. Протянула руку спустившемуся ей навстречу Тору, встряхнула
головой, отбрасывая назад волосы, окинула хозяина многозначительным
взглядом:
— Надо сказать довольно омерзительные чудища стерегут дорогу к твоему
замку…
— На дикарей прекрасно действует, — усмехнулся Тор, целуя кончики ее
пальцев.
— А куда же привязать коней?
Тор после короткого замешательства пожал плечами:
— В самом деле, я забыл… Конные сюда никогда не приезжали, ты первая..
Можно вот сюда, пожалуй.
Капитан привязал коней к спинке ажурной металлической скамейки. Больше
всего Анастасия боялась, что из-под плаща у него высунется автомат — Тору он
несомненно покажется вещью, которой ну просто неоткуда взяться у дикарей, и
трудно предсказать, как все дальше закружится. Нет, обошлось. У самого Тора
Анастасия не заметила ничего, подходившего бы на оружие.
— Это и есть твой умелец… — Тор разглядывал низко склонившегося
Капитана. — Ну что ж, любезный. Можешь считать, что тебе крупно повезло.
Если окажется, что голова у тебя светлая, кое-чего достигнешь. В любом
случае жив останешься.
— Благодарю, господин мой. — Капитан не поднял глаз.
— Знаешь, он жутко перепугался — и чудовищ, и твоего поместья, —
беззаботно улыбаясь, сказала Анастасия, отвлекая внимание Тора в первую
очередь на себя. — Едва успокоила. Он в полном ошеломлении, не будем
обращать на него внимания — скорее опомнится. Я готова вступить в твой
замок.
— Готова? — со значением переспросил Тор.
— Готова всецело, — показав тоном, что понимает его и не собирается идти
на попятный, ответила Анастасия, подала ему руку. — Веди в твой замок.
— В твой замок, — поправил Тор. — Прошу тебя. И ты иди, — бросил он через
плечо Капитану.
Распахнул стеклянную дверь и пропустил ее вперед. Отодвинул белое кресло
от низкого стола, где в хрустальной вазочке стояли цветы, усадил. Небрежно
махнул Капитану на другое кресло, поодаль. Сам сел рядом с Анастасией. Тихая
приятная музыка лилась со всех сторон.
— Можешь снять меч, — сказал Тор. — Меч тебе больше никогда не
понадобится.
Анастасия отстегнула ножны, поставила меч, оперев на кресло. Облизнула
губы:
— Я бы чего-нибудь выпила. На дороге пылища, в глотке пересохло. Прикажи
твоим слугам…
— Здесь никого нет, кроме нас, — сказал он. — Извини, я накрыл стол не
тут. Сейчас чего-нибудь принесу.
Едва он скрылся, Анастасия обменялась с Капитаном быстрым взглядом. И
ощутила легкое разочарование — в большой светлой комнате не было ничего
диковинного. Стены разрисованы бело-голубым узором — кисточкой так не
сделаешь, тут что-то другое — и словно бы покрыты лаком. Причудливый
светильник под потолком, стол и кресла. И все.
— Волоки его в спальню, — быстрым шепотом сказал Капитан. — И начнем.
Вернулся Тор, катя перед собой тележку из сверкающих трубок со стеклянной
столешницей, заставленной графинами и какими-то яствами. У Анастасии и в
самом деле пересохло в горле, и она с удовольствием выпила какой-то
странной, но вкусной воды, сладкой и шипевшей пузырьками. Поверх стакана
бросила лукавый взгляд на Тора и убедилась, что силой его волочь в спальню
не придется. А спальня наверняка не запирается изнутри — кто приделывает
запоры в доме, где живет один, в таком вот доме?
— Твой замок не кажется мне удивительным, Тор, — сказала Анастасия. — Я
ожидала увидеть что-то такое… такое… А здесь все вполне обычное.
— — Это только прихожая. — Тор не сводил с нее глаз. — Показать тебе дом?
— Охотно, — поднялась она из кресла.
— Твой оруженосец будет сидеть смирнехонько?
— Мы дикари, дорогой Тор, — сказала Анастасия, — но наши слуги вышколены
великолепно. — Она обернулась к Капитану и приказала невыносимо надменным
тоном: — Сколько бы я ни отсутствовала, сиди здесь и не трогайся с места.
— Да, светлая княжна.
— Это все для тебя. — Тор указал ему на столик. Шторы в спальне были
задернуты наглухо, и ее освещал ажурный сиреневый фонарь. Анастасия прошла
мимо широкой низкой постели, даже на вид ужасно мягкой и уютной, мимо
стеклянного столика, накрытого гораздо богаче, чем тот, что оставили
Капитану. Остановилась перед высоким зеркалом, досадливо оглядела свое
запылившееся лицо и спутавшиеся волосы. Тор протянул ей почти невесомый
прозрачный гребень, и она принялась расчесьюать волосы. Закончив, встряхнула
ими, обернулась к Тору:
— — Если бы еще и умыться…
— Вон там — ванная. — Тор указал на дверь, почти сливавшуюся со
светло-голубой стеной. — Такой ты еще не видела. Пойдем, я тебе объясню, как
что включать. — Он подошел, взял ее за локти и глянул с такой
самодовольно-хозяйской улыбкой, что Анастасия потеряла всякую охоту к игре.
Посмотрела ему в глаза:
— А правда, что в той белой башенке на холме — радар?

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Умереть впервые

ФАНТАСТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

стороны — и один только Оннд, стерегущий свой залив.
Серебро, руда, сахар, пряности, алхимические компоненты и чудодейственные
средства, оружие величайших мастеров — вот то, что привлекало сюда торговцев со
всего света. Соперник Оннда, что находился на противоположном краю континента,
великий город Лерей заметно уступал во всем своему южному старшему брату.
И все же торговля сменила войны — по крайней мере существенно потеснила — и
простые жители Ралиона, не искушенные в магии и в высшей степени богобоязненные,
спешили перебраться поближе к Федерации. Те, разумеется, что жили на земле.
Летающие либо подземные расы и ранее не соперничали с ними — ибо их мир, более
опасный и всегда погруженный во мрак, был так же обширнее Большой Земли, как
Большая Земля — песчинки на берегу океана.
…Бросив монетку сборщику налогов, Таилег превратился в чтущего законы
Федерации и города Оннд гостя — даже в этом он превосходил остальные города. Всего
лишь золотой в неделю надо было платить, чтобы оставаться уважаемым гостем города.
В родном городе Таилега, Киншиаре, это стоило в десять раз дороже.
Правда, здесь практически невозможно было укрыться от сборщиков налогов —
они находили легкомысленного или забывчивого гостя где угодно и вежливо напоминали
о долге перед Федерацией. В Киншиаре, при известной ловкости и содействии Гильдии
воров, можно было жить припеваючи всю жизнь.
Впрочем, Гильдия была и здесь. И сегодня вечером Таилег намеревался
встретиться с ее представителями. Золотой слиток был последним его сокровищем, и
для худо-бедно приличной экипировки был явно недостаточен.
Скрипнула дверь ювелирной лавки, и два желто-зеленых глаза уставились на
пришельца.
Два глаза с вертикальными, сузившимися зрачками.
Оторопев, Таилег смотрел на вставшую на задние лапы и выросшую в
человеческий рост кошку. Примерно так выглядела бы она после этого превращения.
— Милости прошу. — Покрытая густым мехом рука поднялась в приветственном
жесте, — Вы здесь впервые?
Голос был мягким, низким, вибрирующим. В Киншиаре вся коммерция была в руках
людей и ольтов. Такое страшилище там недолго бы удержалось у дел… но чужой дом —
чужие порядки.
И нечего глазеть на торговца как на экспонат зверинца.
, — подумал Таилег со странной для себя неприязнью. Но
неприязнь тут же развеялась, и юноше стало чудовищно неловко. Впрочем, необычный
торговец, видимо, мыслей читать не умел, а широко раскрытые глаза посетителя
приписал богатству своего заведения.
И, надо признаться, было отчего разинуть рот.
— Д-да, — ответил Таилег, осознав, что хозяин все еще ждет ответа, —
Потрясающе, — продолжил он, переводя взгляд с витрины на витрину. — Когда только
вы успели все это собрать.
— Раддарри, — представился хозяин и чуть наклонил голову. Уши его дернулись,
когда что-то скрипнуло за его спиной, и снова приняли вертикальное положение.
— Таилег из Киншиара, — представился Таилег. В Оннде, судя по слухам,
пользоваться фальшивыми именами имеет смысл только среди людей. Против многих
остальных подобная уловка была совершенно бесполезной.
Витрины уходили внутрь здания причудливым лабиринтом. Оружие и старинная
кухонная утварь, монеты и вазы, украшения и предметы мебели — все сочеталось друг с
другом в этой комнате и выглядело на редкость достоверно.
— Желаете что-то приобрести? — вкрадчиво осведомился Раддарри и улыбнулся.
Во всяком случае, Таилег предпочел трактовать это как улыбку. — Или продать? Или
просто поговорить? Оннд — суетливое место, а я предпочитаю вести дела не торопясь.
— С удовольствием поговорил бы, — кивнул Таилег, вращая самородок в кармане
своей куртки. — Никогда здесь не был… наверное, вам найдется что сказать мне.
Возможно, буду у вас частым посетителем.
— Превосходно. — Раддарри открыл доселе неприметную дверь между витринами
и жестом пригласил гостя внутрь. Таилег прошел в полутемный коридор, слабо пахнущий
какими-то едкими реактивами, и попал в небольшую, но весьма уютную комнатку без
окон.
Он не успел заметить, когда другое кошкообразное существо сменило Раддарри.
Оно вежливо кивнуло клиенту и заняло пост своего сородича — скучать в пустом
помещении. Видимо, рано утром посетителей было немного.
Как, впрочем, и в Киншиаре, где иные ювелирные лавки вообще не открывались
раньше полудня.
Час спустя Таилег шел, довольный полученными деньгами, выпитым вином и
полученными сведениями. Последних было слишком много — видимо, хозяин питал
слабость к чужеземцам. Золота он отвалил ему ни много ни мало сто сорок федеральных
золотых. Недурно, Таилег оценивал самородок в сто — сто двадцать.
Видимо, это был намек — заходите ко мне почаще и не пожалеете.
Тоже обычный прием ювелиров. Когда вооруженные грабежи начали отходить в
историю, ювелиры вышли из подполья. Вместо осторожных связей через десять
посредников, вместо торопливых переговоров в присутствии мрачных охранников
торговля стала театром и способом общения.
Не все, конечно, были столь словоохотливы и доброжелательны, но ищущий да
найдет.
Теперь предстояло решить, как потратить столь солидную сумму. Если Раддарри
не работал по совместительству наводчиком для какой-нибудь шайки воров, то он сможет
купить себе новую одежду, запасы еды, инструмент… Весь его воровской набор
бесследно сгинул в подземелье, где бы оно ни находилось.
Поразмыслив, Таилег решил сначала найти себе пристанище и осмотреть город.
Весь ему, конечно, не обойти: поперечник Оннда более двенадцати миль. Скопление
городов, деревень и парков. Первый и единственный в своем роде. Миллион с лишним
человек населения.
Миллион человек! И это при том, что здания были все одно-двухэтажными. Только
особые сооружения да Храмы было положено делать высокими.
Путеводитель по городу, который раздавали всем желающим на входе, оправдывал
свое существование. Собственно Онндом следовало называть ближайшую к порту часть,
где находился комплекс Храмов, правительственные здания и всевозможные
федеральные службы. Остальные же районы города (по сути, самостоятельные города)
находились на почтительном отдалении от Старого Города.
Так что проще всего было оставаться в Старом Городе. Две мили вдоль и поперек
— тоже немалый размер. Улицы и улочки, как положено во всех старинных городах,
вились затейливо и непредсказуемо. Однако уже через какие-нибудь полчаса Таилег
обнаружил чистую, небольшую и сравнительно недорогую гостиницу.
Уплатив хозяину три золотых за неделю, Таилег еще раз поразился дешевизне.
Народ был приятный, никто не задавал лишних вопросов, но и не замыкал рот на замок.
Прежде чем отправиться дальше после вполне приемлемого обеда, Таилег

тщательно спрятал часть своего золота в комнатушке (все современные постоялые
дворы обещают сохранность имущества, да только можно ли на то надеяться?) и
припомнил свой визит к ювелиру.
Почему он зашел именно в ту лавку? Почему не в любую из десятков других, что
были поблизости?
Опять не было ответа.
.
…Таилег брел по торговым рядам и чувствовал себя как дома. Как и дома, рука его
держалась поближе к кошельку, а деньги лежали отнюдь не в том кошельке, который
всем был заметен. Маскировка — великая вещь.
Да только брать здесь было нечего. То, что он искал, отчасти принадлежало
местным ворам, отчасти находилось в лавках и торговых домах, что обитали на улицах
попросторнее.
И конечно, перед отправлением из города надо посетить все, что здесь есть.
Дворец Мысли, Храмы, биржу труда… мало ли, вдруг он сможет найти себе приличную
работу. Хотя вряд ли. Множество народу именно за этим в Оннд и приезжает.
В любом случае есть время подумать. Золотой Праздник будет на сороковой день.
Если Даал не врет и есть мгновенный транспорт в Алтион, можно целую неделю
развлекаться. А если ошибается, то пяти дней хватит с лихвой. Новинка современной
техники — летучие ковры, ковры-самолеты, были очень дорогим, но стремительным
средством перемещения. Судя по теням, что мелькали около города, ковры здесь в ходу.
Прежде чем покинуть базар, Таилег решил развлечься. Проиграл два золотых в
, чем немало помог коллеге-мошеннику, съел несколько душистых кусочков
мяса, жаренного на палочке из специальной ароматной древесины, посмотрел на
выступление бродячих актеров… словом, окунулся в тот мир, что существовал
независимо от высоких материй и великих замыслов.
Самый прочный из миров.
Напоследок он подошел к предсказателю судьбы.
— Покажите мне вашу ладонь, юноша, — нараспев произнес морщинистый старик,
на плече которого восседал облезлый попугай, — и я скажу вам, что вас ждет хорошего и
чего вам надо опасаться.
Таилег протянул ему ладонь, насмешливо улыбаясь.
— Вы чужестранец, — важным тоном произнес прорицатель, и попугай уставился
на Таилега левым глазом, слегка покачиваясь на плече своего владельца, — вы прибыли
сюда с северо-запада, но путь ваш лежит дальше. Вам…
Прорицатель споткнулся и вдруг стиснул Таилегу ладонь так, что тот охнул от боли.
Лицо старика страшно изменилось, побагровело, глаза расширились. Попугай хрипло
крикнул что-то и исчез, разноцветным вихрем сорвавшись с плеча прорицателя.
— Ты… — Прорицатель страшно хрипел, — …не человек. Как ты смеешь ходить
среди людей?.. — Он отпустил ладонь Таилега и схватился за сердце.
Это было уже не смешно. Вокруг них стали собираться любопытные.
Таилег профессионально быстро ввинтился в толпу и исчез, смешался с ней.
Меньше всего ему хотелось привлекать к себе внимание.
Но слова, сказанные стариком, жгли его, как огонь. Что он имел в виду — не
человек?
. Может быть, булавка снова у него? Может быть, он навлек попыткой
избавиться от нее нечто похуже головной боли?
Всегда считалось, что дар, совершенный от чистого сердца, — лучшее средство от
всякого проклятия. Таилег был готов поклясться, что дарил безделушку с совершенно
чистыми намерениями.
Итак, в Храм, но сначала — в местную Гильдию. Там, кстати, тоже бывают
специалисты по снятию проклятий.
На всякий случай он осторожно обыскал свою одежду. Булавки нигде не оказалось.
Зато в левом кармане куртки обнаружился золотой самородок.
* * *
Третий день Кинисс пребывала в медитации и в молитвах.
То, что Даал и его ученик испарились одновременно с , уже наводило на
кое-какие размышления. Исчезли они, вероятно, не очень далеко. Но уже третий день она
не могла найти их — не могла, несмотря на все свое искусство астральных путешествий
и на божественную помощь.
, — подумала как-то раз Кинисс и
прекратила поиски.
Либо что-то намеренно затрудняло ее поиски (и это было наименее приятной
версией), либо оба они сменили свой астральный облик. Что-то неизменное всегда
сохранялось при любых изменениях личности, но в той спешке, с которой она обыскивала
весь Ралион (оторвав от дел многих из своих соплеменников), их можно было упустить.
На четвертый день в дверь постучали, и уставшая Кинисс увидела встревоженное
лицо своего секретаря, ольта, что начал всерьез беспокоиться за ее здоровье. Его
начальница ничего не ела уже третьи сутки и лишь пила тонизирующие напитки.
Очень тяжелая неделя.
— Что нового, Калиннон? — спросила Кинисс неожиданно сильным голосом, и
секретарь на время отставил страхи о ее здоровье.
— Шесть команд вернулись, Амиад…
— Без титулов, Калиннон.
— Слушаюсь. Шесть команд вернулись, завтра доклады будут разосланы
университетам. Одна команда еще там.
— Остальные две? — спросила Кинисс спокойно, увидев тень испуга на лице
секретаря.
— Погибли, — ответил тот коротко.
— Достоверно?
— Да, Кинисс.
Глаза рептилии потемнели. Хансса не знала слез, но выражение ее глаз говорило
само за себя.
— Двенадцать ни в чем не повинных человек погибают от падения метеорита.
Восемь превосходных экспертов погибают за порталами. Мы теряем и теряем, — сказала
она тихо. — Когда, наконец, города решат, где мы будем строить Академию? Сколько
еще нам надо выдержать потерь? Что известно, Калиннон?
Секретарь давно уже привык к неожиданной смене темы разговора.
— Обсуждается Тишартц.
— Безжизненный островок?
— Да, там только крохотная деревушка и руины города…
— Знаю. Сингара. — Кинисс встала. — Попросите Совет Магов ускорить
обсуждение. Сегодня мы потеряли восемь лучших. Еще два-три таких случая — и мы
будем вынуждены отзывать Наблюдателей из городов.
— Все равно я вас найду, — прошептала Кинисс, когда секретарь уговорил ее
пообедать и удалился, оставив одну в блаженном сумраке.
Даал и его загадочный ученик были где-то рядом. Страж Моста не видел их —

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Анастасия

ФАНТАСТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Бушков: Анастасия

Капитана явить в Тюме, В натуральном виде нельзя — выйдет одно общее
недоумение. Объявить амазонкой — куча лишних вопросов. Пора думать…
— Пора, — согласилась Анастасия.
Оглянулась — Капитана не было поблизости, удалился за деревья, к ручью,
для своих утренних дел. Тем лучше. Анастасия глянула в глаза верному
оруженосцу, усмехнулась:
— Странно даже, Олька, зная твои привычки, смотреть, как ты и не
пытаешься с нашим спутником теснее подружиться. Вопреки ее ожиданиям, Ольга
не смутилась, а улыбнулась еще более язвительно:
— А я думаю о тебе, госпожа моя. Не решаюсь вставал на пути, читая в
сердце твоем.
— Что?! — Анастасия широко раскрыла глаза в гневе. — Чтобы я?! Первая?!
Как бы там ни обстояли дела до Мрака, сейчас все иначе!
— А в глазах у тебя — совсем другое. Анастасия хотела отвернуться, уйти,
но подумала, что наверняка Ольга это расценит как победу, и осталась стоять.
Смерила взглядом верного оруженосца от серег до шпор и отчеканила:
— Я бы тебя попросила такие глупости держать при себе. Жалко мне тебя. Ты
не забывай, пожалуйста, что мы не на Луну улетели, — сказала Анастасия. —
Рано или поздно нам предстоит вернуться в наши княжества, в прежнюю жизнь. А
ты относишься ко всему так, словно Счастливой Империи уже не существует, и
возвращаться нам некуда. Что-то захмелела ты от путешествия и от Знаний…
— А ты — нет?
Анастасия прикусила губу. Подумала и призналась честно:
— Я, кажется, тоже. Как-то по-другому все раньше представлялось. И теперь
слишком многое тревожит — я не об опасностях дороги…
— Поворачивать назад не собираешься?
— Вот уж нет, — твердо сказала Анастасия. — Ни в коем случае. Я иду до
конца. Или я своими глазами увижу пресловутый Бугор и уверюсь, что за ним
лежат прекрасные страны вечного счастья, или… В общем, назад не поверну,
пока передо мной будет лежать дорога. И ни о чем не жалею.
От ручья шел Капитан — умытый и веселый, в своей странной облегающей
полосатой рубашке, бело-голубой. Увидев их, он издал нелюдской вопль и от
избытка переполнявшего и о безоблачного утреннего настроения исполнил
несколько Молниеносных выпадов этой великолепной борьбы Древних. Анастасия
нахмурилась. Как-то они шутки ради сошлись в единоборстве, и Анастасия очень
скоро убедилась, что во многом Капитану уступает, хотя и обучалась у лучших
мастеров рукопашного боя. Во многом — еще чересчур мягко сказано. Так что
появился лишний повод для тайного недовольства собой, возникшего вскоре
после чудесного появления Капитана с ясного неба, и, увы, не угасшего —
наоборот, княжна, наоборот…
— О чем ты не жалеешь, княжна? — спросил Капитан, слышавший последние
фразы разговора. Горн примчался от кустов и восторженно прыгал вокруг него —
еще капелька недовольства, чересчур легко признал его и принял в друзья пес,
а ведь Анастасия своих псов щенками взяла, натаскивала сама…
— О многом я не жалею, — ответила она суховато.
— А я вот жалею, что у меня осталось только четыре магазина. И три
гранаты. — Он тоже стал серьезен. — Кончится мой арсенал, и придется срочно
меч осваивать. Вот тогда ты возрадуешься — ибо упаду я сразу с горных высей
мощи обладателя огнедышащей палки, подмастерьем у тебя буду. Ведь хотел же
когда-то фехтованием заняться, знать бы дураку…
— Меня такая перспектива немножко радует, — сказала Анастасия, увидела,
что глаза у него стали грустными, но слово — не воробей. — А вообще — как
знать. Может, за Бугром ты найдешь кучу этих самых твоих магазинов.
— Эх, Настя… — сказал он невесело. — Слышали уж мы эти сказки про
бугор, за которым рай земной…
— И вы тоже? — изумилась Анастасия.
— Ну, по другому, конечно, а в общем — плохо я что-то верю в ваш Бугор,
за которым — реки молочные… Ну, поживем — увидим. Что, собираться пора?
Они ехали к Тракту, оставляя по левую руку встающее над лесом Солнце —
что-то в последнее время Анастасия и в мыслях не именовала его уже Ликом
Великого Бре. Два дня, вплоть до сегодняшнего утра, они ехали в этом
направлении, далеко удалились от Ничьих Земель и явно находились сейчас в
пределах Счастливой Империи — все чаще попадались пни лесосек, затесы на
деревьях с выжженными на них клеймами бортников, дворянские охотничьи
избушки, торные тропы, проложенные и исхоженные людьми. По одной такой они
сейчас и двигались не спеша, в тающем, нежном, молоч-но-сизом утреннем
тумане, делавшем лес вокруг чуточку нереальным. Они проехали меж гниющими
сплетениями высоких поваленных деревьев (когда-то здесь, скорее всего,
пронеслась буря), следуя за тропой, поднялись на вершину пригорка. И
Анастасия натянула поводья так резко, что они больно врезались в ладони. I
Там, впереди, внизу, развернувшись в шеренгу, стоял кованый отряд.
Всадник впереди и десять за его спиной. Обычные доспехи Счастливой
Империи, золотые серпы-и-молоты на шиша-ках шлемов. Облачены встречные для
битвы — на них, кроме кольчуг, еще и кольчужные штаны, перчатки, налокотники
и наголенники, лица закрыты стальными сетками с прорезями для глаз, кони
вместо чепраков покрыты такими же сетками, головы их прикрыты железными
налобниками, придающими им вид мифологических чудищ. Но ни один уважающий
себя воин не отправится на битву со щитом без герба и в плаще без родового
знака!
Воцарилась полная тишина, только изредка чей-нибудь конь переступал с
ноги на ногу, мотал головой, позвякивала сбруя, и звуки эти, такие обычные,
казались зловещими.
— Если вы не разбойники, скажите, почему стыдитесь своих гербов
настолько, что укрыли их! — крикнула Анастасия.
Передний всадник молча поднял с лица кольчужную сетку. Туг же она упала
вновь, скрывая злобную усмешку Серого Кардинала города Тюма. И Катерина
крикнула в ответ:
— Княжна Анастасия! Вынуждена тебя огорчить — твоя увеселительная поездка
завершена!
— Бабоньки-голубоньки! — заорал весело Капитан. — Ударницы мадам
Бочкаревой, шановно прошу дать дорогу!
Он ничего еще не понимал, не знал, насколько все серьезно. И уж никак не
ожидал язвительной реплики Катерины:
— Княжна, твой мальчик для удовольствия плохо воспитан, если вмешивается
в женский разговор! Где ты такого выкопала?
Несмотря на смертельную угрозу, Анастасия фыркнула, увидев лицо Капитана,
выражавшее крайнюю степень ошеломления и обиды. Он закричал уже

по-настоящему зло:
— Тетенька, а вы этой сеткой не от летающих ли вафель прикрылись?
Повелительный жест Катерины — и длинная тяжелая стрела ударила в грудь
Капитана, но тут же отлетела, расщепившись о поддетую под куртку кирасу
(которую Капитан почему-то именовал бронетюфяком). Шутки кончились. Их
будущее предсказать было нетрудно. Анастасия все же крикнула:
— Вызываю тебя на честный поединок!
— С еретиками не дерусь, — спокойно ответила Катерина. — Я их больше
привыкла лишать зубов и ноготков. Бросайте оружие. Если сдадитесь, могу и
одарить легкой смертью.
— Требую беспристрастного суда в присутствии Жрецов Тюма! — с умыслом
крикнула Анастасия.
— Обойдешься! Бросайте оружие!
— Настенька, это что, так серьезно? — тихо спросил Капитан.
— Это смерть, ты что, не понял? — тихо ответила Анастасия. — Никакик
сомнений. Никуда они нас не повезут, это ясно. Нас всех тут и положат…
— А вы двое с такой оравой не справитесь, они же по уши в броне.
Настенька, но я не могу, это ж бабы…
— Это воины, которые еще и умелые палачи, — сказала Анастасия. Не было
времени уламывать его, что-то доказывать. Она вынула меч. — Ну что же…
Ольга, умирать придется!
Внезапно конь Капитана галопом рванулся вперед, с пригорка, остановился
перед шеренгой закованных в железо Красных Дьяволят. Те враз, без приказа,
выхватили мечи. Анастасия пришпорила Росинанта и поскакала вниз, выкрикивая
родовой клич, но Капитан уже поднял автомат. Он стрелял почти в упор, ведя
стволом справа налево, дико храпящие кони взмывали на дыбы, с тяжелым стуком
рушились на землю всадники, кто-то завопил и тут же умолк. Лошадь Катерины —
без всадника, с налитыми кровью глазами — едва не сшиблась грудь в грудь с
Росинантом, и Анастасия натянула поводья — все и так было кончено.
Все. Она содрогнулась, едва сдержала тошноту, представив себе поля
сражений Древних.
Кони без седоков носились взад-вперед вдоль опушки, только один, раненый,
бился, катался по траве и кричал так, что кровь стыла в жилах. Капитан
спрыгнул на землю, что-то крича, строчил в упор, и конь уронил голову
наземь, затих. Капитан огляделся безумными глазами, увидел, что один из
всадников упирается в землю кольчужными кулаками, пытаясь встать, подбежал и
смаху всадил ему в спину короткую очередь.
Стояла тишина, несло кровавой сыростью. Капитан сидел на земле, лицо у
него было мертвое, пальцы бессознательно сжимались, разжимались, мяли ремень
автомата, не в силах его разорвать.
Анастасия осторожно опустилась на колени рядом с ним.
— Господи… Бабы же… — сказал он хрипло.
— Они бы нас убили, — мягко сказала Анастасия.
— Сам знаю. Ничего нового — или мы их, или они нас. Ну а жить-то каково?
Не думал, что опять… — Он бешено уткнулся в нее затуманенным взглядом. —
Гос-споди, ну и выпало загробное житье, не знаешь, где и хуже… — он
ухватил Анастасию за запястья. — Но ведь нельзя было иначе, правда, ну,
нельзя?
— Нельзя, — сказала Анастасия. — Успокойся, пожалуйста. Никак нельзя было
иначе.
Капитан притянул ее к себе и крепко поцеловал в губы, прижав к себе так,
словно через минуту должно было грянуть светопреставление. Анастасия не
сопротивлялась, поняла, что для него это сейчас — символ поддержки и дружбы.
Стояла на коленях, уронив руки, замкнутая в мертвую хватку его ладоней, и в
голове у нее был полный сумбур, который она ни за что в жизни не смогла бы
рассудочно разложить на отдельные чувства и мысли. Но что-то с ней
определенно происходило, что-то умирало, что-то рождалось. Решительная и
бестрепетная княжна Анастасия, герой доброго десятка междоусобных войн и
доброй сотни поединков, была сейчас маленькой девочкой в стране диковинных
снов. Но никогда в жизни никому не призналась бы в этом.
Потом Капитан отпустил ее. Анастасия посмотрела на него растерянно и
грустно. Хотелось что-то сказать, но не было нужных слов.
Могилу они рыли мечами, все трое, не сговариваясь.
Верстовой столб 11
Славный город Тюм, форпост цивилизации
Ты женщина — а это ветер вольности,
рассеянный в печали и любви…
Ю. Кузнецов
Явление Капитана славному городу Тюму оказалось задачей нешуточной и
хитромудрой. Объявить его амазонкой не было возможности — точнее, не было
для него доспехов. В своем обычном наряде он показаться бы не смог —
уверенно можно предсказать, что был бы принят то ли за подозрительного
бродягу, которому не место в компании рыцаря с оруженосцем и в приличном
трактире, то ли… (когда Капитан узнал, что мог быть сочтен мужчиной
легкого поведения, прибившимся к странствующему рыцарю, выражение его лица
описанию не поддавалось). В любом случае — обильная пища для пересудов и
сплетен. Пришлось изрядно поломать головы. Выход в конце концов нашелся —
Капитана обрядили в подходящие по размеру джинсы, найденные во вьюке одного
из Дьяволят, и там же отысканную великолепную алую рубашку с золотыми
застежками. В этом же вьюке отыскалось драгоценное ожерелье (судя по всему,
покойный Дьяволенок собирался показать себя в Тюме и пофорсить). Ожерелье
Капитан не хотел было надевать — но Анастасия с Ольгой растолковали ему в
конце концов, что это и есть знак несомненной принадлежности к сильному
полу. На пояс ему повесили два кинжала, через плечо — перевязь с рогом.
Критически обозрели труды рук своих и остались довольны. То, что нужно. На
взгляд непосвященного — рослый и сильный женоподобный слуга, то ли ловчий,
то ли псарь. Такие иногда попадаются среди мужчин. Решили, что псарь.
Капитан не протестовал. Его вещи тщательно укрыли во вьюке.
— Теперь — как себя вести, — наставляла Ольга. Анастасия стояла тут же и
посмеивалась. — На мужчин нужно смотреть немножко свысока.
— Это-то я смогу, — пообещал Капитан. — На ваших-то хомяков…
— С женщинами держись на равных. Ухаживать за собой не позволяй. Не
позволяй вольностей.
— Это каких? — поинтересовался он.
— Ну, хлопнет тебя какая-нибудь по заду и скажет, как ты ей нравишься. —
Она звонко расхохоталась — Капитана вновь перекосило. — В этом случае —
держаться без тени смущения.
— Боюсь, это у меня прекрасно получится — без тени, — заверю! Капитан. —
А мне ей ответить такой же любезностью можно?
Они переглянулись, и Ольга кивнула:
— Вообще-то можно. Только учти — не перегибай палку! Ты во многом,
согласно роли, равен женщинам, но ты все-таки не женщина, так что держись
поскромнее. А лучше всего — пореже нос из комнаты высовывай.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Анастасия

ФАНТАСТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Бушков: Анастасия

— Что-о? — Тор взял ее за подбородок. В его улыбке изумление мешалось с
растерянностью. — Откуда ты знаешь, что такое радар?
— Я понятия не имею, что это такое, — безмятежно сказала Анастасия. —
Просто…
Дверь распахнулась, Капитан кошкой скользнул внутрь, аккуратно прикрыл
дверь за собой, приятно улыбнулся Тору, как ни в чем ни бывало, словно так и
надо себя вести. Блеснули зубы из-под выгоревших усов:
— Аллах акбар, начальник…
Он был уже без плаща. В своей зелено-пятнистой одежде, с гранатами, ножом
и свернутой веревкой у пояса, с автоматом на плече, он являл собой настолько
несовместимое с этим миром, земным и небесным, с этой роскошной спальней
зрелище, что Анастасия ничуть не удивилась выражению лица Тора. Она
рассмеялась, звонко и весело.
Оцепенение хозяина длилось миг. Тор напрямик, прямо через постель ринулся
к стоящему около нее с другой стороны вычурному шкафчику, бежевому с
золотом. Автомат Капитана брызнул коротким грохотом ему наперерез, и дверцы
шкафчика треснули, взлетели щепки, а Тор мгновенно отскочил к стене,
прижался к ней спиной, пригнулся.
Несомненно, он знал, что такое автомат. Его лицо стоило бы запечатлеть на
холсте — сложная смесь ярости, страха и недоумения.
— Ляг на пол, — ласково, будто непослушному малому ребенку сказал ему
Капитан и усмехнулся совсем неласково. — На животик ляг. А рученьки
блудливые за спиной сложи. Ну?
В мертвой тишине Тор выполнил приказ. Анастасия связала его
добросовестно, хитрыми военными узлами, присела на постель, в самом деле
мягчайшую. Капитан перевернул Тора на спину, подтащил к стене и усадил на
пол. Сам сел рядом с Анастасией, зажал автомат меж колен. Достал сигарету.
— Предпоследняя, — сказал он грустно. — А там — хоть повторяй подвиг
Колумба ради табачку… Как самочувствие, курбаши? У вас, кстати, курево
имеется?
— Что все это значит? — спросил Тор сквозь стиснутые зубы. — Что это
вообще такое? Как это? Такая одежда только в древности…
— Да я сам удивляюсь, — утешил его Капитан. — Ну, офицер. Ну, из
прошлого. Раз в жизни чего только не случается. Думаешь, я понимаю, что и
как?
— А эта стерва? — Тор метнул в сторону Анастасии бешеный взгляд. —
Го-осподи, ну, стерва, надо же…
— Одну минуту, — сказал Капитан. — Хоть ты и пленный, сучий потрох, но
если ты еще раз оскорбишь мою любимую женщину, будет ого-го и ай-яй-яй.
Ба-алыпой ай-яй-яй. Извинений не слышу?
— Извините, — сказал Тор с величайшим усилием.
— Молодец. Цивилизуешься на глазах. Надеюсь, ты уже понял, что с
эротическими планами покончено? А посему отвечай как на духу: может сюда
кто-нибудь заявиться непрошенно? Между прочим, для тебя этот вопрос
принципиальный: если, паче чаяния, нас тут обложат, я тебя первого…
— Сюда никто не придет, пока я не вызову, — хмуро сказал Тор. — Я так
распорядился…
— Отлично. В таком случае поговорим о высоких и высокоумственных
материях.
— Интересно, почему вы так уверены, что я буду с вами разговаривать? —
оскорбительная вежливость оставалась единственным оружием Тора.
— А почему ты так уверен, что я с тобой буду церемониться?
Несколько мгновений длился немой поединок взглядов. Анастасия устало
откинулась на подушки и не вмешивалась.
— Я не с самой веселой войны сюда угодил, — сказал Капитан тоном, от
которого даже Анастасии стало неуютно. — И все, что мне о тебе известно,
позволяет думать, что сволочь ты порядочная. А к сволочам у меня счет. И за
людей я их не считаю. Так что отвечай на вопросы и не пыжься. Ясно?
— Ясно, — сказал Тор. — Но позвольте тогда и мне задать несколько
вопросов? Вы в самом деле из прошлого?
— Из оттуда. У вас тут полно самых дурацких чудес. Однажды одно из них не
так сработало.
— А она?
— А она — она и есть. Княжна Анастасия. Хороший человек, между прочим.
Доволен? Тогда продолжим наш КВН. Значит, орбитальных станций ровно десять?
Не нужно лишний раз изумляться, отвечай на вопрос. Десять?
— Десять. Общая численность населения около сорока тысяч человек.
Собственно, это не станции, это целые города…
— И не надоело вертеться на орбите?
— Дело вкуса, — хмуро сказал Тор.
— Теперь поговорим о ракетах. Это ведь ракетные шахты неподалеку отсюда?
С какой-нибудь серьезной начинкой, а? Теперь подумаем вслух. Имеется Луна,
которая вскоре упадет на Землю. Имеется стартовая площадка для множества
ракет с серьезной начинкой. Как это меж собой увязать? Не вытекает ли
отсюда, что эти ракеты должны.быть направлены на Луну, чтобы перевести ее на
безопасную орбиту?
На этот раз молчание длилось дольше. Наконец Тор с трудом выговорил:
— Не могу не признать, что голова у тебя работает…
— Да ерунда, — сказал Капитан. — Анализ информации и логика. А о проектах
перевода Луны на другую орбиту таким вот образом в мое время писали
популярные журналы для подростков. А теперь переходим к главному: почему ты,
имея под рукой все средства предотвратить падение Луны, уверял, что падение
неизбежно? — Он рванулся с постели, Тор от неожиданности шарахнулся,
треснувшись затылком об стену: — Отвечать! Быстро! Почему?
— Потому что такого эксперимента никак нельзя было упускать, — сказал Тор
быстро. — Падение Луны или ее проход на минимальном расстоянии от Земли,
возможность наблюдать это своими глазами — да за это можно продать душу
черту! Станции можно увести на безопасные орбиты, они могут отдаляться
достаточно далеко. И мы решили…
— Ты хочешь сказать, что тебе было поручено отбросить Луну, а ты решил
этого не делать? Ну и сволочь же ты, доцент, я тебе скажу…
— Бранные слова — это категория, для данного случая бессмысленная, —
сказал Тор. — Речь идет о таком количестве бесценной информации, которое
оправдывает все издержки.
— Люди тоже в издержках числятся?
— Господи, как вы не понимаете? — сказал Тор. Анастасия видела, что он не
сердился — он совершенно искренне пытался объяснить тупице-собеседнику некую

высшую истину, — Какие люди? Эти болваны, что поклоняются пяти звездам? Те
идиоты, что копают бесконечный канал? Другие дикари? Да все они, вместе
взятые, не стоят Эксперимента. Не смотрите на меня так. Я не выродок. Я
ученый. Здесь, на станции, есть люди, разделяющие мои взгляды. Есть такие и
там, — он задрал голову к потолку. — К тому же часть дикарей уцелеет. Луна,
по расчетам, должна упасть в Индийский океан, пострадают только прибрежные
районы, в глубине континентов могут и сохраниться отдельные племена, хотя
им, вправду, придется неуютно… Но наука получит бесценную информацию. Одно
изучение гравитационных полей при взаимодействии…
— А голову тебе не оторвут потом?
— Как сказать… — кажется, ему даже понравилось говорить откровенно. —
Есть еще один нюанс. После перевода Луны на другую орбиту замышлялось
переселить наконец население станций на Землю. Но есть люди, которым это не
Нравится. Что станется с нашим обществом, когда оно покинет свои компактные
миры, которыми так легко управлять, безопасные миры, и очутится внизу, где
столько соблазнов и дикарей? Для блага людей их лучше держать на орбите.
— Ах, во-от что еще… Ну, поздравляю. Не просто сволочь, а законченный
козел. Ну, хватит. — Капитан присел перед ним на корточки. — Не вижу смысла
продолжать диспут. Сейчас мы с тобой поедем на КП, поговорим с дежурной
сменой и устроим красивый старт всех здешних игрушек. Усек?
— Вы с ума сошли! Это невозможно…
— Я не Таська, мне ты мозги не запудришь, — сказал Капитан с улыбкой. —
Это она не знает, что такое баллистические с постоянной целью. Падение Луны
ожидается через считанные недели, ты сам говорил. Ракеты размещены здесь
исключительно для удара по ней. Значит, все рассчитано-просчитано на шесть
ходов вперед, и давно, и пакеты соответствующих программ давно в
компьютерах. Не столь уж сложные манипуляции потребуются, чтобы сыграть
старт неделькой раньше, такая вероятность не может не быть предусмотрена…
Я предпочитаю думать о людях хорошо. Вряд ли у тебя, гада, столько
подручных, чтобы захватить контроль буквально над всем. Я правильно
излагаю?
Тор молчал — кажется, силился порвать веревки. Мускулы напряглись, лоб
покрылся испариной.
— Все правильно, — удовлетворенно сказал Капитан. — Если я и ошибаюсь, то
в мелких деталях — эк, как тебя корежит… А потому мы сейчас пойдем в
бункер, и поговорим с народом.
— Никогда, — сказал Тор хрипло.
— Прямо сейчас. У меня нет времени будить твою сознательность, крепко
дрыхнет. И читать мораль некогда. Поэтому расклад простой. Или ты все
сделаешь, как миленький, или… — Он шепнул что-то Тору на ухо. — Или у вас
медицина такая, что назад пришьет? Нет, дергаешься…
Анастасия видела, как страшно побледнел Тор, но ей ничуть не было его
жаль.
— Да вы… — пролепетал Тор.
— А со сволочами так и надо. Встанем-ка на ножки… — Капитан поднял Тора
и утвердил его на ногах. — И пойдем делать фейерверк. Согласия уже не
спрашиваю — на морде написано, что тебе эти причиндалы дороги как память.
— Должен вас предупредить, — сказал Тор. — Там в самом деле есть люди,
которые никогда не пойдут за мной. Но есть и такие, которые во всем со мной
согласны. И они вооружены.
— Детали обсудим по дороге. Кстати, чем они могут быть вооружены, что у
тебя там? — Капитан распахнул исковерканную дверцу, заглянул в шкафчик. —
Довольно паршивый люгер, я-то думал, бластер какой-нибудь. Оно и понятно — к
чему вам там, у себя, совершенствовать оружие? Постой пока у стеночки, как
двоечник в углу…
Он взял Анастасию за руку и вывел из спальни. Заглянул в глаза:
— Все поняла?
— Главное, — сказала Анастасия. — Я с тобой пойду.
— И по-русски вспомнив мать, рухнул капитан… Не смеши меня, Настенька,
милая, я в тебе не сомневаюсь, но для такого боя ты совершенно не годишься.
Абсолютно. Только помешаешь. Надо мне одному. Ну? Ты же рыцарь, ты же все
понимаешь, так что не будем спорить, ладно?
В ней взвихрилось негодование, она собиралась было сердиться и спорить.
Но посмотрела ему в глаза и опустила голову. Он был прав.
— Хорошо, — сказала она тихо.
— Умница, забери вот пистолет на всякий случай, пригодится. И если что,
уходи в Китеж. Даже если… там, наверху, проведут следствие, вскроется все,
ракеты все равно уйдут, а так они могут и не взлететь… Со своей пищалкой
ты через защиту пройдешь. А лучше всего уходи сейчас.
— Нет, — сказала Анастасия, глядя ему в глаза.
— Ладно. Только не вмешивайся. Эх, времени нет, этот сукин кот
расслабиться не должен… — Капитан притянул ее к себе, поцеловал,
отстранил, заглянул в глаза. — Между прочим, меня зовут Алексей.
Анастасия стояла возле клумбы с яркими неизвестными цветами, меч снова
был у нее на поясе. Она смотрела, как уходят к низкому серому куполу две
фигурки. Та, что впереди — со связанными руками. Вот раскрылась выпуклая
гнутая дверь, вот они исчезли внутри, и дверь захлопнулась за ними. Минуты
ползли медленно, как облака в безветренный день.
Анастасия уже разуверилась полностью в существовании богов, но сейчас
молилась — земле и ветру, огню и воде, молилась истово, горячечно, чтобы все
удалось, чтобы остался жив ее любимый, чтобы мир был спасен. То ли слухом,
то ли сердцем она почуяла в тягостной тишине короткую -автоматную очередь. И
еще одну. И выстрелы взразнобой. Потом все стихло, очень долго ползли
нескончаемые минуты, всхрапывали за спиной кони, тянулись по небу белые
облака.
И вдруг в спокойном воздухе, насыщенном ароматами неизвестных Анастасии
цветов, загремел, уносясь к горизонту, железный, нечеловеческий голос:
— Стартовая готовность! Всем покинуть зону выхлопа! Отсчет! Восемнадцать,
семнадцать, шестнадцать…
Как это понимать, победа это или конец всех надежд, Анастасия не знала.
Не сводя глаз с купола, она завороженно слушала железный голос, называвший
все меньшие, все меньшие числа, и завершившийся непонятным криком:
— Зеро!
И — загремело. Грохот раздался где-то внизу, в недрах земли, словно
рвались из неволи к солнцу и свету неведомые исполины, грохот накатывался
тяжелыми упругими волнами, наплывал, заливая все вокруг, и вот уже весь мир
стал грохотом и громом, и это было настолько страшно, что Анастасия даже не
могла испугаться — весь мир, включая ее, и так стал страхом. Она застыла, в
лицо дунул порыв горячего ветра, и там, далеко впереди, в грохоте, в
пульсирующем гуле, в растущих облаках тяжелого густого дыма поднялись над
землей черные высокие башни. Они взлетали все выше и выше, оставляя за собой
широкие, белые, пушистые полосы — словно диковинный лес деревьев-великанов
вдруг умчался в небеса» волоча за собой свои хрупкие корни.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Умереть впервые

ФАНТАСТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Константин Бояндин: Умереть впервые

следовательно, они живы. Магия оказалась бессильна — следовательно, нужна хитрость.
Самая обычная житейская хитрость.
Надо подумать, что предпринял бы Даал… и, возможно, Таилег. И расспросить
неожиданную знакомую последнего, Арлиасс. Сейчас она знает о юноше больше всех.
С этими мыслями она заснула. Таилег толкнул тяжелую дубовую дверь, и та
бесшумно отворилась. В крохотной каморке за ней стоял старинный стол, за которым
сидел, погруженный в чтение каких-то бумаг, приземистый седеющий мужчина.
Он вопросительно поднял глаза на посетителя.
— Прошу меня извинить, молодой человек, — сказал он подчеркнуто вежливо. —
Вероятно, вы ошиблись дверью. Кого вы ищете?
Таилег уселся напротив и сказал, глядя в пронзительные серые глаза:
— Я ищу Мастера здешней Гильдии, — и изобразил три условных знака, один из
которых должен был помочь ему побыстрее уговорить недоверчивых собратьев по
профессии.
Если, конечно, интуиция его не подвела.
— Не понимаю, — ответствовал сухо его собеседник. — Гильдия? Какая Гильдия?
Вы, несомненно, ошиблись дверью. Не тратьте зря мое и свое время, молодой человек.
И недвусмысленно поднялся, в упор глядя на своего незваного гостя.
— Я могу назвать несколько имен, — отвечал Таилег, не двигаясь с места. —
Скажем, Леглар Даал.
тяжело опустился в свое кресло.
— Даал, значит. — Он задумчиво почесал подбородок. — Это уже интересно. И что
Даал?
— Я его хорошо знаю, — было ему ответом. — Сегодня мы вместе прибыли в
Оннд. Теперь вы согласны меня выслушать?
— Вне всякого сомнения, — заверил его . Где-то зазвенел колокольчик, и
юноша ощутил, что в комнате они уже не одни. — Дело в том, что сегодня утром тело
Даала было найдено рядом с пристанью. Я жажду услышать от вас какие-нибудь
подробности, дорогой друг.
Глаза его стали безжалостными, а от былой медлительности не осталось и следа.
Мохнатые лапки вновь прикоснулись к мозаике.
.
.
.
Легкие шаги быстро замерли вдалеке. Таилег побледнел, и его собеседник
удивленно приподнял брови.
— Даал? — сглотнув, спросил Таилег и попытался подняться. Чья-то рука
опустилась ему на плечо и заставила сесть назад. — Как это случилось?
— Это хороший вопрос. Однако я думаю, что задать его должен я. Иначе как
объяснить, что вы появляетесь тут, словно это самое обыкновенное дело? Кто вам
сообщил, где я нахожусь?
— Угадал, — ответил Таилег мрачно.
— Ясно, — насмешливо отозвался Магистр. — На каждом углу, само собой
разумеется, висят указатели к моей резиденции.
— Я не вру. — И сумрачный взгляд Таилега встретил жесткий и недобрый взгляд
серых глаз. Молчание на миг воцарилось в каморке.
— Мне нужна помощь, — произнес Таилег. — У нас… у меня, — поправился он, —
большие неприятности. Я готов заплатить.
Магистр отпрянул назад и встал неподвижно, оценивающе глядя на своего коллегу.
— Что-то в тебе есть, приятель. — Он тяжело опустился за стол. — Я не верю, что
ты ничего не знаешь о смерти Даала, запомни это. Но раз тебе нужна помощь — что ж,
вот тебе задание. — Он протянул Таилегу, не глядя, листок тонкой бумаги. — Порвешь,
как прочитаешь. Здесь же.
— И что тогда? — Слова давались с большим трудом. Даал мертв? Нелепица! Кто
на корабле мог желать его смерти?
— Тогда мы снова встретимся здесь. — Магистр посмотрел на хронометр. — У
меня мало времени, коллега. Кстати, вы забыли представиться.
— Аррад. — Таилег назвался именем, под которым был известен Гильдии
Киншиара.
— Вот и прекрасно. Давай, Аррад, либо соглашайся, либо проваливай.
Огромным усилием воли Таилег собрал разбежавшиеся мысли и принялся вникать
в детали задания.
— Приятель, — торопливый и немного испуганный голос донесся до ушей Таилега
вместе с осторожным стуком подкованных подошв, — пару слов, приятель.
Таилег обернулся, сжимая кинжал в руке. Позади него стоял сгорбленный человек,
скрывающий лицо под капюшоном старого и грязного плаща.
— Кто бы вы ни были, приятель, — шепотом произнес он, озираясь, — бросьте эту
затею. Вам дали мертвое дело.
на жаргоне Гильдии означало заранее проигрышное. Такое было в ходу.
Мертвые дела поручались либо зарвавшимся, либо неугодным членам Гильдии. Целью
мертвого задания, как правило, было что-нибудь безнадежное — непреодолимая,
смертоносная ловушка, хороший отряд стражи, а то и просто аккуратный донос и пара
стражников, что брали неудачника с поличным.
— Магистр велел тебе проверить мои нервы? — осведомился Таилег. Он не очень-
то верил этому неизвестному, но мурашки поползли по его спине. Как будто логично.
Либо он преодолеет западню — и тогда будет оправдан для Гильдии, в каких бы
преступлениях против нее ни обвинялся, — либо сгинет.
Оба исхода Магистра устраивают.
— Магистр тут ни при чем. — Человек оглянулся. Ночь царила на улицах Оннда
безраздельно, и ничто не нарушало пустынность улочек. — Тут что-то нечисто. Я сегодня
видел Магистра Даала, он спешно исчез из города.
— Врешь. — У Таилега пересохло в горле.
— Клянусь Владыкой. — Неизвестный сделал торопливый жест. — Так что вам
попросту подписали приговор.
— С чего это вдруг такая забота? — подозрительно спросил юноша. Очень уж не
хочется влезать в долги к подобным существам.
Существо протянуло ему аккуратно сложенную записку. Таилег развернул ее.
Почерк, несомненно, принадлежал Даалу — и в конце стоял условный знак, которым он,
Даал, всегда обращался к своему ученику.
— Ясно. — Таилег сложил записку и отправил ее в карман. — Что я должен тебе?
Неизвестный отпрянул, словно перед ним стоял демон с окровавленными клыками,
и испуганно пролепетал:
— На ваше усмотрение, господин. Даал велел передать на словах — берегитесь.
За вами обоими снова охотятся.
— На. — Таилег сунул незнакомцу золотой самородок, и того словно сдуло ветром.
Таилег возобновил свой путь по темным улочкам, и тут до него дошло, отчего его

собеседник так перепугался.
На улице было темно, но Таилег прочел записку, не зажигая огня.
* * *
— Кинисс?
— Да. — Она очнулась от транса и несколько раз моргнула, возвращаясь в
физическое тело. — Что случилось?
— Донесения из городов.
Секретарь терпеливо ждал, пока рептилия пролистывала ворох бумаг и
просматривала, прищурившись, жемчужно-белые шарики килиана. Неожиданно она
вздрогнула.
— Вот он. — И указала когтем в строку одного из сообщений.
Там говорилось о странной смерти туриста, тело которого выловили в гавани
Оннда. По описанию выходил Даал.
— Даал, — задумчиво повторил секретарь. — Тот, который уже однажды вроде бы
погибал?
Кинисс кивнула и сложила ладони вместе (добрый знак, отметил секретарь).
— И сейчас он все еще жив. Страж Моста не встречал его. Он среди живых — и его
ученик где-то рядом. Направляйте всех в Федерацию и предупредите тамошнее
правительство. В городе тихо?
— Все спокойно, — подтвердил секретарь. Потребовалось немало усилий, чтобы
остановить панику и многочисленные слухи о конце света. После недавних событий город
был на грани массового бегства.
— Превосходно. Сообщайте мне об Оннде как можно чаще.
Секретарь кивнул и удалился.
* * *
— Вот ваша ваза, — произнес Таилег вместо приветствия, стремительно распахнув
дверь вечерней резиденции Магистра. После чего осторожно поставил невероятно
красивую вазу — вероятно, похищенную давным-давно из какого-то могильника, и уселся
рядом.
— Клянусь всеми… — Слова Магистра застряли у него в горле. По всем признакам
этот молодой наглец должен был быть уже мертв. Купец, который бросил вызов Гильдии,
слов на ветер не бросал — и неугодные Магистрам воры один за другим становились
жертвами хитроумных защитных конструкций.
И вот теперь, три года спустя, этот никому не известный юнец приносит ему вазу, за
которую князь Лерея обещал два миллиона золотых…
— Взял что-нибудь еще? — буркнул Магистр, вращая вазу в руке и не веря своей
удаче. Юноша только загадочно улыбнулся.
— Теперь ваше слово, — произнес Таилег тихо, и Магистр отметил, что тот
чертовски устал. Немудрено.
— Поздравляю вас со вступлением в Гильдию Оннда. — Ритуальные слова
давались Магистру не без труда. — Завтра, на пристани, вас встретит наш представитель
и препроводит вас, куда вам потребуется. Инструменты, одежда и прочее будут
доставлены вам в гостиницу.
— Благодарю, Магистр. — Таилег поклонился своему коллеге и ушел — на сей раз
с достоинством и не хлопая дверью.
Тут же другой силуэт, легкий, словно ветер, проскользнул через другую дверь и
уселся напротив начальника Гильдии Старого Города.
— Рассказывай, что видел, — коротко велел Магистр и налил себе стакан легкого
киншиарского.
— Мы так не договаривались. Магистр, — зашептал тощий и изморенный на вид
человек. — Вы сказали, что я должен следить за человеком, а не за демоном. — Руки у
вновь прибывшего дрожали.
Магистр молча поставил перед ним второй стакан и вопросительно поднял брови.
— Магистр, его же ничего не берет, — продолжил тощий горячим хриплым
шепотом. — Две отравленные иглы! ! Я думал, его пополам перекусит!
Удавки и все прочее — он просто шел через них и не обращал внимания. — Тощий время
от времени озирался, словно дьявол стоял за его спиной, расставив когтистые лапы.
— А сигнализация? — недоверчиво спросил Магистр.
— Он ее снял, и не спрашивайте меня как. Это не человек, Магистр! В темноте
видит, как кошка! Чует все за милю! Сделайте одолжение, отошлите его подальше из
города!
— Если все это правда, то этот Аррад — просто сокровище, — задумчиво сказал
Магистр, яростно чеша свой затылок. — Успокойся, недоумок. При нем нет ничего
магического. Никаких талисманов не носит. В гостинице его никаких штучек тоже не
нашлось. Так что зря пугаешься.
— Вы его не видели, а я видел, — угрюмо сообщил тощий, осушая третий стакан.
Говорил он теперь совсем членораздельно и уже не озирался при каждом шорохе.
— Все мы смертны, — глубокомысленно заметил Магистр. — А все прочие, к
твоему сведению, и увидеть-то эту вазу не смогли. Так что перестань дрожать. Если он и
дальше сможет так работать — мы все наконец займемся делами поприличней.
— С чего вы взяли, что он будет на нас работать?
— Интуиция. Он не потребовал за вазу ничего, а прием у клериков обойдется ему
самое большее в четыреста монет. Он не дурак — по глазам видно — и я тоже. Надо
будет попросить его поработать учителем. — Магистр налил себе еще вина и откинулся в
кресле. — Старею уже, пора на покой. Да только из вас замена — как из волка пастух.
Держи. — И он кинул тощему увесистый мешочек. Тот принял его с благодарностью. — А
это, — Магистр кинул второй мешочек, более увесистый, — положишь на его счет в банке
Двух Золотых Листьев. Смотри не перепутай.
— Слушаюсь, — Тощий подобострастно поклонился и исчез.
— Гильдия тоже ценит специалистов, — сказал, ни к кому не обращаясь. Магистр и
был отчасти прав.
* * *
Жизнь потекла веселее, но депрессия все сильнее наваливалась на Таилега.
Беспокоиться было вроде бы не о чем. Трое весьма высокопоставленных
священников осмотрели его и провели обряды снятия проклятия;
Гильдия теперь смотрела на него с обожанием;
Даал был жив, и впереди был Золотой Праздник — говорят, совершенно
незабываемое действо, после которого можно и умереть спокойно.
Вдобавок он был теперь богачом. Самородок к нему не возвращался, но на счету у
Таилега теперь было шестьдесят тысяч золотых. На сорок лет распутной жизни. Четыре
раза он выполнял сложнейшие задания, и Раддарри стал его лучшим другом.
Магистр знал свое дело — банк Двух Золотых Листьев имел свои отделения во
всех крупных городах Ралиона. Наземных, естественно. Так что за неделю Таилег стал
человеком обеспеченным и — в определенных кругах — знаменитым. Что еще надо?
Но его стало мутить при виде коллег-воров и людей вообще, а одиночество
приносило только временное облегчение. Странный образ преследовал его — озеро, на
дне которого некогда разверзлась бездонная пропасть. Сухая плоская пустыня,
изборожденная трещинами, у которых не было дна.
И обжигающий жар, вырывавшийся из этих трещин. Неприятный, сухой, зловонный
жар.
Накатывало на него редко, но Таилег старался держаться подальше от людных
мест. Посетил все храмовые сооружения, прочие посетители которых не замечали его;
сходил во Дворец Мысли, где всерьез заинтересовался потрясающей мощью, таящейся в

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Анастасия

ФАНТАСТИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Александр Бушков: Анастасия

Ольга без нужды поправила ему ожерелье и, не сдержавшись, одарила столь
откровенным взглядом, что Анастасия ощутила легкий сердечный укол. Но
Капитан большого внимания на этот взгляд не обратил — слишком возбужден был
и раздосадован процедурой подыскивания ему должной роли, и у Анастасии
отлегло от сердца, но рассердиться на себя за эти мысли она, понятно, не
забыла — увы, это на сей раз было отмечено печатью чего-то устоявшегося,
привычного и потому потерявшего толику неподдельной серьезности. Скорее
поднадоевший обряд — сердиться на себя…
— Девочки, — сказал Капитан едва ли не жалобно, — а нельзя ли нам будет
побыстрее из города убраться?
— Конечно, постараемся, — сказала Анастасия. — Закупим припасы — и больше
нам там делать нечего.
В Тюм въехали мирно, без всяких недоразумений выполнив в воротах
традиционный ритуал ответов на вопросы стражи (теперь Анастасии он казался
невыносимо глупым).
Капитана в городе занимало решительно все, это ведь был первый увиденный
им город нынешнего мира. Он пялился на окружающих так, что Анастасия
тихонько его попрекнула — могут принять за деревенщину, в жизни не видевшего
города, а для рыцаря иметь такого слугу не очень-то почетно. Капитан сказал,
что в этом городе ему тоже не больно-то хочется выглядеть деревенщиной, и
стал держать себя сдержаннее. Зато подмигнул смазливой пекарю, стоявшей
перед своей лавкой. Заметив неудовольствие на лице Анастасии, осведомился,
не роняет ли и сей поступок достоинство слуги странствующего рыцаря и самого
рыцаря. Анастасия сухо ответила: ничуть. Капитан принялся насвистывать с
непроницаемым выражением лица. Правда, оно у него заметно изменилось, когда
Капитан узрел пять звезд, сиявших над храмом Великого Бре, — он выразился
кратко, неизвестными Анастасии словами. Судя по тону, к украшению языка
Древних они принадлежать никак не могли.
Остановились в «Голубом драконе», где каждый, понятно, получил комнату
соответственно своему сословию. Комнаты Ольги и Капитана были рядом, а
лучшие покои для рыцарей оказались в другом крыле, чему Анастасия не
обрадовалась — предпочла б иметь Капитана на глазах. То, что он будет на
глазах у Ольги, ее не вполне успокаивало и устраивало.
Что и как ему предстоит врать насчет своей службы, жительства и всего
прочего, они с Ольгой дотошно объяснили. Вопреки ожиданиям Анастасии,
решившей, что он засядет в комнате, он вел себя с военным нахрапом,
совершенно по-свойски — сразу после обустройства и завтрака преспокойно
замешался в толпу незнатных постояльцев, оруженосцев, конюших и ловчих,
бивших баклуши во дворе, в ожидании Приказов своих рыцарей. Там он, как
легко было предположить, оказался единственным мужчиной, но ничуть этим не
смутился. Анастасия долго не усидела в своей комнате и вскоре стояла на
галерее, притворяясь, будто не обращает никакого внимания на шумный двор.
Она видела, как Капитан быстренько обыграл в орлянку двух конюших, а выигрыш
тут же употребил на пиво для всей честной компании — к шумному восторгу
болтавшихся во дворе. Притащили несколько пенившихся кувшинов, появились
глиняные кружки. Капитан устроился на низком бочонке у распахнутых настежь
ворот (Анастасия поджала губы, видя, что Ольга уселась рядом), взял у
кого-то гитару и затянул странную песенку:
Вдоль обрыва, по-над пропастью,
по самому по краю я коней своих нагайкою
стегаю-погоняю — что-то воздуху мне мало,
ветер пью, туман глотаю.
Чую с гибельным восторгом — пропадаю!
Пропадаю!
Видно было, что играть и петь он умеет. Ольга завороженно слушала его,
подперев подбородок сжатыми кулаками, окружившие их притихли, а Капитан
склонив голову набок, с грустным и отрешенным видом перебирал струны:
Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее! Не указчики вам кнут и плеть…
У Анастасии странно защипало в глазах, она ощутила непонятное стеснение в
груди и невольно шагнула было назад, в глубину галереи, но тут же
придвинулась к перилам, внимательно слушала. Отвлеклась на стук копыт.
По улице проезжала шагом блестящая кавалькада — яркие рубашки, синие с
красным, желтые с белым, зеленые, розовые. Анастасия фыркнула и поморщилась.
Княжна Тюма Ирина имела среди рыцарей самую скверную репутацию — к ней
относились со смесью насмешки и тихого презрения. Прежде всего, она была
прямо-таки вызывающе мужественна — хрупкая фигурка, руки не способны
удержать даже шпагу, не говоря уже о боевом мече. И потому она в жизни не
помышляла о рыцарских шпорах, что опять-таки вызывающе подчеркивала. И свиту
подобрала себе под стать — вечно окружена тоненькими красавицами из знатных
семей, чьи пальчики прямо-таки унизаны перстнями с огромными самоцветами;
все увешаны золотыми цепочками, браслетами, даже на головы присобачили
(точнее не скажешь, презрительно подумала Анастасия) золотые обручи. Зато
слуги, доезжачие, ловчие — мужчины, как на подбор, крепкие и сильные. Об
этом странном княжеском дворе, где мужчины и женщины противоестественно
поменялись ролями, сплетничали столько, что пересуды в конце концов
наскучили и почти сошли на нет. (Одно время болтали даже, что Ирина
раздобыла где-то единственный уцелевший манускрипт с рисунками древних
платьев, велела их сшить и устраивает ночные оргии, где в этих платьях
щеголяет.) И это — пограничное княжество, рубеж и оплот, которому сам
Великий Бре велел вести жизнь еще более строгую и суровую, чем в серединных!
Или это какой-нибудь вредный ветер дует с закатной стороны, что означает:
там, на закате, все же… Тьфу, что за мысли!
Естественно, рыцарство в княжестве Тюм переживало упадок — чего иного
ожидать при такой княжне? Поговаривали, что и в императорском дворце
положением дел в Тюме весьма недовольны. Втихомолку ждали громов и молний,
именного Постановления — указа о немилости с большой императорской печатью.
Счастье еще, что Серый Кардинал Тюма была женщиной властной и энергичной. На
ней, похоже, княжество и держалось, ее стараниями карающий гром
Постановления пока что не грянул.
Сейчас вся эта попирающая законы естества компания медленно приближалась
к распахнутым настежь тяжелым воротам «Голубого дракона». Ярко одетые,
увешанные драгоценностями женщины и мужчины под стать Капитану впрочем, эти
тоже не пренебрегали драгоценностями и пышными одеждами. Даже собаки у них
были — не крупные боевые псы, а поджарые изящные борзые в золотых ошейниках.
«Скорее всего, и насчет платьев не врут», — подумала Анастасия. Она,
конечно, презирала Ирину, но интересно все же — какие они, платья? Просто
любопытно. В целях познания. Женщин на улицах древних городов, которые

показал волшебник-ничтожество, она не успела рассмотреть толком, и их
нарядов тоже.
Ирина остановила своего чалого напротив ворот. Собравшаяся вокруг
Капитана компания особой почтительности не проявила — поклонились небрежно,
далеко не все. Подлинного рыцаря это привело бы в справедливую ярость, и он
не преминул бы отходить их плеткой, но мыслимо ли ожидать такого от
белокурой притчи во языцех? Конечно же, Ирина Даже не почувствовала себя
уязвленной. Сидела на коне, поигрывала тройной цепочкой на груди и бесстыже
пялилась Капитана, а тот, сердито отметила Анастасия, разглядывал ее вполне
благожелательно. Анастасия невольно сжала рукоять меча. Впрочем, этой
белобрысой кошке — и глаза-то зеленые, кошачьи — хватило бы доброй
оплеухи…
— Это новый менестрель? — промурлыкала Ирина. — Почему же я о нем не
знаю? Любезный, ты, скорее всего, не знал, что при нашем дворе умеют ценить
подлинное искусство?
Капитан прижал струны ладонью и учтиво поклонился:
— Простите невежду, ваше великолепие. Мы люди темные, право, не слыхали
про ваши вернисажи…
Будь на месте Ирины кто-то другой, столь наглый ответ, да еще сдобренный
непонятными словами, мог бы Капитану дорого стоить (Анастасия охнула про
себя, потом мысленно же хлопнула себя по лбу — знать бы заранее, что он
умеет играть и петь, менестрелем его и следовало объявить! Тогда любая
промашка сойдет за чудачество, у менестрелей вполне обычное и, в общем,
прощавшееся). Правда, рослый усач двинул было коня к Капитану, но Ирина
воспрещающе подняла звенящую браслетами, сверкающую самоцветами перстней
руку.
— Назад! Милый мой, менестрели — народ не от мира сего, и относиться к
ним следует снисходительно. — Вновь обернулась к Капитану: — Ты как-то
странно изъясняешься, менестрель. Кто ты и откуда?
Капитан блеснул великолепными зубами:
— А и есть я, княгинюшка светлая, менестрель Майкл Джексон прозвищем, а и
бреду-то я из больших Дерунов, в волости Ганделоповой. Не доводилось бывать
в тех краях, милостивица?
— Эти местности мне неизвестны, — сказала Ирина. — Но они должны быть
весьма привлекательны, если рождают столь даровитых и красноречивых
менестрелей. Хочешь поступить ко мне на службу? Могу тебя заверить, меня не
зря называют ценителем и покровителем искусств…
— Обмозгуем, светлая княгинюшка, — поклонился Капитан. — В искусствах мы
обучены. Бывало, какой малый ребятенок у нас в деревне произрастет, из
люльки едва выскочит, сразу канючит — мамка, отдай искусствам обучаться…
Капитан был человек осторожный, и то, что он сейчас балагурил столь
рискованно, могло означать одно — он успел уже наслушаться от своей компании
сплетен о княжне Тюма. Не перегнул бы палку, встревожилась Анастасия. На
счастье, Ирина, похоже, куда-то спешила. Она благосклонно улыбнулась
Капитану:
— Когда надумаешь, приходи в мой горком. Башни его видны отовсюду, дорогу
всякий покажет.
И тронула коня. Кавалькада потянулась мимо ворот — девушки по примеру
хозяйки одаривали Капитана ослепительными улыбками, мужчины поглядывали
дружелюбно, как на своего. Только усач нахохлился. Проводив их взглядом,
Капитан ударил по струнам:
За окошком свету мало,
белый снег кругом валит,
а мне мама, а мне мама
целоваться не велит…
— Ольга! — крикнула Анастасия, перегнувшись через перила. — А ну-ка
быстренько сюда, оба! Капитан с Ольгой неохотно поплелись к крыльцу. Толпа
проводила их разочарованньм гулом и сгрудилась вокруг кувшинов с пивом.
Анастасия молча прошла впереди них в свою комнату, обернулась резко:
— Дорогие мои, вы не забыли, что нам здесь засиживаться не след? Капитан,
не ты ли жаждал побыстрее отсюда убраться? А вы оба будто нарочно внимание
привлекаете…
Они посерьезнели.
— Знаешь, развеяться захотелось, — сказал Капитан. — Дорожка, что б ей…
А в горкоме я ни разу под гитару не пел, жутко интересно было бы
попробовать…
— Я понимаю, — сказала Анастасия. — Самой развеяться хочется. Но… Серый
Кардинал здесь, между прочим, та еще баба. И хозяйка в княжестве, строго
говоря, она, а не эта кошка белобрысая. А парочка соглядатаев на любом
постоялом дворе всегда болтается. Пока что за нас еще не брались, однако — —
как знать? Не стоит рисковать. Поэтому, Олька, отправляйтесь-ка вы на базар,
и немедленно. Что покупать, сама знаешь.
Когда за ними захлопнулась дверь, Анастасия присела у стола и показала
язык своему отражению в зеркале. Она ничуть не кривила душой, говоря о
возможных неприятностях. Тюм в самом деле следовало покинуть как можно
быстрее, и все же, положа руку на сердце… Кошка белобрысая, пялится, как
на купленное!
Точить меч Анастасии входило в обязанности Ольги, но Анастасия тем не
менее сама спустилась в оружейную (имевшуюся при каждом постоялом дворе) и
принялась за дело сама — чтобы занять чем-то руки, не сидеть наедине с
мыслями. Возившиеся с оружием и доспехами своих хозяев оруженосцы косились
на нее удивленно, но спрашивать, почему она сама точит меч, понятно, не
посмели — этикет не позволяет. Мало ли какие обеты налагают на себя
рыцари…
Ольга и Капитан вернулись, нагруженные всем необходимым, принялись
увязывать вьюки. Анастасия отправилась к себе, ждала, когда они управятся с
делом и придут. За окном помаленьку смеркалось, огромная багровая Луна
выползала из-за крыш. Анастасия пожалела, что бинокль упрятан далеко — можно
было бы досыта налюбоваться Луной. Почему Капитан иногда как-то странно
поглядывает на Луну? Словно бы со смутной тревогой что-то вспомнить
пытается?
Дверь распахнулась. Ольга выкрикнула с порога:
— Капитан пропал! Анастасия встрепенулась:
— Что?!
— Пошел напиться в трапезную. Сказал, что тут же вернется. И не вернулся.
Нет его нигде…
— Может, по нужде пошел?
— Да нет его нигде! Анастасия, мне это не нравится! Анастасии это тоже не
нравилось. И даже более того, встревожило не на шутку. Капитан ни за что не
отправился бы один в город — просто так, на ночь глядя, не предупредив.
— А если они начали брать нас по одному? — спросила Ольга тревожно.
— Случается вообще-то, — сказала Анастасия. — Но что-то я плохо верю.
Катерина явно не ставила в известность местных… Нас могли взять сразу и

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31