Рубрики: ПСИХОЛОГИЯ

разнообразная литература по психологии

Язык тела. Как понять иностранца без слов

ПСИХОЛОГИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Дж. Фаст: Язык тела. Как понять иностранца без слов

ки изменения формы бровей. Иначе бы обнаружилось, что легкие изменения
положения бровей создают сигналы весьма различного смысла. Подъем одной
из бровей является классическим сигналом сомнения, подъем двух — удивле-
ния, а опускание обеих бровей — сигнал беспокойства или подозрения.
Доктор резюмировал, что подмигивание или закрывание одного глаза было
существенным в передаче эмоции. Прищуривание не являлось таковым, если
рот сохранял нормальную форму, однако приобретало значение в сочетании с
недовольной гримасой рта. Опущенный кончик носа не был важен в ситуации
с подмигивающими глазами, но в других ситуациях играл заметную роль.
Культура и кинесика
Итак, лицо, как мы видели, имеет огромное разнообразие возможных вы-
ражений, но когда мы слегка отступаем, чтобы рассмотреть голову в целом,
а не только лицо, на первый план выступает другой набор движений. Мы ки-
ваем головой, покачиваемою из стороны в сторону в знак несогласия, вер-
тим, резко вскидываем ее — и все эти движения наполнены смыслом. Однако
они имеют различные значения в различных культурных ситуациях или в со-
четании с различным выражением лица.
Мой друг предлагает аспирантам, среди которых много выходцев из Ин-
дии. Он рассказывает, что эти учащиеся двигают головой вверх-вниз в знак
отрицания и из стороны в сторону — в знак согласия.
— Иногда я дохожу до отчаяния, — жаловался он. — Объясняешь особенно
сложное место, а учащиеся сидят, подавая сигналы, воспринимаемые мною
как «нет», когда они понимают, и сигналы, воспринимаемые мною как «да»,
если им непонятно. Конечно, я знаю, что здесь имеется всего лишь пробле-
ма несоответствия культур. На самом деле они сигнализируют противополож-
ное тому, что я воспринимаю, но мне от этого не легче. Я настолько про-
никнут культурой моего окружения, что не могу принять этого противоре-
чия.
Культурное внушение очень трудно преодолеть на уровне языка тела. Я
знаю профессора, который был студентом-талмудистом в Германии и уехал
оттуда в начале 30-х годов. До сих пор, читая лекции, он принимает позу,
характерную для среды студентов-талмудистов: наклоняется вперед, изгиба-
ясь в талии, поднимается на носки и выпрямляется, прогибая туловище на-
зад.
Даже когда ему в шутливой форме указали на это, профессор был не в
состоянии контролировать движения своего тела. Нельзя недооценивать силу
культурных «уз». В Германии в годы нацизма евреи, пытавшиеся выдавать
себя за неевреев, часто обнаруживали себя по языку тела. Движения их рук
были свободными и открытыми, чем у немцев, и из всех элементов их маски-
ровки труднее всего давался контроль именно за движением рук.
Из-за различия культур наблюдатель одной национальности может с по-
мощью языка тела замечать некоторые вещи, которые совершенно не видны
человеку другой национальности.
Ниже изображенное описание — открытые глаза со сведенными к переноси-
це бровями, прижатыми ноздрями
^ ^ V- >л< и ртом, выражающим покой, - для американца могло бы быть неотличимым от такого описания: >л< Однако для выходца из, Италии имелось бы тонкое различие, связанное с наличием или отсутствием в описаниях сведенных к переносице бровей. Пер- вое выражение могло бы означать тревогу или мрачное предчувствие. Для окончательного ответа в каждом случае следовало бы исходить из того кон- текста, в котором эти выражения встречаются. Как правило, подчеркивает доктор Бердвйстел, одно дополняет другое, ключ к разгадке и пониманию действия дает язык тела в сочетании с разго- ворным языком. Тем не менее, часто язык тела независимо от того, что со- общается разговорным языком, может помочь в уяснении динамики реальной ситуации. Следование за лидером Доктор Бердвйстел приводит пример с компанией молодых ребят. Троих ребят из компании доктор называл "очень разговорчивыми", а мы будем их называть "громкими ртами". Снимая на кинопленку действия группы, он на- шел, что эти Три "громких рта" были авторами от 72 до 93 процентов всех сказанных в группе слов. В группе выделились два лидера. Один из них принадлежал к "громким ртам". Назовем его Томом. Другим лидером являлся тихий парень Боб. Фак- тически он был одним из самых тихих парней в компании. Тщательный анализ показал, что Боб был автором только около 16 процентов произнесенных слов. Что же тогда делало его лидером? Отвечая на данный вопрос, мы могли бы прояснить более общую проблему: чем обусловливается лидерство? Может, это способность отдавать приказы и перекрикивать других? Если такое можно было подозревать, исходя из ли- дерства Тома, то как быть с Бобом, который говорил очень мало, однако тоже был лидером? Ответ, полагает доктор Бердвистел, мог бы лежать в области языка те- ла. Он пришел к выводу, что лидерство Боба, скорее всего, носит кинеси- ческий характер. При изучении киноматериалов о действиях компании обнаружилось, что Боб чаще других был вовлечен в так называемые "несвязанные действия". Несвязанными, объясняет доктор Бердвистел, называются действия, с по- мощью которых пытаются создать новую ситуацию, не связанную с тем, что происходит сейчас. "Давайте пойдем ловить рыбу," - говорит он, когда компания собралась играть в бейсбол; или: "Давайте пойдем в центр города к аптеке и пошляемся вокруг," - когда компания собралась на ближайший, пляж. Боб редко рисковал, предлагая компании сделать что-то, к чему она не готова или что не расположена делать. Он как бы вел компанию в том нап- равлении, куда она сама хотела идти, и не навязывал ей совершенно иных направлений. "Ну, хватит, пойдемте плавать," - если они все сидели на пляже; или: "Давайте зайдем в аптеку," - когда они направлялись в город. В этом заключается хороший урок лидерства. Наиболее успешный лидер - в компаниях или политике - всегда тот, кто предвосхищает желаемое действие и ведет людей к его свершению, кто заставляет людей делать то, чего они и сами хотят. В этом и был искусен Боб. Однако более интересно, что с точки зрения языка тела Боб был "кине- сически зрелым". У него было меньше ненужных движений тела, ,чем у дру- гих ребят. Он не шаркал бесполезно ногами, не подносил руку ко рту, не чесал голову, не стучал пальцами. Различие между зрелостью и незрелостью часто телеграфируется языком тела. Слишком большое количество движений тела без реального смысла может .быть признаком незрелости. Зрелая лич- ность движется, только когда это необходимо, и в ее движениях ощущается целеустремленность. Подросток, который рожден лидером и который способен вести компанию, куда она сама хочет, обычно является достаточно зрелым, чтобы использо- вать язык движений тела в полезных сферах. Умение слушать - одна из та- ких сфер. С точки зрения кинесики Боб был хорошим слушателем. Он копиро- вал позу мальчика, который говорил. Он направлял беседу в желаемое русло нужными движениями лица и головы. Боб не покачивал ногой и не позволял себе все эти юношеские сигналы языка тела, которые означают: - Я нетерпелив, меня все это не интересует, мне наскучило. Способность "слышать" язык тела была причиной, по которой остальная часть компании была склонна обращаться к Бобу со своими проблемами и до- верять ему, когда он что-то предлагал. Довольно странно, а может быть, и очевидно, что Боб был хорошим собеседником, хотя говорил меньше других. Возможно, те особенности языка тела, которые делали его лидером, отража- лись в его речи. Если уж он что-то сказал, то сказанное им не было пус- тыми словами. Помня об этом, доктор Бердвистел условно разделил тело на восемь час- тей, чтобы легче было исследовать эти "маленькие движения". К ранее рассмотренным голове и лицу с их пиктографическими символами он добавля- ет туловище и плечи, руки от плеча до кисти (включая область запястья), кисти рук и пальцы, ноги от паха до щиколотки, ступню и шею. Специальные обозначения движений этих частей тела комбинируются с несколькими сигна- лами направлений. Эти сигналы изображаются символами:^- вверх, ^ - вниз, -" - вперед,

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Язык тела. Как понять иностранца без слов

ПСИХОЛОГИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Дж. Фаст: Язык тела. Как понять иностранца без слов

в отношении другого. Так как оба героя, покрытые мылом и запеленутые,
оказались в креслах, то они могли выразить свое превосходство, лишь ре-
гулируя высоту своих кресел с помощью специальной ручки, до которой они
могли дотянуться. Сцена строилась на попытках Гитлера и Муссолини под-
нять свои кресла как можно выше.
Превосходство, достигаемое физически более высоким положением, из-
вестно еще животному миру. Исследования, проведенные недавно среди вол-
ков, показали, что вожак стаи утверждает свое превосходство, сбивая по
очереди своих сородичей на землю и возвышаясь над ними. Подчиненный вы-
ражает свою покорность, проползая под вожаком и оставляя незащищенными
горло и живот. Лидерство оказывается у того, кто возвышается над други-
ми.
То же самое происходит и среди людей. Мы знаем о традиции преклонения
перед царями, идолами, алтарями. Вообще поклоны и приседания — это вари-
анты выражения своего приниженного положения. Все эти действия показыва-
ют на языке тела: «Вы выше меня, а поэтому вы господин».
Один молодой человек почти двухметрового роста весьма преуспел в биз-
несе благодаря своей способности ладить со своими коллегами и клиентами.
Наблюдая его на работе в ходе осуществления им особенно выгодных сделок,
я обратил внимание на то, что при любой возможности он старался накло-
ниться, согнуться или сесть, чтобы его партнер занял господствующее по-
ложение и ощущал свое превосходство.
Во время семейных собраний главный их член, обычно отец семейства,
стремится занять центральное положение за прямоугольным или овальным
столом. Выбор круглого стола для семьи может кое-что рассказать о семей-
ных отношениях. Во время деловых или научных дискуссий за столом руково-
дитель группы автоматически занимает главное место.
О том, что форма стола предопределяет равенство или неравенство его
участников, было известно, еще в те времена, когда были сложены легенды
о короле Артуре и его рыцарях Круглого Стола. Стол был круглым для того,
чтобы все, сидевшие за ним, чувствовали себя равными. Однако этот прин-
цип был в значительной степени ослаблен тем, что король Артур был гос-
подствующей фигурой вне зависимости от того, где он сидел. Статус каждо-
го рыцаря снижался по мере уменьшения расстояния между ним и королем.
Руководитель крупной фармацевтической компании, в которой я работал,
имел кабинет, в котором помимо его стола и стула были кресло, диванчик,
кофейный столик и два стула возле него. Начальник демонстрировал офици-
альный или неофициальный характер встречи в зависимости от того, где он
усаживался. Если приходил посетитель, с которым он хотел встретиться в
неформальной обстановке, то босс вставал из-за стола и провожал гостя к
диванчику, к креслу или кофейному столику. Таким образом он показывал,
какого рода беседу он собирается провести. Если беседа принимали чрезвы-
чайно официальный характер, он оставался сидеть за своим столом.

ПРОСТРАНСТВО, КОТОРОЕ МЫ СЧИТАЕМ ЗАПРЕТНЫМ
Потребность в личном пространстве и сопротивление вторжению в него
настолько сильны, что, даже находясь в толпе, каждый человек требует се-
бе определенной доли пространства и готов энергично защищать свою зону.
Это обстоятельство помогло журналисту Герберту Джэкобсу выработать метод
для оценки размеров толпы, так как оценки размеров толпы сильно отлича-
ются в зависимости от того, является ли наблюдатель сторонником сборища
или его противником. Размеры политических митингов, собраний сторонников
мира или демонстраций преувеличиваются их участниками и преуменьшаются
властями.
Изучая снимки собраний, сделанных с воздуха, Джэкобс, сосчитав число
участников по головам, пришел к выводу, что в плотных толпах каждому че-
ловеку требуется от двух до двух с половиной квадратных метра, а в раз-
реженных толпах — до трех с половиной квадратных метров. В конечном сче-
те Джэкобс придумал формулу для подсчета числа участников уличных собра-
ний: длину толпы умножить на ее ширину и поделить на площадь личной тер-
ритории каждого участника в зависимости от плотности или разреженности
толпы. Результат позволял определить число участников на каждом собра-
нии.
Говоря о толпе, следует учесть, что личная территория каждого ее
участника уничтожается в ходе ее разрастания. Реакция на это разрушение
может во многих случаях привести к изменению настроения толпы. Люди
очень энергично реагируют, если их личное пространство подвергается аг-
рессии. По мере того, как толпа разрастается, становится более плотной и
компактной, она становится более жестокой. Гораздо легче иметь дело с
разреженной толпой.
О потребности человека в личном пространстве было хорошо известно
Зигмунду Фрейду. Он проводил свои беседы с больным таким образом, чтобы
тот ложился на кушетку, а сам усаживался на стул за пределами видимости
больного. Благодаря этому терапевт не вторгался в личное пространство
пациента.
Полицейским также прекрасно известно об этом, и они используют этот
фактор при допросе заключенных. Учебник по правилам допросов гласит, что
следователь должен сидеть близко от подозреваемого, и чтобы между ними
не было стола или иного препятствия. Любое препятствие, предупреждают
авторы учебника, дает допрашиваемому Некоторую степень облегчения и уве-
ренности.
В этом же учебнике дается совет: следователь, начав допрос с расстоя-
ния в один метр или полметра, должен постепенно пододвигать свой стул
ближе к подозреваемому по мере продолжения допроса так, чтобы в конце
концов «одно из колен допрашиваемого оказалось между коленями следовате-
ля».
Физическое вторжение полицейского в чужую территорию, нависание сле-
дователя над допрашиваемым оказывались чрезвычайно полезными для того,
чтобы подозреваемый «раскололся». Когда оборона чужой территории ослаб-
лена или прорвана, уверенность человека ослабевает
На работе начальник часто сознает, что он может усилить свое положе-
ние руководителя, вторгаясь в пространство подчиненного. Начальник, ко-
торый нависает над столом подчиненного, выводит последнего из равнове-
сия. Начальник цеха, который приближается вплотную к рабочему, разгляды-
вая, как он выполняет работу, вызывает у последнего ощущение неуверен-
ности. Родитель, который ругает ребенка, склонившись над ним, усиливает
воздействие своих слов, подчеркивая свое господствующее положение.

Можем ли мы использовать вторжение в личное пространство для того,
чтобы вызвать оборонительную реакцию в других людях, и можем ли мы, из-
бегая подобных вторжений, избавиться от их опасных последствий? Мы зна-
ем, что «повиснуть на хвосте» чужой машины опасно с чисто физической
точки зрения. Если машина остановится перед нами, мы врежемся в нее. Од-
нако мало, кто представляет себе, что «зависание на хвосте» разрушает
нервную систему.
Человек, находясь за рулем автомобиля, из-за того что его окружает
машина, может отдаляться от своей человеческой природы. Язык тела, кото-
рый помогает ему общаться с другими людьми, когда он находится вне авто-
мобиля, отказывает ему, когда он за рулем. Нас всех раздражают водители,
которые норовят прорваться вперед нас, и всем нам знакома совершенно ир-
рациональная ярость, охватывающая водителя, когда он сталкивается с та-
ким вопиющим нарушением своего личного пространства. Полиция свиде-
тельствует о том, что десятки несчастных случаев бывают в результате по-
добных обгонов и обостренной реакции людей на такие обгоны. За пределами
автодорог большинство людей не станут вести себя подобным образом. Без
машин мы возвращаемся к цивилизованному поведению позволяем людям обго-
нять нас на улице. Более того, мы часто уступаем дорогу людям, чтобы
позволить им сесть в автобус или войти в кабину лифта вперед нас.
Однако в руках многих водителей автомашина превращается в опасное
оружие. Оно может разрушить многие сдерживающие начала и самоконтроль.
Причины для этого неясны, но некоторые психологи считают, что отчасти
это вызвано расширением наших личных территорий, когда мы едем в автомо-
биле. Во время движения автомобиля наши зоны уединения расширяются, а
реакция на вторжение в них обостряется.
О ПРОСТРАНСТВЕ И ЛИЧНОСТИ
Было проведено много исследований, чтобы проверить в какой степени
реакция на вторжение в личное пространство зависит от характера челове-
ка. Джон Л. Уильямс доказывал, что в ходе разговоров интроверты*
* Интроверты и экстраверты — два противоположных психологических типа
в соответствии с классификацией, принятой на Западе. Интровертами счита-
ются люди, более погруженные в свой внутренний мир и испытывающие из-
вестные трудности в общении с другими людьми. (Прим. перев.)
гораздо в большей степени склонны располагаться на более далеком
расстоянии от своего собеседника, чем экстраверты. Человек, который ушел
в себя, нуждается в большем расстоянии для самообороны, поскольку его
основные силы сосредоточены в глубине его внутреннего мира. В другом
исследовании Уильяма Леопольда этот вывод был подтвержден интересным
экспериментом. Сначала студенты прошли тест, с помощью которого было ус-
тановлено, кто из них является интровертом, а кто экстравертом.
Затем экспериментатор провел беседы со студентами относительно их ус-
пехов в занятиях. Беседы по содержанию можно было разбить на три группы.
Одни беседы должны были вызвать у студентов беспокойство, другие содер-
жали похвалу, третьи были нейтральными по содержанию. Беседы первого ти-
па велись примерно так: «Мы видим, что вы очень плохо занимаетесь и не
стараетесь заниматься лучше. Пожалуйста, пройдите в другую комнату и по-
дождите там преподавателя».
После этого студент входил в комнату, в которой находились письменный
стол и несколько стульев, стоявших друг за другом.
В беседах второй группы студентов хвалили и им говорили, что они до-
бились больших успехов. В нейтральной беседе студенту сообщали, что ин-
тересуются его мнением о занятиях, проводимых на курсе. Результаты исс-
ледования показали, что те студенты, которых похвалили, стремились сесть
поближе к столу экспериментатора. Студенты, которых поругали, садились
на максимально отдаленном расстоянии от стола. Студенты, с которыми были
проведены нейтральные беседы, занимали места посередине. Интроверты, ис-
пытывавшие беспокойство после полученных ими выговоров, садились гораздо
дальше от стола по сравнению с экстравертами, которые стали объектами
таких же грозных разносов.
Следующим шагом было изучение реакций мужчин и женщин на вторжение в
их пространство. Доктор Зоммер, профессор психологии Университета штата
Калифорния, описал серию экспериментов, которые он провел в больнице. Он
надевал белый халат врача и систематически вторгался в личное прост-
ранство больных. Он садился рядом с ними на скамейках, входил в их пала-
ты, присаживался возле их постелей. Эти вторжения неизменно беспокоили
пациентов и заставляли их покидать свои кресла или свои зоны.
Наблюдения Зоммера убедили его в том, что существует целый язык тела,
который человек использует* когда его личная территория подвергается
вторжению. Еще до того, как человек встанет И покинет свою территорию,
он начинает подавать сигналы: покачивание или постукивание ногой, раска-
чивание из стороны в сторону. Это первые сигналы напряжения, и они гла-
сят: «Ты слишком близко. Твое присутствие вызывает у меня беспокойство».
Следующая серия сигналов: глаза закрывают, подбородок приближают к
груди, плечи опускают ниже и выдвигают немного вперед. Все эти знаки го-
ворят: «Уходи. Я не хочу, чтобы ты тут был. Ты вторгся в мое прост-
ранство».
Доктор Зоммер писал об одной исследовательнице пространственного им-
ператива Нэнси Руссо, которая использовала библиотеку в качестве зала
для своих экспериментов. Библиотека — это подходящее место для того,
чтобы наблюдать реакции людей. Ее тишина благоприятствует уединению. В
большинстве случаев каждый новый посетитель библиотеки старается изоли-
ровать себя от окружающих, занять место на некотором расстоянии от дру-
гих людей.
Мисс Руссо садилась на ближайший стул и придвигалась к своей жертве,
или садилась напротив нее. Хотя ей не удалось установить общей реакции
на человека, который садился слишком близко, она сумела обнаружить, что
все передавали свои чувства языком тела. Она описала «защитные жесты,
смены поз, попытки незаметно отодвинуться». Руссо пришла к заключению,
что в конце концов, когда эти сигналы были ей проигнорированы, человек
вставал с места и переходил на другое.
Лишь один из восьмидесяти студентов, в пространство которых мисс Рус-
со совершила вторжение, попросил ее отодвинуться. Остальные прибегали к
языку тела, чтобы передать свое осуждение ее приближению.
Используя немногочисленные работы ученых, посвященных исследованию
личного пространства и языка тела и на основании собственных наблюдений
за заключенными в медицинском центре федеральной тюрьмы, доктор Огастас
Ф. Кинцель, который в настоящее время работает в Нью-Иоркском психиатри-
ческом институте, создал теорию, с помощью которой можно заранее предс-
казать проявления насилия у людей и предотвратить их.
Исследуя поведение животных, доктор Кинцель заметил, что те часто с
яростью реагируют на вторжение в их личное пространство. Работая в
тюрьме с особо опасными преступниками, он отметил, что некоторые из них

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Язык тела. Как понять иностранца без слов

ПСИХОЛОГИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Дж. Фаст: Язык тела. Как понять иностранца без слов

кольку общение посредством разговорной речи оказалось невозможным, обра-
щение к языку глухонемых было логичным. По всей вероятности, потеряв
слухи будучи отрезанным от мира звуков, индивидуум становится более
восприимчивым к миру жестов и движений. Если это так, то глухой должен
более обостренно воспринимать язык тела.
Символы в беззвучном мире
Придя к такому заключению, доктор Норман Каган из Мичиганского уни-
верситета провел исследование среди глухих. Им показывали фильмы, изоб-
ражающие мужчин и женщин в различных ситуациях, после чего просили оце-
нить эмоциональное состояние героев фильма и описать ключевые жесты язы-
ка тела, используемые теми для передачи их душевного состояния. С по-
мощью технических средств чтение по губам было исключено.
«Нам стало очевидно, — рассказал доктор Каган, — что для выражения
своего эмоционального состояния человек в той или иной степени пользует-
ся практически всеми частями тела.»
Так, например, безостановочные движения рук, игру с перстнем или неп-
рерывное хождение в процессе разговора все глухие восприняли как призна-
ки нервозности, замешательства и беспокойства. Когда же глаза и лицо че-
ловека внезапно становятся «потерянными», когда он словно «проглатывает»
выражение лица или черты его лица будто «сжимаются», это интерпретирова-
лось как признак вины.
Чрезмерно резкие движения связывались с крушением планов, а постепен-
но затухающие телодвижения, словно человек «пытается спрятаться», ассо-
циировались с депрессией. Энергичность воспринималась через резкую пода-
чу вперед головой и всем корпусом, включая руки и плечи; если индивидуум
сидит, откинув голову или склонив ее набок и играя пальцами, это тракто-
валось как выражение скуки. С задумчивостью связывались такие жесты, как
напряженный пристальный взгляд, наморщенный лоб и опущенные глаза. Если
человек не хочет смотреть на кого-то или не желает, чтобы смотрели на
него, он снимает очки либо отводит взгляд.
Такие толкования были получены от глухих людей, неспособных восприни-
мать речь, тем не менее их оценки оказались верными. Жесты интерпретиро-
вались в рамках общего контекста сцены, которая разворачивалась перед
«зрителями-экспертами» без речевого сопровождения. Создается впечатле-
ние, что один лишь язык тела может оказаться достаточно эффективным
средством общения, если мы наделены способностью понимать его, если об-
ладаем повышенной восприимчивостью к мельчайшим нюансам движений и жес-
тов. Однако это требует сверхчувствительности, свойственной глухим. Их
зрение в такой степени нацелено на интенсивный поиск дополнительных клю-
чей, что они способны уловить общий контекст сцены исключительно через
посредство языка тела.
Истинную значимость язык тела, однако, приобретает именно в смеси с
разговорным языком на всех уровнях общения, и иными сигналами, передава-
емыми по другим каналам. Одним из таких каналов является осязательное
восприятие, которое временами перекрывается со зрительным, но по сути
представляет собой более Примитивную и общую форму коммуникации.
Согласно покойному доктору Лоуренсу К. Фрэнку из Гарварда, знакомство
ребенка с окружающим миром начинается с прикосновений матери, ее ласк и
поцелуев, с ощущения во рту ее соска, теплоты и надежности ее рук. Позже
ребенку прививают понятие «не тронь», чтобы познакомить его с таким ас-
пектом человеческой культуры, как «право собственности», и воспитать в
нем чувство обладания и принадлежности. Его исследование собственного
тела в ребячестве и подростковом возрасте посредством прикосновений к
нему, приключения с мастурбацией — крайним проявлением самоосязания — и
позднее, в юношеском возрасте, любовные прикосновения, взаимное исследо-
вание тел со своим партнером по любви — самые очевидные примеры осяза-
тельного общения.
Такими действиями, как царапание, похлопывание или нажатие внешних
объектов, каждый из нас сообщает себе по каналу осязания: «Я осознаю се-
бя. Я доставляю себе удовольствие и удовлетворение». Мы общаемся с дру-
гими через касания руками, рукопожатия и прочие виды прикосновений, го-
воря тем самым: «Не волнуйся. Расслабься. Ты не один. Я люблю тебя».
Трудно сказать, где заканчивается язык тела и начинается осязательное
общение. Границы между ними расплывчаты и неопределенны.
Лечение психики с помощью языка тела
Возможно, наибольшую ценность понимание языка тела имеет в области
психиатрии. Работы доктора Шефлена показало, насколько важно врачам
осознанно использовать этот язык, а доктор Бухгаймер с сотрудниками при-
менили его в лечебных процедурах, нацеленных на самоконфронтацию.
Доктор Бухгаймер рассказывает о группе взрослых пациентов, которым в
качестве терапевтического средства были даны смывающиеся (водораствори-
мые) краски для рисования пальцами, как детям. «Мы надеялись, что ощуще-
ние краски, размазываемой по бумаге, поможет им освободиться от ряда
сдерживающих факторов, замедлявших процесс лечения. Чтобы помочь им луч-
ше понять происходящее, мы сняли их в процессе работы и затем показали
им эти фильмы».
У одной из пациенток, продолжал он, первый брак, оказавшийся неудач-
ным, распался, в частности по причине ее неспособности наслаждаться сек-
сом. Сейчас, выйдя замуж вторично, она почувствовала, что ее сексуальная
жизнь существенно улучшилась, однако супружество все равно «рвется по
швам».
Создавая пальцами яркое багрово-пурпурное пятно, она внезапно воск-
ликнула: «Как сексуально это выглядит!» — и тотчас скрестила ноги.
Когда этот эпизод воспроизвели и она оказалась лицом к лицу с
собственной реакцией на осязательную концепцию сексуальности, она не
могла поверить, что реагировала подобным образом. Однако в процессе об-
суждения значения скрещенных ног с точки зрения языка тела она согласи-
лась, что ее реакция — один из способов, выражающих нежелание и отказ от
секса. Это проявилось особенно ярко в контексте других ее действий, ее
комментариев к «сексуальной» картине. Она призналась, что по-прежнему
имеет конфликты на почве секса, начала понимать: второй брак страдает от
тех же проблем, что и первый, — и, осознав это, смогла предпринять вер-
ные шаги к выздоровлению.
Вот классический образчик того, как осмысление собственной символи-
ческой жестикуляции языком тела раскрывает женщине глаза на остроту ее
проблем. Доктор Фриц Перлс, психиатр, основоположник «гештальт-терапии»
(психиатрической терапии, в качестве одного из основных средств ис-

пользующей язык тела), рассказывает о своем методе: «Мы стараемся дер-
жаться очевидного, а именно поверхностных сторон ситуаций, в которых
оказываемся»,
Основная методика гештальт-терапии, согласно доктору Перлсу, заключа-
ется не в том, чтобы вдаваться в объяснения с пациентом, а в том, чтобы
предоставить ему возможность понять и раскрыть себя. «С этой целью, —
продолжает доктор Перлс, — я не принимаю в расчет большую часть из того,
что говорит пациент, и сосредоточиваю основное внимание на неречевом
уровне, потому что он в наименьшей степени подвержен влиянию само обма-
на». Естественно, под неречевым уровнем подразумевается уровень языка
тела.
Чтобы представить, что имеет в виду доктор Перле, заглянем на один из
его сеансов с 30-летней женщиной. Эти беседы взяты из учебного фильма по
психиатрии.
ПАЦИЕНТКА: Сейчас мне страшно.
ДОКТОР: Вы говорите, что испуганы, а сама улыбаетесь. Не понимаю, как
можно бояться чего-то и улыбаться одновременно.
Пациентка смущена, ее улыбка слабеет и исчезает вовсе.
ПАЦИЕНТКА: Я и к вам отношусь с подозрением. Думаю, вы все прекрасно
понимаете. Полагаю, вам известно, что, когда мне страшно, я смеюсь, или
прикидываюсь, чтобы скрыть это.
ДОКТОР: Так, значит, у вас страх перед публикой?
ПАЦИЕНТКА: Не знаю. Меня главным образом беспокоит ваше присутствие.
Я боюсь, что вы .начнете открыто нападать на меня, боюсь, что вы хотите
загнать меня в угол, и мне становится страшно. Мне хочется, чтобы вы бы-
ли на моей стороне.
Говоря это, она невольно ударяет себя в грудь.
ДОКТОР: Вы сказали, что я хочу загнать вас в угол, и ударили себя в
грудь.
Доктор Перле повторяет ее жест, и она смотрит на свою руку так, слов-
но видит ее впервые, после чего задумчиво повторяет жест.
ПАЦИЕНТКА: Ну-у… да.
ДОКТОР: Что бы вы хотели сделать? Можете ли вы описать угол, в кото-
рый бы захотели пойти?
Оглядывая углы комнаты, пациентка внезапно начинает оценивать каждый
из них как место своего возможного пребывания.
ПАЦИЕНТКА: Да. Вон в том углу сзади я бы чувствовала себя в безопас-
ности.
ДОКТОР: Там вы лучше были бы защищены от меня?
ПАЦИЕНТКА: Ну… нет… ой… я знаю, что не была бы в полной безо-
пасности. Может, чувствовала бы себя чуть уверенней.
Все еще глядя в угол, она кивает головой.
ДОКТОР: Постарайтесь представить, что вы очутились в том углу, и ска-
жите, что бы вы стали там делать?
Какое-то мгновение она размышляет. Случайно оброненная фраза насчет
угла сейчас стала физически реальной ситуацией.
ПАЦИЕНТКА: Я бы просто сидела.
ДОКТОР: Просто сидели бы?
ПАЦИЕНТКА: Да.
ДОКТОР: И как долго вы сидели бы там?
Пациентка принимает позу девочки, сидящей на табурете, как если бы
она действительно находилась в углу.
ПАЦИЕНТКА: Не знаю, но мне странно, что вы так говорите. Это напоми-
нает мне время, когда я была маленькой. Когда мне бывало страшно, я са-
дилась в угол, и мне становилось легче.
ДОКТОР: Хорошо, так вы — маленькая девочка?
Пациентка вновь смущена тем, что ее замечание приобрело такую образ-
ность.
ПАЦИЕНТКА: Ну, нет, Конечно, но чувство такое же.
ДОКТОР: Так все-таки вы маленькая девочка?
ПАЦИЕНТКА: Это чувство напоминает мне о детстве.
Вынудив ее вновь почувствовать себя маленькой девочкой, доктор про-
должает:
ДОКТОР: Вы в самом деле маленькая девочка?
ПАЦИЕНТКА: Да нет же, нет! ДОКТОР: Нет. А сколько вам лет?
ПАЦИЕНТКА: Тридцать.
ДОКТОР: Да, вы не можете быть маленькой девочкой.
ПАЦИЕНТКА: Да!
В одном из последующих эпизодов доктор говорит:
ДОКТОР: Если вы притворяетесь немой и глупой, то я вынужден буду вы-
ражаться более определенно.
ПАЦИЕНТКА: Мне и раньше это говорили, но со мной такой номер не прой-
дет.
ДОКТОР: Что вы сейчас вытворяете своими ногами?
ПАЦИЕНТ: Болтаю ими.
Она смеется, так как покачивание ногами заставляет ее осознать, что
она притворяется. Доктор тоже смеется.
ДОКТОР: Вы сейчас шутите. Несколько позже пациентка говорит:
ПАЦИЕНТКА: Вы обращаетесь со мной так, словно я сильнее, чем на самом
деле. Мне хочется, чтобы вы защищали меня, были более внимательны ко
мне.
Голос ее сердит, хотя она и улыбается, произнося это. Доктор имитиру-
ет ее улыбку.
ДОКТОР: Вы понимаете, что значит ваша улыбка? Вы не верите ни одному
слову из того, что говорите.
Он тоже улыбается обезоруживающей улыбкой, однако она трясет головой.
ПАЦИЕНТКА: Нет, верю. .
Она пытается сдержать улыбку, однако доктор уже показал ей, что она
улыбалась.
ПАЦИЕНТКА: Я знаю, вы не думаете, что я…
ДОКТОР: Конечно. Вы блефуете. Вы — обманщица!
ПАЦИЕНТКА: Вы верите… вы это серьезно?
Ее улыбка становится неуверенной и гаснет,
ДОКТОР: Да. Вы улыбаетесь, хихикаете и виляете. Это все обман. .
Он копирует ее движения, заставляя ее как бы взглянуть на свое отра-
жение.
ДОКТОР: Вы устроили для меня целое представление.
ПАЦИЕНТКА: Ах, это возмутительно!
Ее смех прошел, а голос и движения выдают обиду.
ДОКТОР: Не могли бы вы это выразить?
ПАЦИЕНТКА: Хорошо. Со всей определенностью могу заявить, что я не об-
манываю вас. Признаться, мне трудно показывать свое замешательство. Тер-
петь не могу оказываться в затруднительном положении, но меня задело,

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Язык тела. Как понять иностранца без слов

ПСИХОЛОГИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Дж. Фаст: Язык тела. Как понять иностранца без слов

предпочитают пребывать в одиночных камерах, несмотря на тяжесть такого
вида заключения. Он обнаружил, что именно эти люди проявляли наиболее
яростные вспышки гнева. Может быть, этим людям требуется больше прост-
ранства для сохранения самоконтроля?
Доктор Кинцель обнаружил, что многие из людей, виновных в на-
сильственных нападениях, жаловались, что их жертвы «лезли к ним». Прав-
да, тщательный опрос свидетелей показывал, что преступники нападали на
людей, которые не сделали им ничего плохого, а лишь приблизились к ним.
Эти приступы насилия происходили, как в тюрьме, так и вне ее стен, поэ-
тому нельзя было объяснить их поведение лишь тюремной атмосферой.
Для того, чтобы разобраться в причинах этих вспышек яростного насилия
доктор Кинцель провел эксперимент в тюрьме с пятнадцатью заключенными.
Восемь из них сидели за нападения с применением насилия, а семь за дру-
гие преступления. Заключенных просили встать в центре пустой комнаты, в
то время как экспериментатор медленно приближался к ним. Каждый из
участников эксперимента должен был сказать: «Стой! «, когда эксперимен-
татор подходил к ним слишком близко.
После того, как эксперимент был повторен не один раз, у каждого чело-
века были установлены границы, которые доктор Кинцель назвал «буферной
зоной тела».
Как выяснил доктор Кинцель, у осужденных за насильственные нападения
размеры буферной зоны были в четыре раза больше, чем у осужденных За
другие виды преступлений. Когда кто-нибудь подходил слишком близко к од-
ному из первой группы, он оказывал сопротивление, как если бы экспери-
ментатор «нависал» над ним или «лез» к нему.
В ходе этого эксперимента в людях, осужденных за насильственные напа-
дения, было спровоцировано то же ощущение, как и в тех случаях, когда
они нападали на людей, которые якобы «лезли к ним». У этих людей возни-
кало ощущение паники, когда кто-либо вторгался в их телесные зоны повы-
шенных размеров. Паника и вызванная ей реакция насилия появлялись у этих
людей на таких расстояниях, которые, с точки зрения большинства людей,
не свидетельствуют о вторжений в личную зону человека.
Большинство случаев эскалации насилия, по словам доктора Кинцеля,
постоянно происходит между людьми, живущими в перенаселенных кварталах
гетто. Исследования доктора Кинцеля показывают, что мы только приближа-
емся к пониманию причин человеческого насилия и способов его обнаружения
и обуздания. Следует также учитывать, что подобных проблем не существует
в мире животных, так как там царит молчаливое понимание территориальных
потребностей до тех пор, пока в дела животных не вмешивается человек.
ПОЛОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ И ИГНОРИРОВАНИЕ ЛИЧНОСТИ
В ходе вторжения незримо присутствует и половой аспект. Девушка, ко-
торая вступает на территорию мужчины, будет встречена совсем иными сиг-
налами, чем те, которыми будет ознаменовано ее вступление на женскую
территорию. Ее вторжение может быть встречено более терпимо, а, возмож-
но, в ее действиях увидят начало флирта. Напротив, вторжение мужчины на
территорию девушки обычно заставляет ее поднимать сигналы тревоги.
Сигнал, который неизменно посылают агрессоры, звучит так: «Ты никто,
а поэтому я могу вторгаться в твое пространство. Ты ничего не значишь».
Такой сигнал, посланный на языке тела начальником в ходе делового
разговора между ним и подчиненным, может деморализовать последнего и
оказаться полезным для босса. Такой сигнал подтверждает превосходство
начальства. В переполненном вагоне метро сигналы могут прочитываться
по-иному. Важным условием пребывания в общественном транспорте является
игнорирование личности окружающих людей. Оказавшись на интимном расстоя-
нии друг от друга, люди фактически должны отрицать чужое присутствие.
Считается, что человек, который обращается к другому в переполненном ва-
гоне, совершает поступок дурного тона. Для того, чтобы преодолеть неу-
добство в отношениях между людьми, требуется жестко отдалиться от других
людей. Никогда в кинофильмах девушка И юноша не знакомятся в переполнен-
ных вагонах метро. Так не бывает. Даже в Голливуде.
Скученность в вагонах метро, считает Зоммер, терпима просто потому,
что пассажиры «обезличивают» друг друга. Но как только ситуация вынужда-
ет их признавать существование окружающих, как например, во время неожи-
данных остановок, они могут ощутить резкое неприятие своего положения.
Справедливо и обратное положение: в разреженной обстановке отношение
к человеку как к обезличенному существу будет вызывать у него раздраже-
ние. Мисс Руссо заметила, что один из читателей в библиотеке поднял го-
лову и холодно взглянул на нее. С помощью языка тела он дал ей понять:
«Я личность. Какое право у вас вторгаться в мою жизнь без разрешения?»
Он прибег к языку тела для того, чтобы дать отпор ее вторжению, и она
почувствовала такую силу его отпора, что не смогла больше проводить свои
эксперименты в течение всего остального дня. Ее неспособность продолжать
работу была вызвана тем, что мужчина, уединение которого она нарушила,
неожиданно прорвал ее собственную оборону, и впервые во время экспери-
мента она почувствовала, что он — человек, а не объект для наблюдений.
Способность почувствовать в другом существе человека крайне необходима
для понимания того, как мы действуем и реагируем на чужие действия в хо-
де разговора на языке тела. Доктор Зоммер отмечает, что обезличенное су-
щество не может вторгнуться в личное пространство точно так же, как это
не могут сделать дерево или стул. Аналогичным образом не возникает ника-
ких проблем при вторжении в личное пространство обезличенного существа.
Говоря об игнорировании людьми окружающих, Зоммер упоминает о меди-
цинских сестрах в больнице, которые обсуждают состояние здоровья больно-
го, находясь возле его постели, или черную прислугу в белом доме, кото-
рая обслуживает гостей, ведущих дискуссию о расовых отношениях. Уборщик,
который подметает пол в офисе, может войти, даже не постучавшись в
дверь, а обитатель офиса не обратит внимание на его вторжение. Уборщик
не является реальным существом, он обезличен, так же, как и человек, си-
дящий в офисе, обезличен для уборщика.
ЦЕРЕМОНИИ И РАССАЖИВАНИЕ ПО МЕСТАМ
То, как мы признаем факт вторжения в чужое пространство и как мы реа-
гируем на них, отражается в «церемониальных предупреждениях». В обычных
условиях, когда мы вторгаемся в чужую территорию в библиотеке или кафе-
терии, мы подаем предупредительные сигналы. Мы устно извиняемся и спра-
шиваем: «Это место занято?» На языке тела мы опускаем глаза и лишь потом
занимаем это место.
Когда вы садитесь на место в переполненном автобусе наиболее пра-

вильным действием будет следующее: вы смотрите прямо перед собой и избе-
гаете глядеть на пассажира, сидящего рядом с вами. Для других ситуаций
существуют иные церемонии.
По мнению доктора Зоммера, защита личного пространства требует подхо-
дящих сигналов на языке тела, соответствующих поз или жестов, а также
выбора места. Как вы усаживаетесь за пустым столом, когда вы хотите,
чтобы другие люди не присоединились к вам? Какой язык тела вы используе-
те? Исследование, проведенное Зоммером среди университетских студентов,
показало, что в тех случаях, когда человек, желающий уединения, садится
за стол, он использует два способа. Во-первых, он постарается занять
место как можно дальше от людей, отвлекающих его, или же овладеть целым
столом.
Если вы стремитесь добиться уединения, удаляясь от других, то вы ре-
шаете задачу с помощью тактики отступления. Вы, например, занимаете мес-
то на углу стола. На языке тела вы заявляете: «Садитесь к моему столу,
но оставьте меня в покое. Я нарочно расположился на углу, чтобы другой
человек, который усядется за стол, смог бы сесть от меня как можно
дальше». Другой подход — наступательный и характеризуется попыткой за-
нять весь стол. Более агрессивный человек садится в центре стола. На
языке тела он заявляет: «Оставьте меня в покое. Вы не сможете сесть, не
побеспокоив меня. Поэтому поищите себе другой стол!».
Среди других наблюдений Зоммера было следующее: студенты, придержи-
вавшиеся тактики отступления, которые хотели как можно дальше отдалиться
от других, садились спиной к двери. Студенты, которые хотели завладеть
всем столом, садились к двери лицом. Большинство же студентов, вне зави-
симости от избираемой ими тактики, предпочитали садиться в конце комнаты
за маленьким, а не большим столом.
На языке тела студенты, которые садились в центре стола, заявляли о
своем желании занять господствующее положение, о своем умении постоять
за себя и о желании иметь стол в своем распоряжении.
Студенты, которые садились на углу стола, показывали, что они хотят
оставаться наедине: «Я не возражаю, если вы присядете к столу, но если
вы так поступите, то я буду сидеть на максимальном удалении от вас. Вы
можете поступать, как вам угодно. В любом случае, каждый из нас будет в
уединении».
Аналогичным образом люди занимают места на скамейках в парках. Если
вы хотите уединения и садитесь на пустую скамейку в парке, то скорее
всего вы сядите на край, показывая всем своим видом: «Если вы хотите си-
деть на этой скамейке, то здесь достаточно места для того, чтобы оста-
вить меня в покое». Если вы не хотите, чтобы кто-нибудь еще садился на
скамейку, то вы сядете в ее центре и тем самым передадите сообщение: «Я
хочу, чтобы эта скамейка находилась в моем полном распоряжении. Если вы
сядете, вы совершите акт агрессии».
Если же вы готовы допустить присутствие других людей на скамейке, то
вы можете подвинуться в сторону, но не пересесть на самый край.
Эти действия в борьбе за уединение отражают психологические особен-
ности людей. Они показывают, что экстраверты будут отстаивать свое уеди-
нение, сражаясь против всего мира. Интроверты же будут защищать свое уе-
динение, соглашаясь пойти на уступки другим людям, но удерживая их на
расстоянии. В обоих случаях люди используют различные сигналы, прежде
всего связанные с размещением себя в пространстве. «Я располагаюсь
здесь, и таким образом я объявляю: «Не подходите ко мне» или «Садитесь,
но не мешайте мне».
Это аналогично сигналам, которые передаются окружающим людям различ-
ными позами: за столом в кабинете, когда подается сигнал: «Не подходи, я
достоин уважения»; на судейской скамье в зале суда, когда сигнал означа-
ет: «Я возвышаюсь над всеми вами, и поэтому мое суждение является наи-
лучшим»; приближаясь к другому и сигнализируя тем самым ему: «У тебя нет
никаких прав. Я двигаюсь вперед, куда хочу, и поэтому я выше тебя».

ГЛАВА 5 МАСКИ, КОТОРЫЕ НОСЯТ ЛЮДИ
УЛЫБКА, КОТОРАЯ СКРЫВАЕТ ДУШУ
Существует много методов, с помощью которых мы можем защитить наши
личные зоны. Одним из них является использование масок. Лицо, которое мы
открываем миру, лишь в редких случаях является нашим подлинным. Показы-
вать на лице или в наших действиях то, что мы по-настоящему чувствуем,
считается признаком необычного, почти ненормального поведения. Вместо
того, чтобы раскрывать миру наши чувства, мы подчиняем строгой дисципли-
не выражения нашего лица и наши телодвижения.
Доктор Эрвин Гоффман в своей книге «Поведение в общественном месте»
заявляет, что очевидными свидетельствами этой дисциплины являются наше
внимание к внешности, одежде и прическе. С помощью своего внешнего обли-
ка, одежды и прически мы многое рассказываем о себе своим друзьям и кол-
легам. Доктор Гоффман отмечает, что от среднего человека в нашем общест-
ве ожидают, что в общественном месте он появится аккуратно одетым и тща-
тельно выбритым, умытым и причесанным. Это исследование, написанное
шесть лет назад, не принимало во внимание того, что молодые люди могут
появиться в обществе с длинными, не чесанными волосами, небритыми, а их
вид будет более небрежным и раскованным. Однако и этот вид теперь при-
вычный, поскольку стал соответствовать общепринятому идеалу.
Гоффман указывает на то, что в течение дня, например в часы пик в
метро, тщательно подогнанные маски немного сползают с нас и становится
заметным выражение «праведной и смертельной усталости», которое по-нас-
тоящему раскрывает наше истинное лицо. Мы теряем управление нашим защит-
ным механизмом и из-за усталости забываем контролировать свое лицо. Пос-
тарайтесь взглянуть на лица людей в переполненном автобусе, вагоне метро
или железнодорожном вагоне во время часа пик в конце рабочего дня. Пос-
мотрите, сколько обнаженной человеческой природы выступает во всех ли-
цах.
Изо дня в день мы закрываем эту обнаженную человеческую суть. Мы дер-
жим себя под строгим контролем, чтобы наше тело по небрежности не вып-
леснуло наружу то, что наш ум не сумел скрыть. Мы постоянно улыбаемся
потому, что улыбка — это не только знак веселья или удовольствия, но и
извинения, наш защитный сигнал.
Я сажусь рядом с вами в переполненном ресторане. Моя полуулыбка озна-
чает: «Я не хотел вам мешать, но это — единственное свободное место».
Я задел вас в кабине лифта, и моя улыбка вам объясняет: «Я не хотел
проявлять агрессивность. Извините меня, пожалуйста».
Неожиданная остановка автобуса сбивает меня с ног, и я падаю на со-
седнего пассажира. Моя улыбка говорит: «Я не намеревался падать на вас.
Я прошу вашего прощения».
И так мы улыбаемся целый день, хотя на самом деле мы раздражены и
сердиты. На работе мы улыбаемся нашим клиентам, нашему начальству, нашим

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Язык тела. Как понять иностранца без слов

ПСИХОЛОГИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Дж. Фаст: Язык тела. Как понять иностранца без слов

что вы назвали меня обманщицей. То, что я смеюсь, когда бываю смущена
или загнана в угол, еще не значит, что я обманщица!
ДОКТОР: Последнюю минуту вы были самой собой!
ПАЦИЕНТКА: Ну, я очень рассердилась на вас.
Она опять улыбается.
ДОКТОР: Ну вот! Вот это! Он копирует ее улыбку.
ДОКТОР: Вы сделали это, Чтобы скрыть свой гнев? В эту минуту, в этот
момент какое у вас было чувство?
ПАЦИЕНТКА: Ну, в эту минуту я была сердита, а не смущена.
Существенной особенностью ^данного сеанса является то, как доктор
Перле перехватывает сигналы, подаваемые пациенткой на языке тела,- ее
улыбку, хихиканье, даже ее желание посидеть в углу -и затем предъявляет
их ей, заставляя столкнуться с символикой собственного языка тела. Он
показывает, что, ее улыбка и смех — всего лишь оборонительная реакция,
призванная смягчить реальные чувства, ее раздражение, которому она не
позволяет себе поддаваться, поскольку оно может оказаться слишком разру-
шительным. И лишь в конце она выходит из себя до такой степени, что отб-
расывает защитную улыбку и действительно выражает свои эмоции. Это и
есть пример самоконфронтации в действии.
Как видно, сочетание языка тела с самоконфронтацией позволяет заста-
вить индивидуума осознать противоречие между сигналами языка его тела и
тем, что он произносит. Если вы постигнете смысл движений своего тела,
то ваше самопознание углубится и приобретет большую значимость. С другой
стороны, возможность управлять языком тела позволит прорваться через
множество защитных барьеров, которыми вы себя окружили.
Имитация языка тела
Недавно мне довелось наблюдать на танцах очень красивую девочку-под-
ростка; она стояла с подругой у стены, надменная, отчужденная и недос-
тупная всему миру, словно сказочная снежная королева.
Я был с ней знаком и знал, что ее можно обвинить в чем угодно, но
только не в холодности или равнодушии. Позже я поинтересовался, в чем
была. причина ее неприступности.
«Это я-то неприступна? — искренне изумилась она. — А что вы скажете о
мальчишках? Ни один даже не подошел поговорить со мной. Да мне до смерти
хотелось танцевать, но никто меня не пригласил. — И с ноткой трагизма
добавила: — Из девочек моего возраста в нашей школе я одна хожу в старых
девах. Взять хотя бы Рут. Она моя ровесница, ноне пропустила ни одного
танца, а ведь вы ее знаете, — смотреть не на что!»
Смотреть действительно было не на что: Рут- непривлекательная толс-
тушка… но у нее есть секрет! Рут улыбается каждому мальчику. Рут про-
рывается сквозь все защитные барьеры. Рут заставляет каждого парня
чувствовать себя непринужденно и уверенно. Он знает, что на приглашение
к танцу она ответит согласием. Язык ее тела гарантирует это. Моя краси-
вая юная приятельница, внешне такая холодно-спокойная, прячет в себе
тоскливую робость. Она сигнализирует: «Не стой около меня! Я неприступ-
на. Попробуй только меня пригласить!». Какой подросток захочет подвер-
гаться риску быть отвергнутым? Все они подчиняются этим сигналам и обра-
щаются к Рут.
При известной практике моя юная приятельница сможет научиться улы-
баться и смягчать свою красоту, сможет сделать ее более досягаемой. Она
узнает, как с помощью языка тела сигнализировать мальчикам: «Можете
пригласить меня на танец, я не откажу». Однако для этого вначале она
должна понять значение этих сигналов. Она должна сама увидеть себя гла-
зами окружающих, произвести конфронтацию с самой собой, и лишь после
этого можно ожидать изменений.
Каждый из нас в состоянии понять, что если он выразит свое я таким,
каким сам хотел бы быть, свое тщательно скрываемое я, то сможет сделать
себя более раскрепощенным и более доступным для окружающих.
Существует много способов достижения этой цели, способов имитировать
язык тела с тем, чтобы достичь результата. Во всех книгах о самосовер-
шенствовании, приобретении друзей и завоевании любви окружающих подчер-
кивается большое значение языка тела и отмечается важность умения имити-
ровать на языке тела необходимые сигналы: «Я — потрясающий парень! Я не-
возмутим. Я хочу подружиться с тобой. Верь мне!» Научитесь таким сигна-
лам, постоянно подавайте их — и успех в обществе вам гарантирован!
В школах хороших манер понимают это и настойчиво обучают девушек ис-
кусству грациозно сидеть, прогуливаться и стоять. Сомневающимся рекомен-
дую посмотреть Конкурс «Мисс Америка»: вы увидите, насколько умело
участвующие в нем девушки используют язык тела с целью предстать чарую-
щими и манящими. Иногда это выглядит крикливо, однако только за то, что
они так стараются, им можно поставить «пятерку». Их жесты выверены и
точны. Они знают, как много можно сказать языком тела.
Политики понимают, сколь велика роль языка тела, и используют его,
чтобы усилить значимость и драматизм выступлений и придать своей индиви-
дуальности или имиджу больше обаяния и привлекательности, Франклин Д.
Рузвельт и Фьррелло Ла Гуардиа инстинктивно владели им в совершенстве.
Рузвельт, несмотря на наличие физического недостатка и необходимость из-
бегать подчеркивающих этот недостаток поз, прекрасно сознавая их нега-
тивное влияние, умел с помощью языка тела передать окружающим образ уве-
ренного в себе и полностью владеющего собой человека. Ла Гуардиа создал
иной имидж, человека домашнего и приземленного, сына своего народа, бла-
годаря жестам и движениям тела, за счет поразительного знания «словаря»
языка тела, причем словаря не только английского, но также итальянского
и идиш.
Некоторым людям не дается грамматика языка тела, как бы они ни стара-
лись. Линдон Джонсон так и не смог как следует с ним освоиться. Движения
его рук были слишком искусственными, манерными, и, глядя на него, созда-
валось впечатление, что выполняется прогон заученной программы.
Чрезмерное злоупотребление ограниченным набором сигналов языка тела
делало Ричарда Никсона отличной мишенью для пародистов, таких, как Дэвид
Фрай, которым было достаточно взять парочку его жестов и слегка их утри-
ровать, чтобы создать поразительное впечатление сходства.
Доктор Бердвистел в своей статье из сборника «Исследования в области
общения» утверждает, что хорошо обученный «лингвист-кинесиолог» должен
уметь описать движения человека, не видя его, а лишь слыша его голос.
Если это так, то должна существовать Жесткая связь между словами и
жестами. Когда оратор указывает куда-либо, произносимое им должно соот-

ветствовать этому. Например, Билли Грэхем, громогласно провозглашая: «Вы
рискуете не попасть на небеса…», — указывает пальцем вверх; когда же
он добавляет: «… и отправитесь прямиком в ад!», — то опускает палец
вниз, как сделали бы и мы.
Такова наиболее очевидная и примитивная связь между сигналом и сло-
вом, тем не менее эта связь уместна, и на слушателей воздействует такая
манера.
Из самого факта существования уместных связей вытекает, что кое-кто
может их искажать и использовать неправильно. Некоторые проделывают это
со словами. Они заикаются, запинаются, говорят слишком высоким либо,
напротив, слишком низким голосом и тем самым сводят на нет доходчивость
своих слов. Точно так же можно запинаться или заикаться в кинесическом
смысле и использовать вместо неподходящих слов неуместные жесты.
Аудитория может слышать и понимать ваши слова, однако изрядная доля
сказанного, может не доходить до нее либо будет доходить в искаженном
виде, и вы окажетесь лицом к лицу с «холодным» слушателем. Ваша речь бу-
дет лишена эмоциональной окраски, проникновенности и того, что скрывает-
ся за таинственным термином «харизма».
Насколько досадным может быть результат неверного использования языка
тела, показал несколько лет назад комик Пэт Паульсон. Изображая кандида-
та на политический пост, он создал великолепную пародию на тогдашних
кандидатов, сделав голос невыразительным, лишенным всех эмоций, придав
лицу вид бесстрастной маски, усиливавшей впечатление невыразительности,
и чрезвычайно умно ввел в представление не соответствующие тексту телод-
вижения. В итоге псевдополитики потерпели сокрушительное поражение.
К сожалению, такое может случиться и в реальности, если политик слиш-
ком заторможен и боится использовать правильные жесты либо попросту их
не знает. Уильям Дж. Фулбрайт и Артур Голдберг внесли большой вклад в
политику, однако в их манере говорить отсутствовал даже намек на ис-
пользование языка тела, что делало их выступления скучными и не вооду-
шевляющими. То же справедливо в отношении Джорджа Макговерна и, в нес-
колько меньшей степени, Юджина Маккарти.
Наибольшую популярность Маккарти снискал среди молодых людей, способ-
ных прорваться через его манеру говорить к смыслу произносимого. Однако,
как ни горько это сознавать, для большинства американцев большее значе-
ние имеет манера произносить речи и умение пользоваться языком тела, не-
жели суть сказанного.
Его однофамилец, Джозеф Маккарти, выступавший с речами несколько де-
сятилетий назад, обладал на редкость эффектной манерой произносить речи
и имел познания в основах языка тела, свойственные многим странствующим
проповедникам-евангелистам,
Несмотря на то, что проводимая Джорджем Уоллесом политика многими
воспринималась негативно, во время предвыборной президентской кампании
он создал себе с помощью языка тела имидж «честного парня». Тщательный
анализ киноматериалов и его предвыборными речами, особенно при отключен-
ном звуке, показывает, что языком тела он буквально выкрикивал содержа-
ние своих речей.
Житель Нью-Йорка Уильям Бакли принадлежал к категории людей, чьи по-
литические взгляды характеризуются крайним правоцентристским уклоном,
однако любое его появление на телеэкране всегда собирало большую аудито-
рию, которая лишь отчасти придерживалась право-центристских взглядов. Он
притягивал слушателей не столько содержанием речей, сколько манерой их
подачи. Помимо наиболее очевидных приемов языка тела, таких, как жести-
куляция и принятие поз, широко распространенных среди политиков, вынуж-
денных часто выступать на значительном удалении от слушателей, Бакли
умело пользовался арсеналом тонких нюансов кинесики. С замечательной
легкостью он прибегал к мимике, поднимая брови, прикрывая глаза, кривя
губы и надувая щеки, так что лицо его представляло непрерывную череду
разнообразных выражений. Его выступления оставляли впечатление живости и
вдохновения, что добавляло искренности его заявлениям.
Джон Линдсей лучился той же искренностью, однако его кинесические
движения слегка пригашены, затушеваны, смягчены по сравнению с нарочито
подчеркнутой техникой Бакли, и вместе с ощущением искренности мы получа-
ли впечатление спокойстрия и уверенности, а также нечто большее — подку-
пающую бесхитростность, вытекающую из одного лишь смягчения кинесическо-
го движения.
Тед Кеннеди обладал такими же кинесическими возможностями, подкреп-
ленными, как и в случае Линдсея и Бакли, приятной внешностью. Это позво-
ляло ему излучать мальчишескую искренность, которая могла совершенно не
вязаться с тем, что он делает, и тем не менее помогала растопить нашу
отчужденность.
Канадец ПьерТрюдо столь же искренен, но отличался большой живостью —
вероятно, за счет своего французского происхождения, — и это вооружало
его возможностью придать своему политическому имиджу несколько иное из-
мерение. Он оставил впечатление весьма искушенного, светского человека,
даже где-то повесы, однако все это в хорошем смысле. Языком тела он го-
ворил нам: «Послушайте, мне доставляет удовольствие все то, что нравится
и вам. Так разделите же со мной это удовольствие хотя бы мысленно!»
Как только вы начнете наблюдать за манерой поведения людей, их жеста-
ми и мимикой, вам сразу станет ясно, какое большое значение все полити-
ческие деятели уделяют языку тела, добиваясь большей благосклонности ау-
дитории к своим словам и имиджу. Действительно хороших политиков, хоро-
ших в том смысле, что они могут выражать своим телом любые эмоции, ни-
когда не заботит содержание речей. Единственное, что имеет значение, —
это способ их подачи.
Все они, как правило, хорошие актеры, а хороший актер просто обязан
быть специалистом в области языка тела. Согласно законам естественного
отбора, успех гарантирован лишь тем из них, кто виртуозно владеет как
грамматикой, так и лексикой этого языка.
Естественно, бывают и исключения. Одно из них — Нельсон Эдди. Благо-
даря вокальным данным он в тридцатых годах стал артистом, но (это неред-
ко бывает с певцами) так и не научился пользоваться языком тела. В его
выступлениях (которые можно посмотреть в старых-престарых шоу) видна
скованность движений, роботоподобная жестикуляция. Полная противополож-
ность ему — Гэри Купер. Куперу также была свойственна некоторая скован-
ность, однако он умело использовал ее для передачи впечатления основа-
тельности и надежности благодаря интуитивной способности находить нужные
движения языка тела.
Подведем итоги
По мере накопления фактов, касающихся языка тела, и постепенного пе-
рехода их анализа на научный уровень они становятся средством исследова-
ний в других науках. В докладе, сделанном на 55-й годичной конференции
Американской ассоциации ораторов, профессор Стенли Э. Джонс, ссылаясь на

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Язык тела. Как понять иностранца без слов

ПСИХОЛОГИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Дж. Фаст: Язык тела. Как понять иностранца без слов

подчиненным. Мы улыбаемся нашим детям, нашим соседям, нашим мужьям, же-
нам и родственникам. На самом деле лишь незначительная часть наших улы-
бок реальная. Большинство — лишь маски, которые мы носим.
В маскировке участвуют не только мускулы лица. Мы маскируем все наше
тело. Женщины обучаются искусству сидеть так, чтобы скрывать свою сексу-
альную привлекательность, особенно когда на них короткие юбки. Они носят
лифчики для того, чтобы держать груди на месте и скрывать излишнюю сек-
суальность. Мы держим себя прямо и застегиваем на все пуговицы рубашки,
втягиваем свой живот и прибегаем к различным способам маскировки лица. У
нас есть лица для вечеринок, для работы и даже похоронные лица. Даже для
тюрьмы у нас есть специальные лица.
В книге «Этикет тюрьмы» доктор Филлипс пишет, что новые заключенные
обучаются, как строить апатичное и бесхарактерное выражение лица. Когда
же заключенные остаются одни, то они в качестве компенсации за долгое
ношение маски безразличия начинают преувеличенно улыбаться, смеяться и
выражать свою ненависть по отношению к тюремщикам.
С годами маски все труднее носить. Некоторым женщинам, которые всю
жизнь полагались на красоту своих лиц, становится все труднее по утрам
«собрать свое лицо вместе». Старые мужчины расслабляют мускулы своих
лиц. С годами щеки все больше опускаются. нахмуренные брови не разводят-
ся, а морщины не разглаживаются.
СНИМИТЕ МАСКУ
И опять-таки возникают ситуации, когда маска спадает. В машине, когда
наши личные зоны расширяются, часто мы чувствуем, что можем сбросить
маски. Порой, когда кто-нибудь висит у нас на хвосте или врезается в ряд
перед нами, мы начинаем извергать потоки ругательств, которые потрясают
своей преувеличенной реакцией. Почему мы выбрасываем столько сильных
эмоций в такие минуты? В конце концов почему нас так волнует, если маши-
на обгоняет нас или слишком близко подходит к нам?
Дело в том, что в таких ситуациях мы становимся невидимыми и необхо-
димость в маске пропадает. Именно поэтому мы реагируем так бурно.
Сбрасывание маски часто говорит нам, что носить маску необходимо.
Маску часто сбрасывают в психиатрических больницах. Психический больной,
как и пожилой человек, может игнорировать многие обычно принятые в об-
ществе маски. Доктор Гоффман рассказывал о душевнобольной женщине, у ко-
торой было неверно одето нижнее белье. Сначала она попыталась поправить
его, задрав юбку у всех на виду, но когда это у нее не получилось, она
сняла с себя все и затем надела все предметы одежды правильно.
Игнорирование такого обычного способа маскировки как одежда, невнима-
ние к своему внешнему виду и уходу за собой являются очевидными призна-
ками психического расстройства. Напротив, первым признаком психического
выздоровления является интерес к своему внешнему виду.
Точно так же как прогрессирующее психическое расстройство заставляет
пациента утрачивать связь с реальностью, путаться в способах словесного
выражения, говорить вещи, которые не имеют ничего общего с действи-
тельностью, этот же процесс мешает ему выражать себя правильно с помощью
языка тела. Здесь он также теряет контакт с реальным миром. Он делает
заявления, которые нормальные люди обычно не высказывают вслух. Он отка-
зывается соблюдать общественные условности и ведет себя так, как будто
он перестает обращать внимание на окружающую аудиторию.
И все же утрата психически больным контроля над своим языком тела мо-
жет дать ключ к пониманию того, что творится в его сознании. В то время
как пациент может перестать говорить, он не перестает выражать свои мыс-
ли через язык тела. Он может высказывать правильные или ошибочные сужде-
ния, но его тело не может «замолчать». В то же время он может сдерживать
свой язык тела, если он ведет себя так, как это Принято между людьми.
Другими словами, если он ведет себя разумно, он будет до предела ограни-
чивать поток информации на языке тела.
Но если он поступает разумно, то он, конечно, является разумным. Иных
критериев для определения разумного состояния нет. Поэтому безумный че-
ловек должен выразить свое безумие действием и таким образом сообщить об
этом миру на языке тела. В случае психически больных это послание явля-
ется криком о помощи. Такой взгляд на поведение людей с психическими
расстройствами открывает совершенно иные пути для их лечения.
Маскировка не может прикрыть невольных действий. Напряженная ситуация
заставляет людей покрываться испариной, и нет никаких возможностей
скрыть это. В других непривычных ситуациях у людей могут начать трястись
руки или дрожать ноги. Мы можем скрыть эти проявления волнения, положив
руки в карман или присев и сняв таким образом давление на дрожащие ноги.
Мы можем также быстро двигаться, чтобы наша дрожь не была заметной.
Страх может быть скрыт энергичными действиями, направленными на устране-
ние причины вашего страха.
МАСКА, КОТОРАЯ НЕ СХОДИТ С ЛИЦА
Необходимость в маскировке бывает настолько велика, что процесс ста-
новится самопроизвольным и маску уже невозможно снять. Существуют неко-
торые ситуации, как например, при половом акте, когда маску следует
снять для того, чтобы получить полное наслаждение, но многие из нас мо-
гут снять маску лишь в полной темноте. Человек боится, что его тело на
своем языке расскажет о нем партнеру. Для многих людей даже темнота не-
достаточна для снятия масок. Даже в темноте они не могут снять панцирь,
которым защищают себя во время полового акта.
По мнению Гоффмана, это объясняет большое число фригидности среди
женщин среднего класса. Однако в своих исследованиях Кинси показал, что
еще в большей степени прибегают к сдержанности в половых отношениях жен-
щины из рабочего класса.
Часть наших познаний о том, как следует маскировать свои чувства яв-
ляется приобретенной в результате общения с другими людьми, а часть —
результат специальных кодексов поведения. Описание маскировки часто со-
держится в книгах по этикету. Эти книги диктуют, что следует, а что не
следует делать на языке тела. В одной книге написано, что является неп-
риличным потирать свое лицо, дотрагиваться до зубов или чистить ногти на
людях. Что надо делать со своим телом и своим лицом, когда вы встречаете
своих друзей, точно описано в книге по этикету Эмили Пост. В ее книге
даже написано, что следует не замечать женщин в общественных местах.
Многие из правил этикета являются общепринятыми для всего человечест-
ва, но немало правил отличаются друг от друга в зависимости от культур-
ной среды.

Некоторые аборигены Австралии проявляют вежливость, избегая глядеть в
глаза друг другу. В Америке же вежливым считается смотреть друг другу в
глаза во время беседы.
КОГДА ЛИЧНОСТЬ ПЕРЕСТАЕТ БЫТЬ ЛИЧНОСТЬЮ?
В любой культуре возникают ситуации, когда маска может спасть. Черные
жители южных штатов знают «ненавидящий взгляд» белых, который бывает
вызван лишь неприязнью к цвету кожи своего собеседника. Тот же самый
взгляд, направленный на белого человека, может быть спровоцирован лишь
совершенно недопустимым поступком того, на кого направлен этот «луч не-
нависти». Культура поведения в южных штатов совершенно не допускает,
чтобы черный посмотрел так на белого ни при каких обстоятельствах.
Одной из причин, почему белый человек позволяет себе сбросить маску
со своего лица, состоит в том, что, с точки зрения белого южанина, чер-
ный не личность, он — предмет, о мыслях и переживаниях которого не стоит
задумываться. Однако на Юге у черных жителей существуют свои тайные зна-
ки. С помощью определенного движения глаза черный человек может сказать
другому, что тот является его черным братом, хотя его кожа так светла,
что он может вполне сойти за белого. Но другое движение глаза может пре-
дупредить черного, сообщив ему: «Я выдаю себя за белого». В нашем об-
ществе детей часто рассматривают как обезличенных существ. Аналогичным
образом относятся и к слугам. Возможно сознательно, а возможно бессозна-
тельно мы считаем, что перед этими обезличенными существами не следует
носить маски. Мы не боимся задеть чувства обезличенных существ. Какие у
них могут быть чувства, чтобы их можно было задеть?
Это отношение обычно расценивается как проявление классового подхода.
Класс, находящийся наверху в обществе, ведет себя так по отношению к
классу, находящемуся внизу. Мы не обязательно будем стараться надеть
маску на работе в присутствии своего подчиненного, дома — в присутствии
своего слуги или своего ребенка.
Я как-то сидел в ресторане со своей женой. Через столик от нас сидели
две пожилые женщины и попивали свои коктейли. Все в них — от их мехов до
причесок — кричало на весь ресторан: «Богатство!». Их поведение лишь
подчеркивало это сообщение. В переполненном ресторане они разговаривали
друг с другом так громко, что их голоса разносились по всему залу. Одна-
ко содержание их разговора касалось их личных и даже интимных дел. В ре-
зультате все остальные посетители ресторана для того, чтобы сохранить
иллюзию уединенности должны были вести себя так, как будто они ничего не
слышали из разговора двух женщин, а беседовать напрягаясь, чтобы не об-
ращать внимание на громогласный диалог этих дам.
На языке тела эти две женщины сообщали: «Вы не имеете никакого значе-
ния. Вы все, в сущности, не являетесь людьми. Вы — обезличенные сущест-
ва.
Имеет значение лишь то, что мы собираемся сделать, а это никого не
должно смущать».
Вместо того, чтобы использовать свои тела для передачи этого посла-
ния, две дамы использовали громкость голоса. При этом голоса передавали
и конкретную информацию, и одновременно другую информацию, которую обыч-
но передают с помощью языка тела.
В вышеприведенном случае маска сбрасывается, но это служит для выра-
жения презрительного отношения к другим людям. Снятие маски перед обез-
личенным существом часто не является демаскировкой. В большинстве же
случаев мы сохраняем наши маски на лице. Для этого существуют важные
причины. Часто снимать маску опасно. Когда к нам на улице приближается
нищий, то, если мы не хотим ему ничего подать, нам важно притвориться,
что его здесь нет, и мы его не видим. Мы закрепляем нашу маску, отвора-
чиваемся или спешим мимо. Если мы позволим себе снять маску и взглянуть
на нищего как на личность, нам придется не только обратиться лицом к на-
шей совести, но и открыться перед его просящим взглядом, умоляющими сло-
вами и его попытками привести нас в смущение.
То же самое можно сказать про многие случайные встречи. Мы не можем
позволить себе растрачивать время на обмен словами и любезностями, по
крайней мере, в городских условиях. Вокруг нас слишком МНОГО людей. В
деревне или пригородных жилых кварталах дело обстоит по-другому. По этой
причине там люди меньше прибегают к маскировке.
Кроме того, показывая свое подлинное лицо, мы открываем себя для ма-
лоприятных истолкований нашей натуры. Гоффман хорошо раскрыл это обстоя-
тельство на примере психиатрической лечебницы. Он описал одного пациента
средних лет, который постоянно шагал по коридорам больницы, держа в ру-
ках сложенную газету и зонтик в чехле. На его лице было выражение чело-
века, который опаздывает на деловое свидание. Для этого больного было
чрезвычайно важно делать вид, будто он обычный бизнесмен, хотя он не об-
манывал никого, кроме самого себя.
В восточных странах маскировка может быть чисто физическим процессом.
Обычай носить паранджу или чадру позволяет женщинам скрывать свои эмоции
и защищать их от агрессии мужчин. В этих странах язык тела общепризнан и
считается, что мужчина при малейшей провокации со стороны женщины поста-
рается навязать ей половые отношения. Паранджа позволяет женщине скры-
вать часть лица и прятать любую невольную гримасу, которая может быть
истолкована как поощрение мужчины. В семнадцатом веке женщины высшего
света Западной Европы использовали для этих же целей веера и маски на
палочках.
МАЗОХИСТ И САДИСТ
Во многих случаях маскировка может быть использована как инструмент
психологической пытки. Возьмем пример Энни, жены Ральфа, который старше
своей супруги, имеет лучшее образование и очень хорошо сознает то обсто-
ятельство, что Энни не ровня ему в интеллектуальном и социальном отноше-
нии. Однако парадоксальным образом Ральф полюбил Энни и решил, что она
лучше всего подходит для него в качестве жены. Это не помешало ему на-
чать свою игру с Энни, игру с чрезвычайно сложными правилами.
Когда Ральф возвращается домой после рабочего дня, жизнь в доме сле-
дует согласно раз и навсегда заведенному ритуалу. Ральф приходит домой в
шесть, моется, читает вечернюю газету до шести тридцати. В этот момент
Энни должна позвать его к ужину. Энни нужно приготовить ужин точно в
шесть часов тридцать минут: ни минутой раньше, ни минутой позже. Энни
садится за стол и украдкой следит за выражением лица мужа. Ральф знает,
что она за ним наблюдает. Она знает, что он чувствует ее постоянное вни-
мание к его выражению лица. Но никто никогда не признается в этом.
Ральф никак не дает Энни понять, нравится ли ему еда. Тем временем
Энни уже сочинила целый драматический сюжет, вполне пригодный для
мыльной оперы. У нее на душе скребут кошки: а вдруг Ральфу не понравится
еда? В этом случае они весь вечер проведут в полном молчании.
Энни ест неуверенно, поминутно взглядывая на бесстрастное лицо
Ральфа. Сумела ли она правильно приготовить ужин? Удалась ли ей подлив-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Язык тела. Как понять иностранца без слов

ПСИХОЛОГИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Дж. Фаст: Язык тела. Как понять иностранца без слов

принципы языка тела, поставил под сомнение утверждение доктора Холла о
том, что основное различие между культурами сводится к приемам обращения
с пространством. Помните, в главе 3 мы обращаем внимание на тот факт,
что латиноамериканцы, разговаривая друг с другом, располагаются к собе-
седнику ближе, чем китайцы или негры, а арабы сближаются в еще большей
степени.
Профессор Джонс, проработав два года в Гарлеме, Чай-натауне, Малой
Италии, Испанском Гарлеме, то есть во всех этнических районах Манхэттена
(Нью-Йорк), получил доказательства того, что эта схема претерпевает из-
менения. По его мнению, бедность вынуждает людей менять некоторые из
своих культурных обычаев. Он полагает, что существует культура бедноты,
которая оказывает на личность более сильное влияние, нежели любой этни-
ческий субкультурный фон.
Профессор Джонс, обсуждая свой доклад в интервью для Прессы, сказал:
«Начиная исследования моделей поведения среди представителей субкультур,
живущих в так называемом нью-йоркском «плавильном тигле», я полагал, что
между этими моделями будут сохраняться различия. Но был несказанно удив-
лен, обнаружив, что бедность учит всех поразительно одинаковым манерам
поведения».
Профессор Джонс установил, что в перенаселенных районах с плохими жи-
лищными условиями практически любой человек, независимо от этнических
корней, удерживает между собой и собеседником дистанцию около 1 фута.
Попытки молодой науки о языке тела выяснить .влияние бедности на
культуру представляют интерес в социологическом плане. Открытия профес-
сора Джонса показывают, что, по всей вероятности, в культуре американс-
кой бедноты стираются межэтнические и межнациональные различия. Вся Аме-
рика становится «плавильным тиглем», но основным фактором, способствую-
щим таянию барьеров и формированию общего для всех языка тела, является
именно беднота с ее характерными особенностями.
Было бы интересно продолжить эту работу и выяснить, на какие другие
особенности, кроме размера личностного пространства, влияет бедность,
либо провести аналогичные исследования в ином направлении и оценить сте-
пень влияния благосостояния на ломку этнических норм языка тела с тем,
чтобы ответить на вопрос, что сильнее — экономические или культурные
факторы.
Исследователю, посвятившему себя изучению языка тела, открываются не-
обозримые области для исследований, особую прелесть которым придает от-
сутствие необходимости в каком бы то ни было оборудовании. Мне известно
немало работ, выполненных с применением шестнадцатимиллиметровых кино- и
видеокамер и привлечением десятков добровольцев из числа студентов, но
мне известен также совершенно восхитительный проект, реализованный че-
тырнадцатилетним подростком, из окна спальни которого видна телефонная
будка, расположенная на одной из улиц Нью-Йорка. Он заснял на 8-милли-
метровую кинопленку столько людей, пользующихся телефонной будкой,
сколько позволяли его карманные деньги, а затем, запустив семейный ки-
нопроектор на. малую скорость, регистрировал и идентифицировал каждое их
движение.
Мне знаком также исследователь постарше. Это студент, работающий над
диссертацией и изучающий поведение людей, пытающихся разойтись на запру-
женной народом улице и на улице, где толпа пореже.
«Там, где позволяет пространство, — объясняет он,- они выжидают, пока
не сблизятся на расстояние около десяти футов, а затем подают друг другу
сигнал, позволяющий им благополучно разминуться». Он пока не выяснил
точно, какого рода этот сигнал и как с его помощью показать, в какую
сторону ты собираешься отклониться.
Естественно, порой с сигналами происходит путаница, и оба, столкнув-
шись, синхронно начинают отступать то влево, то вправо и продолжают этот
бессмысленный танец, пока не остановятся, после чего следует обмен изви-
няющимися улыбками, и каждый идет в свою сторону. Фрейд назвал такое яв-
ление сексуальным столкновением. Мой приятель предпочитает называть его
кинесическим заиканием.
Наука о языке тела пребывает в младенчестве, ив этой книге рассмотре-
ны лишь некоторые из ее фундаментальных положений. Сейчас, когда вы оз-
накомились с ними, попристальней взгляните на себя, своих друзей и
родственников. Почему вы передвигаетесь именно так, а не иначе? Что это
может означать? Какое начало преобладает в ваших кинесических взаимоот-
ношениях с окружающими — доминирование или подчинение? Как вы распоряжа-
етесь пространством? Являетесь ли вы его хозяином или позволяете ему уп-
равлять собой?
Как вы распоряжаетесь пространством в деловых взаимоотношениях? Сту-
читесь ли вы в дверь к вашему шефу перед тем, как зайти в кабинет? Под-
ходите ли вы вплотную к его столу, занимая господствующую позицию, либо
останавливаетесь на почтительном расстоянии, допуская его господство над
собой? Позволяя ему господствовать над вами, вы хотите задобрить его ли-
бо, напротив, манипулировать им?
Как вы выходите из лифта, если с вами выходят коллеги по работе? Про-
пускаете ли вы их вперед из-за того, что проявление вежливости приносит
вам чувство внутреннего превосходства? Или вы выходите первым, давая
другим возможность попросить вас об этом и принимая их учтивость как
должное? Торгуетесь ли вы за место? «Вы первый!»-«Нет, только после
вас!»?
Какой из этих типов поведения является наиболее уравновешенным? Какой
из них свойственен абсолютно уверенному в себе человеку? Рассмотрите
каждый из этих вариантов. Ваша догадка будет столь же хороша, как и мне-
ние опытного психиатра. Ведь эта наука только начинает развиваться.
Какое место вы займете в лекционном зале? В последнем ряду, где вам
гарантирована некоторая анонимность, хотя при этом вы рискуете пропус-
тить некоторые трудные вопросы в докладе, либо в первом ряду, где хорошо
видно и слышно, но при этом вы сами будете слишком бросаться в глаза?
Как вы ведете себя на неофициальной встрече? Пытаетесь ли вы унять
дрожь в руках с помощью рюмки?
Опираетесь ли о камин для пущей безопасности? Это позволяет рассла-
бить половину туловища и не беспокоиться о том, что нужно говорить язы-
ком тела, — либо беспокоиться вдвое меньше. Хотя, с другой стороны, сам
способ, каким вы опираетесь, может вас выдать!
В каком месте вы сидите? На стуле в углу? В кругу друзей или рядом с
незнакомцем? Какая позиция самая безопасная, а какая самая интересная?

Какая дает безопасность, а какая свидетельствует о зрелости?
На следующем вечере, на который вы пойдете, займитесь наблюдениями и
выясните: кто доминирует в этом обществе? Почему? Нисколько доминирова-
ние обусловлено использованием языка тела?
Заметьте, как сидят люди в вагонах метро: как отделяют себя от дру-
гих, если в вагоне много людей? Как они перекрещивают ступни, колени и
руки?
Задержите на незнакомце взгляд чуть дольше, чем необходимо, и посмот-
рите, что случится. Вы можете нарваться на грубость, а можете и получить
некий положительный опыт. Может так случиться, что вы заговорите с нез-
накомым человеком, и вам это понравится.
Итак, основы и некоторые из правил вам известны. Всю свою жизнь вы
играли, пользуясь языком тела подсознательно. А теперь начинайте играть
сознательно! Нарушьте несколько правил и посмотрите, что получится. Ре-
зультат будет удивительный, иногда пугающий, захватывающий, открывающий
новое, забавный — и, обещаю скучно вам не будет!

ЛИТЕРАТУРА

Ardrey, R., The Territorial Imperative. New York: Atheneum, 1966.
Birdwhistell, R. L., Background to Kinesics, ETC: A Review of General
Semantics, Vol. 13, No. I, Autumn 1955.
— Introduction to Kinesics. University ofLouisville Press, 1952.
— The Kinesic Level in the Investigation of the Emotions. Expression
of the Emotions in Man. New York: International Universities Press,
1963.
Bruner, J. S., Taguiri, R., The Perception of People. Handbook of
Social Psychology. Cambridge, Mass.: Addison Wesley, 1954.
Carpenter, C. R., Territoriality: A Review of Concepts and Problems.
Behavior and Evolution. New Haven: University Press, 1958.
Carpenter, E.; McLuhan, M., Explorations in Communication. Boston:
Beacon Press, 1968.
Cherry, C., On Human Communication. New York: Science Editions, Inc.,
1961.
Darwin, C., The Expression of the Emotions in Man and Animals.
London, Murray, 1872.
Deutsch, F., Analytic Posturology, Psychoanalytical Quarterly, Vol.
21,1952.’
Dittman, A.; Parloff, M.; Boomer, D., Facial and Bodily Expression: A
Study of Receptivity of Emotional Cues, Psychiatry, Vol. 28,1965.
Ekman, P.; Sorenson, E. R.;’Friesen, W, V., Pan-Cultural Elements in
Facial Displays of Emotion. Science., Vol. 164, No. 3875, April 4, 1969.
Frank, L. K., Tactile Communications. ETC, A Review of General
Semantics, Vol. 16, 1958. , 18.1
Goffrnan, E., Behavior in Public Places. The Free Press, 1969. —
Encounters. Indianapolis: Bobbs-Merrill. 1961. — Interaction Ritual.
Garden City, N.Y.: Anchor Books, 1967. — Presentation of Self m Everyday
Life. Garden City, N. Y.:
Anchor Books, 1959.
Hall, E. Т., The Hidden Dimension. Garden City, N.Y.: Double-day,
1966.
— Proxemics — a Study of Man’s Spatial Relationship. Man’s Image in
Medicine and Anthropology. International Universities Press, 1963. — The
Silent Language. Garden City, N.Y.: Doubleday and Co.,
1959. Kinzel, A. F., Towards an Understanding of Violence. Attitude,
Vol. I, No. 1, 1969. Koffka, K., PrinciplesofGestalt Psychology. New
York: Harcourt,
1935.
Lorenz, K., On Aggression. New York: Harcourt Brace, 1966. Mahl, G.
F., Gestures and Body Movements in Interviews.
Research in Psychotherapy, Vol. 3. A.P.A., 1966. Mehrabian, A.;
Wiener, M., Non-Immediacy Between Communication and Object of
Communication in a Verbal Message. Journal of Consulting Psychology,
Vol. 30, No. 5, 1966.
Nielsen, G., Studies in Self-Confrontation. Munksgaard, Copenhagen,
Howard Alien, Cleveland. Ortega у Gasset, J., Man and People. New York:
W. W. Norton
and Co., 1957. Scheflen, A. E., Human Communication. Behavioral
Science,
Vol. 13,1968. — Non-Language Behavior in Communication, Address to
New
York Chapter of American Acade my qf Pediatrics. Sept. 2, 1969. —
Significance of Posture in Communications Systems, Psychiatry, Vol. 27,
No. 4, Nov. 1964. — Quasi-Courtship Behavior in Psychotherapy,
Psychiatry,
Vol. 28,1965.
Sommer, R., Personal Space. Prentice Hall, 1969. Tinbergen, N.,
Curious Naturalists. N. Y.: Basic Books, 1958. Wachtel, P. L., An
Approach to the Study of Body Language in Psychotherapy. Psychotherapy,
Vol. 4, No. 3, August 1967.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Психология французского народа

ПСИХОЛОГИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Альфред Фуллье: Психология французского народа

а также о распространении алкоголизма и разврата. Нельзя судить о целой нации по
романам, печатание которых терпится у нас полицией и против которых мы к
сожалению не пытаемся воздействовать. Совокупность неблагоприятных
обстоятельств, не вполне еще определенных и измеренных, не может служить
основанием для произнесения смертного приговора над нами. Отсюда следует лишь
заключить о необходимости для Франции, как и для других наций, во-первых, —
лучшей физической гигиены, способной уравновешивать влияние умственного или
эмоционального переутомления, во-вторых, — спасительной реакции против
обезлюдения деревень в пользу городов, и наконец, что всего важнее, — очень
строгих законов против пьянства и разврата. Успех мер, принятых в Швеции и
некоторых штатах Североамериканского союза, должен был бы убедить наших
законодателей, если бы только последние не находились к несчастью под
политическим вассальством «кабаков». Что касается подстрекательства к разврату
прессой, то достаточно было бы небольшой твердости со стороны правительства и
парламента, чтобы положить ему конец: задача в этом случае очень легка, и нам
непростительно откладывать ее исполнение.
С психологической точки зрения, по-видимому, не произошло больших изменений во
французском характере. Возможно, что мы стали положительнее и реалистичнее,
недоверчивее к чувству, менее восторженны и наивны. За последние двадцать лет,
несмотря на наши слабости и бедствия, мы обнаружили более рассудительности,
устойчивости в чувствах, просвещенного патриотизма, терпеливой и настойчивой
воли. Обвинять нас в непостоянстве и быстром упадке духа сделалось общим местом.
Но разве мы не обнаружили выносливости и настойчивости в войну 1870 г., которая
была однако не наступательной, а оборонительной, и сопровождалась не победами, а
поражениями? В конце концов, завоевательные экспедиции — лишь временное
безумие, к которому слишком часто нас увлекают наши вожди; при малейшем повороте
счастья, наш здравый смысл заявляет о своих правах; но в борьбе за целость
Франции мы не могли решиться, пока не были безусловно вынуждены, потерять одного
из живых членов нашего отечества. С тех пор, хотя нас признают забывчивыми, не
перестают говорить об упорстве, с которым мы вспоминаем о наших братьях —
эльзас-лотарингцах. В чем же нас упрекают, наконец? В мстительности
оскорбленного самолюбия? В ненависти побежденного к своему победителю? Нет; в
военной игре мы всегда были достаточно хорошими игроками, чтобы легко мириться с
поворотами счастья. Но мы считали бы себя обесчещенными равнодушием к правам
народов и наших соотечественников. Мы не питаем ненависти к Германии, но мы
любим Францию и чувствуем отвращение к несправедливости.
Соединение впечатлительности и общительности с светлым и ясным умом, присущее,
как нам кажется, французскому характеру, не может впрочем обойтись без частых
противоречий. Этим объясняется, в наших нравах, в нашей истории и политике,
беспрестанная смена свободы и порабощенности, революции и рутины,
оптимистической веры и пессимистического упадка духа, восторженности и иронии,
кротости и насилия, логики и нерационального увлечения, дикости и человечности.
Очевидно, что равновесие страсти и разума в высшей степени труднодостижимо и
неустойчиво; между тем к этому именно равновесию непрестанно стремится
французский характер. Нашим главнейшим ресурсом является страстное увлечение
рациональными и здравыми идеями. Мы сознаем необходимость этого и нашу
способность к этому. Мы стремимся укрепить самих себя, привязавшись мыслью и
сердцем к цели, указанной нам умом и поставленной на возможно большую высоту.
В подтверждение нашей отсталости и грозящего нам вырождения, наши противники
особенно настаивают на сходстве нашей впечатлительности и чувствительности с
чувствительностью и впечатлительностью женщины или ребенка. Но это чисто внешнее
сходство не должно было бы скрывать от них многих глубоких различий. Назвать
взрослыми детьми людей, восторженно верующих в идеи и с бескорыстной энергией
защищающих их, — нетрудно; но разве молодость сердца заслуживает такого
презрения? Разве «любовь к человеческому роду» — порок? Если бы во Франции не
было ничего другого, кроме ребяческого, женственного или «плебейского», могли ли
бы мы в свое время (продолжавшееся века) господствовать над миром благодаря то
нашему политическому и военному могуществу, то нашему умственному превосходству?
Нет, мы не можем согласиться с нашими противниками, что отечество Декарта,
Паскаля, Боссюэ, Корнеля, Мольера, Ришелье и др. представляет собой лишь страну
взрослых детей. Не всё в нашей истории и в наших действиях легкомысленно и
суетно, как утверждают это Джиоберти и Леопарди. Если когда и встречаются эти
недостатки (не всегда отделимые от достоинств, обратную сторону которых они
составляют), то они зависят не от женского или детского характера французов; они
объясняются одновременно нашим нервным темпераментом, нашим воспитанием и
присущей нам общительностью. В самом деле, при сношениях с людьми иногда нельзя
бывает слишком глубоко захватывать вопрос, слишком настаивать, превращать
гостиную в аудиторию, а разговор в диссертацию. Подобным же образом, желание
нравиться другим, добиться их уважения естественно порождает известное тщеславие
и известное»уважение к личности». Индивидуум уже не ищет в самом себе всего
своего достоинства и значения, он в значительной степени ищет его в других.
Точно так же, мягкость нашего характера, наши слабости, погоня за модой и боязнь
общественного мнения зависят не от того, что мы похожи на женщин, а от того, что
общественная жизнь требует этой мягкости, этого закругления всех острых краев
индивидуальности, этой зависимости каждого от общего настроения. Следует ли
заключить отсюда, как это делают немцы, англичане и итальянцы, что расширение
общественной жизни имеет необходимым последствием сужение личной и внутренней,
что, по мере того как развивается одна, атрофируется другая? Да, если понимать
под общественной жизнью светскую; но составляет ли последняя истинную
общественную жизнь и не есть ли она лишь ненормальная, извращенная форма ее?
Лучше понятое общественное существование требует, напротив того, сильной
индивидуальности и высокого развития личности. Идеал, который составила себе
Франция, еще не осуществив его в достаточной мере, и к которому она должна
всегда стремиться, заключается в согласном росте общественной и индивидуальной
жизни. Ее гений остается так же полезен и необходим миру, как и гений соседних
наций, не в обиду будь сказано государственным людям, мечтавшим не так давно
подчинить немецкому господству и немецкому языку Францию севернее Лиона, а
господству Италии и итальянского языка Францию к югу от Лиона.
Что касается наших настоящих зол, внушающих столь законное беспокойство, то
индифферентизм и упадок духа имели бы в данном случае одно и тоже действие и
были бы одинаково опасны. Ничто так не опасно для народа, как «самовнушение»
относительно грозящего ему упадка. Постоянно повторяя себе, что ему грозит
падение, он может вызвать у себя головокружение и упасть. Подобно тому как на
поле битвы уверенность в поражении делает его неизбежным, национальный упадок
духа лишает характеры их упругости и обращается в нечто напоминающее настроение
самоубийцы. Довольствуясь нелепыми словами, вроде: «конец расы», «конец века»,
«конец народа», люди отдаются общему течению, становятся безучастными, ссылаются

на бессилие индивидуума в борьбе с роком, тяготеющим над целым народом и даже
принимающим форму физической необходимости. Мы видели, что в действительности
этой необходимости не существует. Ренан настаивал когда-то на громадном значении
расы, в то время как Тэн преувеличивал значение среды; в конце концов оба
признали в нации — и особенно во французской, более доступной общественным
влияниям — «духовный принцип», результат «долгих усилий, жертв и
самоотверженности в прошлом», наследие, полученное нераздельным, с
обязательством увеличивать его ценность, и принимаемое сознательно путем своего
рода «повседневного плебисцита». «Мы — то, чем были вы, — говорилось в
спартанской песне, обращенной к предкам, — и мы будем такими, какими вы
теперь». То что древние поэты выражали образно, современные ученые могли бы
повторить от имени самой действительности; но только влияние предков
увековечивается не одной наследственностью расы и неизменным влиянием физической
среды, как, по-видимому, думают многие из современных ученых, а также языком,
воспитанием, религией, законами и нравами. Этот импульс, действующий на таком
огромном расстоянии и двигающий нами в течение веков, как единая сила,
вздымающая волны на всем море, не представляет собой лишь слепого влияния
инстинктов четвертичного периода или окружающих нас материальных факторов; это
вместе с тем — влияние идей и чувств, развитых цивилизацией и надстраивающих
над физическим организмом моральный. Если нация представляет собой единый
организм, то это прежде всего духовный организм. Мы рассмотрели, с
психологической точки зрения, какова французская душа. Невозможно усматривать
«сумерки народа» в чрезмерной нервности или ослаблении мускульной системы,
встречающихся более или менее и у всех других наций. Если умственная жизнь и
общественные влияния, с их хорошими и дурными сторонами, более преобладают во
Франции, чем в других странах, а этнические влияния достигли в ней в высшей
степени неустойчивого равновесия, то в этом столько же основания для надежд, как
и для опасений. В критические минуты национальный характер со всеми
обусловливаемыми им благоприятными и неблагоприятными шансами становится прежде
всего вопросом ума и воли: спасение или гибель нации в ее собственных руках.
III. Выбор народных героев — факт великой важности в психологии народов.
Действительно, герои представляют собой одновременно типических представителей
данной расы и ее идеализованное представление о самой себе. Один немец
справедливо сказал, что никогда не могло бы существовать нации Наполеонов, но
что был момент, когда тайным желанием каждого француза было сделаться
Наполеоном. Этот идеальный Наполеон далеко впрочем не походил на грубого и
вероломного исторического Наполеона, которого даже в настоящее время, после
стольких разносторонних исследований, мы еще не знаем достаточно.
Верцингеторикс, Карл Великий, Людовик Святой, Жанна д’Арк, Винцент де Поль,
Байярд, Генрих IV, Тюрень, Конде, д’Ассас, Мирабо, Наполеон — вот герои
Франции, истинное или воображаемое лицо которых всем знакомо. Наиболее популярны
— Жанна д’Арк и Наполеон, причем из последнего сделали олицетворение
французской революции и французской славы. Несомненно под влиянием классического
направления великие люди Франции претерпели большие изменения и приблизились к
условным героям корнелевских и расиновских героев; но во всяком случае они
действовали обаятельно на простое и непосредственное народное воображение своим
мужеством и презрением к смерти, неудержимым порывом и всепокоряющей
откровенностью, величием души и рыцарским духом, преданностью отечеству или
человечеству, любовью к «свободе», «просвещению» и «прогрессу». Это — символы
скорее идеала, живущего в народной душе, чем исторической действительности; но
нельзя отрицать, что если вы захотите характеризовать этот идеал одним словом,
вы назовете его идеалом великодушия.
В глазах некоторых наций, быть великодушным — значит быть «дураком». Без
сомнения, великодушие должно быть просвещенным и «идеи» являются силами лишь в
том случае, если они не противоречат действительности. Но народы грешат в
настоящее время вовсе не избытком любви и преданности к идеям; напротив.
Скептицизм, утилитарные заботы, нечестность в денежных делах, узкая политика
партий и интересов, эгоистическая борьба классов — вот с чем необходимо теперь
повсюду бороться во имя идей. Если бы Франция отреклась от своего культа идеала,
от своего бескорыстного служения обществу и человечеству, она утратила бы, без
всякого возможного для нее выигрыша, то, в чем всегда заключалась ее истинная
моральная сила. Не будем насиловать наших способностей.

1 De l’Intelligence I, кн. IV, гл. I.
2 Тард. Законы подражания, гл. III. Что такое общество?
3 Этот пессимизм оспаривается в пользу несколько преувеличенного нового
оптимизма Новиковым в его интересной книге о Будущности белой расы.
4 Приложите один конец большого циркуля ко лбу, а другой к затылку, и вы
получите длину черепа; затем измерьте циркулем наибольшую ширину черепа по линии
ушей; частное от разделения ширины черепа на его длину называется черепным
показателем (l’indice cephalique).
5 Немецкий антрополог Гольдер так хотел назвать круглоголовых предшественников
германцев в Германии.
6 Против этого выставляются следующие возражения: 1) брахицефалия менее
значительна и менее распространена в Азии, чем в Европе; 2) брахицефалы могли бы
проникнуть в Европу в бронзовый период, лишь пройдя через Сибирь и Россию, где
именно в эту эпоху встречаются почти одни долихоцефалы, или же пройдя сквозь все
население ассирийцев, что исторически невозможно. Наконец, наши растения не
азиатского происхождения.
7 Прибавим еще, что, как это доказал Коллиньон, победители обыкновенно занимали
равнины и долины рек, между тем как побежденные были оттесняемы в горы или на
самое побережье океана.
8 Один японский антрополог предполагает, что высшие классы Японии в значительной
части потомки аккадийцев, близко стоящих к халдеям. Во всяком случае монгольский
элемент менее значителен в Японии.
9 В настоящее время черепной показатель повысился у греков с 0,76 до 0,81.
10 Немцы указали у Виргилия на следующее описание лица, обладавшего вполне
германской наружностью и даже носившего германское имя, — Герминия:
… Catillus Joan.
Ingentemque animis, ingentem corpore et armis
Dejicit Herminium, nodo cui vertice fulva
Caesaries nudique humeri.
Известно, что франки и германцы завязывали узлом свои длинные волосы, падавшие
на спину.
11 Субис (Soubies) издал в Галле (1890 г.) книгу об идеале мужской красоты у
старых французских поэтов ХП и ХIII вв. Физический идеал отвечает
аристократическому типу: высокий рост, широкие плечи, развитая грудь, тонкая
талия, высокий подъем ступни, белая кожа, белокурые волосы, румяные щеки, живой

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Психология французского народа

ПСИХОЛОГИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Альфред Фуллье: Психология французского народа

взгляд, малиновые губы.
12 Однако Аттила, принадлежавший к финской или урало-алтайской расе,
изображается Иорнандесом с приплюснутым носом, маленькими впалыми глазами,
огромной головой и темным цветом кожи.
13 Кошут походил внешностью на гунна и гордился этим. Но были ли большие
основания для такой гордости?
14 Familles eugeniques, составляющие как бы этническую аристократию.
15 Германские народы или считающие себя таковыми обвиняют кельтские расы в
нечистоплотности, но как объяснить в таком случае, что галлы изобрели мыло? По
свидетельству Аммьена Марцелина они, напротив того, обращали большое внимание на
уход за своим телом, и их никогда нельзя было увидеть одетыми в грязные
лохмотья.
16 Известно, что галльские друиды пользовались, по свидетельству Цезаря, важными
преимуществами: они были освобождаемы от военной службы и от всех налогов; они
имели право запретить совершение жертвоприношения, т. е. подвергнуть настоящему
отлучению. Все друиды, включая сюда и их высших членов, были выборные. Для
избрания требовалось длинное подготовление, так как обучение было только устное
и продолжалось, как говорят, двадцать лет. Наука друидов славилась в древности;
но этому нельзя придавать большого значения: известно, как древние увлекались
всеми иноземными тайнами. Во всяком случае друиды изготовляли законы и судили
большинство тяжб и преступлений. Цезарь прибавляет, что они обучали юношество,
объясняя ему «течение звезд, величину мира и земель, силу и могущество богов».
Они в особенности внушали ему, «что душа не умирает, но после смерти переходит в
тело другого». Цезарь вероятно заблуждался относительно последнего пункта, если
только какие-нибудь более ученые друиды не познакомились на юге Галлии с
греческими и пифагорейскими доктринами. Но идея метампсихоза противоречит всему,
что социология сообщает нам о верованиях первобытных народов вообще и галльских
в частности.
17 Когда галлам случалось быть недовольными Римом, им отвечали, указывая на их
вековых врагов, германцев, всегда готовых перейти Рейн: «В Германии существуют
те же причины, что и прежде, вторгнуться в Галлию (так говорил им Цериалий):
любовь к деньгам и удовольствиям, желание переменить место, германцы всегда
будут рады покинуть свои болота и пустыни и броситься на плодородную Галлию,
чтобы завладеть вашими полями и поработить вас самих». Действительно, Рим уже
спас южную Галлию от страшного нашествия кимвров и тевтонов. Когда Цезарь
вступил в Галлию, разве он не был призван самими галлами? Если эдуены обратились
к нему за помощью, то только потому, что свевы уже перешли Рейн, и Ариовист уже
называл Галлию «своей». «Необходимо случится, — говорил один галл,— что через
несколько лет все галлы будут изгнаны из Галлии и все германцы перейдут Рейн,
потому что германская почва не может сравниться с галльской, а также и образ
жизни обитателей этих стран». Таким образом честолюбие Цезаря было полезно самой
Галлии, так как охраняло ее от германского варварства.
18 Известны слова Вольтера: «Через какой бы город вы ни проезжали, будь то во
Франции, в Испании, на берегах Рейна или в Англии, вы везде встретите добрых
людей, которые будут хвастаться тем, что у них был Цезарь. Каждая провинция
оспаривает у соседней ту честь, что она первая получила от Цезаря удар плетью».
Все народы восхищаются теми, кто их хорошо наказывает, будут ли то кельты или
германцы.
19 Некогда, писал Страбон в первом веке по Р. Х., галлы думали более о войне,
чем о труде. «Теперь, когда римляне заставили их сложить оружие, они принялись с
тем же жаром обрабатывать свои поля, они с той же охотой усвоили более
цивилизованные нравы». По словам Плиния, римляне смотрели на галлов, — так же
как и на греков, — как «на самый промышленный народ». В конце первого века
Иосиф говорил о Галлии: «Источники богатства выходят там из глубины почвы и
разливаются потоком по всей стране». И он желал своим восточные компатриотам
быть «храбрыми, как германцы, искусными, как греки, и богатыми, как галлы».
20 Что касается до природного вкуса к искусствам, то он обнаружился у галлов, в
замечательных произведениях, немедленно же после того, как они познакомились с
римскими образцами. Сначала они довольствовались доведенным до совершенства
подражанием скульптуре их предшественников; в стеклянных, металлических и
мозаичных изделиях они скоро сделались настоящими мастерами.
21 После завоевания, как и до него, галлы всегда проявляли ту же любовь к
опасностям и битвам. Они доставляли римским армиям наиболее смелых пехотинцев и
наиболее стойких всадников. В конце империи только они одни умели сражаться; ими
были даны последние упорные сражения германцам и персам. «Они хорошие солдаты во
всяком возрасте, — говорит Аммьен Марцелин; — юноши и старики несут службу с
равной энергией, их тела укреплены постоянными упражнениями, и они презирают
всякие опасности». По словам поэта Клавдиана, галлов побеждает не сила, а
случай: Sitgue palam Gallos casu, non robore vinci.
В последние дни империи, когда государи хотели иметь солдат, которые не были бы
варварами и вместе с тем не отступали бы перед врагом, они требовали их у
Галлии, «этой страны сильных людей, мужественно относящихся к войне».
22 По мнению Фюстель де Куланжа, существует аналогия между отношением патронов и
клиентов в древнем Риме и Галлии и крепостным правом германцев; между медленной
революцией, обратившей клиента в арендатора, а потом собственника земли, и
революцией, обратившей феодальных крепостных сначала в связанных определенными
обязательствами по отношению к помещику, а затем в крестьян собственников; между
преобразованием армии в древних республиках, после того как в нее вошел плебс, и
преобразованием армии средних веков после учреждения коммун; между самими
коммунами, основанными на развитии благосостояния среднего класса, и древней
демократией, возникшей благодаря торговле и замене недвижимой собственности
движимой.
23 Сын великого Фихте писал: «То, что отличает французов в их научной
деятельности и что глубже, чем обыкновенно думают, связано с верной оценкой
истины, — это ясность, гармоническая законченность идеи, строгость изложения,
точность определений… Поскольку французы усваивают наши теории, постольку мы
можем судить с внешней стороны о степени ясности и научной законченности этих
теорий: они первые и неоспоримые судьи ясности, зрелости и точности идеи».
Введение к французскому переводу «Способа достигнуть счастливой жизни», стр. 4,
6.
24 Извлекаем из Этимологического Словаря Браше следующую статистику современного
французского языка: 1) слов неизвестного происхождения — 650; 2) слов
латинского корня — 3,800, германского — 420; греческого — 20; кельтского —
20; 3) итальянских слов — 450; провансальских — 50; испанских — 100; немецких
— 60; английских — 100; славянских — 36; семитических — 110; восточных —
16; американских — 20; 4) исторических слов — 105; 5) звукоподражательных —
40. Итого — 5.977. Если вычтем из 27.000 слов, содержащихся в Академическом

Словаре, эту цифру 5.977, то останется 21.000 производных слов, образованных или
народом, путем развития коренных слов, или учеными, путем заимствований из
греческого и латинского языков.
25 Венедей (Venedey), в своей книге Les Allemands et les Franзais, d’apres
l’esprit de leur langue et de leurs proverbes, говорит: «язык — это народ», и
он находит, что во французском языке менее свободы и поэтического чувства, чем в
немецком. Затем, основываясь на изучении языка, он прибавляет: «Француз обладает
чувством своего права; немец — чувством лежащей на нем задачи; француз скорее
решается и более точен, нежели немец; он деятельнее и счастливее… Французы
говорят: я зарабатываю мой хлеб, тогда как в Германии надо его заслужить.
Француз знает, немец может; один знает язык, знает (умеет) сделать что-нибудь,
знает (умеет) молчать; другой может говорить на известном языке, может сделать
что-нибудь, может молчать». Venedey мог бы прибавить, что из этих двух языков
один проявляет более интеллектуальности, другой — большее преобладание воли и
силы над разумом».
26 В таком, например, роде: «Временное правительство республики, убежденное, что
величие души — высшая политика, что всякая революция, произведенная французским
народом, должна служить санкцией новой философской истины, и т. д., и т. д.,
декретирует».
27 К комическому и сатирическому жанру примыкают фаблио и Поэма о Ренаре-лисе; в
них, без сомнения, много злой наблюдательности, критического чутья, веселья и
ума; но на один такой фаблио, как Гризеледис, сколько мерзости во всех значениях
этого слова! Мы обязаны галльскому уму Ренье, Мольером, Лафонтеном и Вольтером,
но это не мешает ему быть слишком часто позором Франции.
28 Во время своей юности Наполеон ненавидел французов, завладевших Корсикой: он
жалеет о неудавшейся попытке Паоли. Откровенничая с Буррьенн, он сказал: «Я
причиню твоим французам все зло, какое буду в состоянии причинить». «Он
презирал, — говорит мадам де Сталь, — нацию, избранником которой желал быть».
«Мое происхождение, — говорил он сам, — заставляло всех итальянцев считать
меня своим соотечественником» (Memorial, 6 мая 1816 г.).
Когда папа колебался приехать короновать его, «итальянская партия в конклаве, —
рассказывает он, — одержала верх над австрийской, присоединив к политическим
соображениям следующий довод, ласкавший национальное самолюбие: В конце концов
это — итальянская династия, которая благодаря нам будет управлять варварами; мы
отомстим галлам».
29 Кант замечает мимоходом, до какой степени трудно перевести на другие языки, а
особенно на немецкий, некоторые французские слова, оттенки которых выражают
скорее черты национального характера, нежели определенные предметы, как,
например: «esprit (вместо bon sens), frivolite, galanterie, petit-maitre,
coquette, etourderie, point d’honneur, bon ton, bon mot, и т. д.». Как видно, мы
для Канта все еще оставались в XVIII веке.
30 Так Вольтер называл партию иезуитов.
31 Луи и наполеон — золотые монеты.
32 Во Франции, говорит Lagneau, как и в большинстве больших государств, военные
и политические власти считают своим долгом не собирать, а главное не
обнародовать сведений о потерях, причиненных войнами; когда же невозможно вовсе
скрыть этих потерь, они считают долгом ослаблять их значительность, чтобы не
устрашить население. Каковы бы ни были побуждения, которыми мотивируется это
утаивание или это смягчение истины, значительная часть смертности, вызванной
войной, легко смешивается с общей смертностью. Часто она кажется гораздо менее
действительной, потому что к ней относятся только смертные случаи от ран. Между
тем во всех войнах, а особенно продолжительных, число убитых на поле сражения и
умерших от ран гораздо менее числа умерших от болезней.
Смертность 1871 года, констатированная официальной статистикой, превосходит
своими громадными размерами все, что мы знаем о самых тяжелых исторических
эпохах. Приняв во внимание страшное уменьшение нашего народонаселения за эти два
года войны 1870—1871 гг., можно согласиться с Ланьо, находящим умеренной цифру
Фурнье де Флэ, который определяет в 2.500.000 человек потерю, причиненную
двадцатитрехлетними войнами Революции и Империи, не включая сюда жертв террора и
гражданских войн. Можно даже очень легко допустить вместе с Шарлем Рише, что
потери от одних войн Империи простирались до 3.000.000 людей, если присоединить
к умершим солдатам жертв обоего пола, которые должны были погибнуть во время
двух нашествий, независимо от дефицита, причиненного войною рождаемости. Если,
говорит Ланьо, мы прибавим цифру потерь за промежуток времени от 1852 до 1869
г., определенную нами в 356.428 человек (на основании сопоставления числа
призванных на службу и уволенных солдат) к 1.308.805 французам и француженкам,
погибшим за период 1869—1872 гг. благодаря бедственной войне 1870 г., то мы
получим дефицит в 1.500.000—1.600.000 жителей, погибших за период Второй
Империи, — цифру, также совпадающую с 1.500.000 умерших, которых насчитывает
Рише за тот же период нашей истории.
После бедственной войны 1870 г. для Франции снова наступил период мира. Несмотря
на занятие Туниса, оказавшееся столь убийственным благодаря тифозной эпидемии,
поднявшей в 1881 г. смертность в экспедиционном корпусе до 61,30 на 1000;
несмотря на экспедицию в Южный Оран; несмотря на занятие Тонкина, столь
убийственное благодаря холерной эпидемии, поднявшей в 1885 г. смертность в армии
до 96 человек на 1000; несмотря на экспедицию на Мадагаскар, в Верхний Сенегал и
Судан, общая смертность в армии, по-видимому, была не велика. «Однако она
оказалась бы значительно большей, если бы не продолжали воздерживаться от
сообщений о многочисленных умерших солдатах экспедиционных корпусов, посылаемых
в эти отдаленные страны» (Lagneau, Consequences demographiques qu’ont eues pour
la France les guerres depuis un siecle. Annales de l’Academie des sciences
morales, 1892).
33 Искусства, литература и науки нигде не находят так много средств и побуждений
для работы, так много случаев сделать известными и заставить оценить свои
произведения. Гениальный человек, говорит Левассер, может родиться где угодно;
но «полное развитие таланта — удел городов». Если, следовательно,
художественные, литературные и научные таланты составляют «цвет цивилизации» и
являются источником социального усовершенствования, то приходится простить
городам некоторые их невыгодные стороны, принимая во внимание оказываемые ими
услуги. Иногда города бывают «беспокойны» и при господстве централизованной
демократии могут дать политике направление, на краю которого зияет бездна, но
чтобы оценить роль городов, «не следует принимать во внимание лишь один Париж, а
в Париже — лишь крайности демагогии; необходимо понять великое движение
социальных идей, которые бродят в них и которые далеко не бесплодны». Это
движение, так же как искусство и науки, способствует прогрессу цивилизации.
Если рассматривать нацию как живой организм, то можно сказать, что «деревни
производят более людей, чем сколько утилизируют, а города поглощают и потребляют
часть этого излишка, возвращая взамен того нации значительную ценность в форме
богатства и цивилизации». Чем более совершенны орудия производства и
экономическая организация, тем более значительную часть населения нация может
посвятить работе больших городов; «поэтому именно пропорция городского населения
выше в промышленных государствах, чем в чисто земледельческих, и стремится
увеличиться в наше время как в старой Европе, так и в молодой Америке».

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Психология французского народа

ПСИХОЛОГИЯ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Альфред Фуллье: Психология французского народа

34 Необходимо иметь двух детей, чтобы заменить отца и мать, и третьего ребенка
для уравновешения смертности среди не достигших брачного возраста.
35 Впрочем это общее явление в Европе. Из трехсот семидесяти двух светских пэров
Англии, существующих в настоящее время, говорил еще Монталамбер, лишь двадцать
четыре пэрства возникли ранее 1500 года; да из них многие сохранились только
потому, что могли перейти в женские линии. Не более семнадцати относятся к XVI
столетию, и около шестидесяти — к XVII-му считая даже замененные высшим титулом
в позднейшую эпоху. Из пятидесяти трех наследственных пэрств и герцогств,
существовавших во Франции в 1789 г., только четыре восходили к XVI столетию.
36 Некоторые врачи боятся также злоупотребления велосипедом, которое не только
предрасполагает к сердечным болезням, но, вызывая прилив крови в области таза,
действует непосредственно на половые органы. Женщинам, по их словам, это
упражнение особенно опасно и грозит бесплодием.
37 «В Нормандии, — говорит Бодрильяр, — решают не иметь детей или ограничивают
их число, потому что хотят обеспечить одному или немногим детям безбедное
существование. Нормандского крестьянина более всего заботит мысль, что после его
смерти его имущество подвергнется разделу». То же утверждается по отношению к
Пикардии: «Среди богатых или просто достаточных классов, — говорит Бодрильяр,
— принято решение иметь не более одного или двоих детей».
«Всем известно, — говорил недавно Рейналь в палате депутатов, — что в
некоторых департаментах крестьянин считает себя заинтересованным не иметь
слишком многих детей и заставляет вписывать в брачный контракт, что после
рождения одного ребенка у супругов не должно быть более детей». Это должно было
бы быть запрещено».
(Заседание 12 мая 1891 г.).
Бесплодие Нормандии в настоящее время представляет резкий контраст с быстрым
размножением ее выходцев в Канаде. В 1763 г., когда Людовик XV уступил
англичанам эти «несколько десятин снегу», канадцев насчитывалось 60.000 человек.
В настоящее время французско-канадское население превышает 1.500.000 душ, не
считая более полумиллиона французских канадцев, живущих в Соединенных Штатах.
38 Ланкри приводит любопытный пример повышения рождаемости в местах, где
отсутствует забота о будущем. Возле Дюнкирхена существует коммуна Фор-Мардик,
основанная Людовиком XIV на следующих принципах, остающихся в силе и до
настоящего времени. Всякая новая семья, в которой один из супругов родился в
коммуне, а муж записан моряком, получает в пользование 22 ара земли (около 500
кв. сажен) и, кроме того, место на морском прибрежье для ловли рыбы сетью. Эта
коммуна получила от Людовика 125 гектаров земли; та ее часть, которая не роздана
в пользование, сдается в аренду за 5.000 франков в пользу коммуны. Семьи,
пользующиеся землей, «могут передавать свои участки только детям, причем эти
участки ни в каком случае не должны дробиться». Отсюда следует, что участок не
может попасть в руки кредитора; он не может ни увеличиться, ни быть разделенным.
Он не отчуждаем, не делим и не может расшириться. Браки очень многочислены в
этой коммуне (около 11 на 100 жителей) и заключаются настолько рано, насколько
это позволяет морская служба; средний возраст вступающих в брак для мужчины —
24 года; незаконнорожденные очень редки (1 на 60 рождений). Законная рождаемость
чрезвычайно высока: достигает 43 рождений на 1000 жителей и уступает в Европе
лишь рождаемости в России. Но — чего не бывает в России — из этих 43
рождающихся живыми детей 33 достигают двадцатилетнего возраста.
Арсен Дюмон описывает подобное же явление в другой области Франции. В Фуэссане
(департамент Финистера) всякий мужчина, возвращающийся из военной службы,
предлагает собственнику ландов уступить ему на очень долгое время клочок этой
необработанной почвы. Он расчищает ее, устраивается на ней, женится и имеет
многих детей, так как ему нечего беспокоиться о судьбе своего потомства. Ланды
бесконечны, и он знает, что его дети могут также обрабатывать участок их.
Собственнику выгодно иметь через известный промежуток времени землю, приносящую
доход, вместо необработанной почвы, а земледельцу выгодно провести на ней свою
жизнь без излишних забот. Таким образом приходится согласиться с Бертильоном,
что даже во Франции, раз исчезает забота о сохранении состояния (т. е. о
недроблении его), рождаемость принимает значительные размеры.
Канада представляет в этом случае «превосходное опытное поле». Провинция Квебек
населена преимущественно французами, очень похожими на нас, такими же
трудолюбивыми и бережливыми. Но закон признает там свободу завещаний, и
нотариусы заявляли Бертильону, что отцы семейств очень часто пользуются ею. Они
не оставляют ничего дочерям (потому что, по их мнению, их зятья должны будут
заботиться о содержании своей семьи) и ничего тем из сыновей, которые получили
профессиональное образование и сделались врачами, священниками, адвокатами и
пр., потому что, по их мнению, полученное образование уже составляет достаточное
наследство; из своих остальных сыновей они выбирают того, кто, по их мнению,
наиболее способен продолжать их промышленное или торговое предприятие, и
передают ему свое состояние и свои дела. Последствием этого является то, что
рождаемость среди французского населения провинции Квебек достигает 48 рождений
на 1000 жителей, т. е. более чем вдвое превышает нашу и превосходит все, что мы
видим в Европе. (La question de la depopulation par Bertillon. Revue politique
et parlementaire).
39 Reforme economique приводит, в виде документа, приходорасходную запись одной
парижской семьи с 20 апреля 1872 г. по 19 апреля 1897. Речь идет о семье
служащего, жена которого, чрезвычайно заботливая и опытная хозяйка, не допускала
ни роскоши, ни бесполезных трат. Семья возникла в Париже 20 апреля 1872 г.;
таким образом записи ежегодных расходов указаны за 25 лет и останавливаются на
19 апреля 1897 г. В апреле 1873 г. родился ребенок мужского пола, а в мае 1880
г. — девочка; так как мать сама выкормила обоих детей, то не было расходов на
кормилицу. Оба ребенка учились в Париже; мальчик сначала был полупансионером в
гимназии, а затем пансионером в лицее, по выходе из которого поступил в
Сен-Сирскую школу; его сестра прошла курс женских учебных заведений и получила
все обычные дипломы. Подводя итоги расходам, внесенным в эту семейную запись,
видим, что семья затратила на воспитание сына до выхода его из Сен-Сирской школы
сорок восемь тысяч франков, а на воспитание дочери до того времени, когда она
сдала свои последние экзамены, двадцать пять тысяч пятьсот франков.
40 «Трудно было бы представить себе прием более вредный для будущности расы и
более способный подорвать могущество нации, чем тот, при котором из нее
постоянно извлекаются люди, обладающие врожденными способностями. Это именно и
происходит, когда лучшие граждане начинают, ради выгод или почестей, уклоняться
от своих обязанностей по отношению к расе, т. е. перестают быть отцами
многочисленных детей». John Berry Haycraft, Darvinism and Race-progress.
41 Мы быть может еще самый богатый народ, но мы, по-видимому, находим
удовольствие в том, чтобы ослаблять наше экономическое превосходство: «Этот
бюджет в четыре миллиарда, — говорит наш враг, доктор Роммель, — представляет

величественное зрелище. Если подумать, каким быстрым шагом ведут Францию к
банкротству, то можно спросить себя, как могут честные и рассудительные люди,
привязанные к своей стране, терпеть это поистине неслыханное возрастание
расходов, даже более: поощрять его и вотировать четырехмиллиардный бюджет, не
задумываясь над необузданным хищением, многочисленными синекурами, двойными
жалованиями т. д.». На этот раз наш враг говорит правду.
42 Сбавка с суммы уплачиваемого налога, пропорциональная числу детей, допущена в
Пруссии, Саксонии, в большинстве второстепенных германских государств (Гамбурге,
Бремене, Любеке, Антгальте, Саксен-Альтенбурге, Саксен-Кобурге, Саксен-Готе,
Шварцбург-Зондергаузене, и т. д.), в Сербии, Норвегии, Швеции, во многих
швейцарских кантонах.
В Австрии министры финансов, Штейнбах и Пленер, предлагали один за другим
уменьшить обложение отцов семейств на 25 флоринов (62 франка 50 сант.) за
каждого ребенка свыше двух в городах и свыше четырех в деревнях.
43 Было предложено много реформ, требующих рассмотрения: бесплатная медицинская
помощь беременным бедным женщинам; родильные дома для нуждающихся; особые
богадельни для женщин на шестом месяце беременности; родильные дома с
мастерскими; увеличение вспомоществования беременным бедным женщинам; запрещение
работать женщинам, не оправившимся от родов; учреждение для них общественного
призрения; обязательная выдача им пособия на отдых и выздоровление; расширение
материнских прав: право матерей быть опекуншами, право для них заключать
контракты без разрешения мужа и свободно располагать своим личным заработком
(под условием справедливого участия в общих расходах), право быть облеченными
родительской властью в случае смерти или отсутствия отца, или же потери им
семейных прав.
44 Особенно необходимо также организовать, по инициативе администрации, более
полную и правильную охрану детского возраста: ясли, детские сады, курсы для
сиделок, школьные столовые. Необходимо увеличить бесплатные профессиональные
школы, которые давали бы возможность зарабатывать хлеб; организовать
попечительства для детей, подвергающихся дурному обращению или испорченных.
Существенным вопросом является строгий и постоянный надзор за трудом
несовершеннолетних в мастерских и на фабриках, а также отмена для них ночного
труда. Если бы Германии угрожало уменьшение населения, в ней уже давно бы были
приняты меры этого рода.
45 В окрестностях Кана, Байе и Шербурга фабрикация кружев происходит при помощи
ручного труда женщин и молодых людей и занимает не менее 70.000 лиц. Женщины
работают у себя на дому. Дети с ранних лет находят для себя заработок.
Крестьянин не боится здесь, как в других местах, увеличения своей семьи.
46 Что касается в частности абсента, то французское население уже в 1885 г.
потребляло его 57.732 гектолитра, — цифра, поистине, чудовищная; в 1894 г. оно
поглотило 165.000 гектолитров.
47 Парвилль рассказывает в журнале Nature о любопытном опыте, произведенном в
Соединенных Штатах. Заставили работать двадцать человек, пивших только воду и
другие двадцать, пивших вино, пиво и бренди. По прошествии двадцати дней было
определено количество произведенной ими работы. В первые шесть дней рабочие,
подкреплявшиеся спиртными напитками, имели перевес, затем наступил как бы период
реакции, и в конце концов пившие одну воду одержали верх, исполнив по крайней
мере втрое больше работы. Чтобы проверить опыт, были переменены роли: пившие
только воду должны были на двадцать дней подчиниться спиртному режиму, а
потребители крепких напитков — перейти на чистую воду. И на этот раз рабочие,
пившие воду, произвели значительно большее количество работы. Заключение
вытекает само собой. При продолжительном действии алкоголь уменьшает мускульную
силу, другими словами, человеческая машина, приводимая в движение водой,
развивает более энергии, чем при алкоголе. Вино возбуждает и действительно
придает силы для какого-нибудь кратковременного напряжения, но не для
продолжительной работы. Пьющие люди мало едят, на этом основании пьяницы
говорят, что «алкоголь поддерживает силы». На самом же деле у потребителей
большого количества спиртных напитков пищеварение происходит очень медленно. При
употреблении чистой воды пищеварение совершается быстро, и желудок извещает вас
об этом. Через три или четыре часа после еды уже чувствуется голод. Люди, не
умеющие рассуждать, естественно заключают отсюда, что вино их питает, а вода не
поддерживает их сил. Иллюзия получается полная. Это немного похоже на то,
говорит Парвилль, как если бы утверждать, что какой-нибудь источник тепла, печь
или камин, действует лучше, когда горение замедляется в нем и тянется дольше.
Правда, оно тянется дольше, но не дает тепла; еще немного, и оно прекратится.
«Животная клеточка создана не для того, чтобы быть переполненной алкоголем;
чтобы находиться в нормальном состоянии, ей нужна вода». В противном случае ее
функционирование затруднено. Это именно и вызывает болезненное состояние
организма, пропитанного алкоголем. Оно проявляется в замедлении питания и
сопровождается всеми характеризующими его симптомами: тучностью, каменной
болезнью, ревматизмом и т. д. Таким образом ложное представление об укрепляющем
действии спиртных напитков ведет непосредственно к неправильному
функционированию организма, потере сил и здоровья. У кого под влиянием алкоголя
замедлено пищеварение, тот уже болен. «Вода является для него лучшим средством,
чем все лекарства».
Шитендер и Ментель доказали лабораторными опытами, что спиртные напитки
задерживают химические процессы питания. Они приводят в соприкосновение
питательные вещества с пищеварительными жидкостями и констатируют, что действие
последних немедленно прекращается, если прибавить к ним 2% алкоголя. Виски,
содержащее около 50% алкоголя, примешанное лишь в количестве 1% к желудочному
соку, замедляет пищеварение на 6%. Мнение, что вино и спиртные напитки
подкрепляют, основано единственно на том, что эти напитки возбуждают нервную
систему и кажутся придающими силу.
Мы производили на самих себе и в своем семействе опыты, вполне подтвердившие
теорию, признаваемую в настоящее время большинством врачей и гигиенистов.
48 В городах вроде Парижа, увеселения и зрелища, носящие действительно
артистический характер, недоступны беднякам, вследствие этого в их распоряжении
остаются одни кафешантаны, развращающее влияние которых на неразвитые умы хорошо
выяснено Мисмером в его книге: Dix ans soldat. В других городах население
требует увеселений цирка и устремляется на бои быков с непременным условием,
чтобы проливалась кровь. Дети и женщины присутствуют на этих зрелищах и
приучаются находить удовольствие в жестокости. Правительство довольствуется
составлением протоколов, обходящихся нарушителям закона в 17 франков, при сборе
в 20.000 фр. По отношению ко многим вопросам у нас нет правительства.
49 В начале великого века Макс Нордау того времени мог бы поставить диагноз
вырождения. Истощение и бессилие гонгоризма, петраркизма и маринизма;
экстравагантность испанского и итальянского «экзотизма», «графомания» Гарди и
Скюдери с их последователями, шутовство Скаррона; «эротомания» литературных
кабаков; мистицизм, чередовавшийся у многих авторов с цинизмом; наконец,
«литературное безумие» во всех его формах предшествовали царству разума и
отчасти вызвали его. Маньяк Руссо и чудак Бернардэн де Сен-Пьерр были в числе
великих инициаторов болезненной «чувствительности», которой отличался «конец
века» при Людовиках XV и XVI.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39