Рубрики: СТИХИ

стихи популярных и не очень авторов

«Князь тишины» 1988

СТИХИ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Наутилус Помпилиус: «Князь тишины» 1988

Если надо причину,
То это причина.

Каждый день даст тебе десять новых забот
И каждая ночь принесет по морщине.
Где ты была когда строился плот
Для тебя и для всех, кто дрейфует на льдине?

8. Шар цвета хаки.

Был бесцветным,
Был безупречно чистым.
Был прозрачным,
Стал абсолютно белым.
Видно кто-то решил, что зима,
И покрыл меня мелом.

Был бы белым,
Но все же был бы чистым.
Пусть холодным,
Но все же с ясным взором.
Но кто-то решил, что война,
И покрыл меня черным.

Я вижу цвет,
Но я здесь не был.
Я слышу цвет, я чувствую цвет,
Я знать не хочу всех тех,
Кто уже красит небо.

Я вижу песню вдали,
Но я слышу лишь:
«Марш, марш левой,
«Марш, марш правой.»
Я не видел толпы страшней,
Чем толпа цвета хаки.

Был бы черным,
Да будь хоть самым чертом.
Но кто-то главный,
Кто вечно рвет в атаку,
Приказал наступать на лето
И втоптал меня в хаки.

Я вижу дым,
Но я здесь не был.
Я слышу гарь, я чувствую гарь,
Я знать не хочу ту тварь,
Кто спалит это небо.

Я вижу песню вдали,
Но я слышу лишь:
«Марш, марш левой,
Марш, марш правой.»
Я не видел картины дурней,
Чем шар цвета хаки.

Марш, марш левой,
Марш, марш правой.
Марш, марш левой,
Марш, марш правой.

9. Прощальное письмо.

Когда умолкнут все песни,
Которых я не знаю,
В терпком воздухе крикнет
Последний мой бумажный пароход.

Good-bye Америка, о,
Где я не был никогда.
Прощай навсегда.
Возьми банджо,
Сыграй мне на прощанье.

[….]

Мне стали слишком малы
Твои тертые джинсы.
Нас так долго учили
Любить твои запретные плоды.

Good-bye Америка, о,
Где я не буду никогда.
Услышу ли песню,
Которую запомню навсегда.

[….]

Страницы: 1 2 3

«НОЧЬ»

СТИХИ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: КИНО’85: «НОЧЬ»

Em Am G
Что с того, что мы хотим танцевать?

Em Am G
Наше сердце работает, как новый мотор,
Em Am G
Почему и чего мы еще должны ждать,
Em Am G
И мы будем делать все, что мы захотим,
Em Am G
А сейчас, сейчас мы хотим танцевать.

Em D G
Мы хотим танцевать.

Страницы: 1 2 3

«АКТРИСА ВЕСНА»

СТИХИ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: ДДТ’92: «АКТРИСА ВЕСНА»

*******************
* ДДТ’92 *
* «АКТРИСА ВЕСНА» *
*******************

(C) 1994 TONY — набор

Сторона 1
1. Дождь
2. В последнюю осень
3. Фома
4. Еду я на Родину
Сторона 2
5. Храм
6. Что такое осень
7. Ночь
8. Актриса Весна

ДОЖДЬ

Дождь…
Звонкой пеленой наполнил небо майский дождь.
Гром…
Прогремел по крышам, распугал всех кошек гром.
Я открыл окно, и весёлый ветер разметал всё на столе —
Глупые стихи, что писал я в душной и унылой пустоте.

Грянул майский гром, и веселье бурною пьянящею волной
Окатило — Эй, вставай-ка и попрыгай вслед за мной.
Выходи во двор и по лужам бегай хоть до самого утра —
Посмотри, как носится смешная и святая детвора.

Капли на лице — это только дождь, а может плачу это я.
Дождь очистил всё, и душа, захлюпав, вдруг размокла у меня.
Потекла ручьём, прочь из дома, к солнечным некошенным лугам
Превратившись в пар, с ветром полетела к неизведанным мирам.

И представил я — город наводнился вдруг весёлыми людьми.
Вышли все под дождь, хором что-то пели и плясали, чёрт возьми!
Позабыв про стыд и опасность после с осложненьем заболеть,
Люди под дождём, как салют, встречали гром, весенний первый гром.

В ПОСЛЕДНЮЮ ОСЕНЬ

В последнюю осень ни строчки, ни вздоха.
Последние песни осыпались летом.
Прощальным костром догорает эпоха,
И мы наблюдаем за тенью и светом
— В ПОСЛЕДНЮЮ ОСЕНЬ

Голодная буря шутя разметала
Всё то, что душило нас пыльною ночью.
Всё то, что давило, играло, мерцало
Осиновым ветром разорвано в клочья
— В ПОСЛЕДНЮЮ ОСЕНЬ

Ах, Александр Сергеевич, милый —
Ну что же Вы нам ничего не сказали
О том, как дышали, искали, любили,
О том, что в последнюю осень Вы знали
— В ПОСЛЕДНЮЮ ОСЕНЬ

Голодное море шипя поглотило
Осеннее солнце, и за облаками
Вы больше не вспомните то, что здесь было
И пыльной травы не коснётесь руками.
Уходят в последнюю осень поэты
И их не вернуть — заколочены ставни.
Остались дожди и замёрзшее лето,
Осталась любовь и ожившие камни
— В ПОСЛЕДНЮЮ ОСЕНЬ

ФОМА

Я часто не верю, что будет зима,
Когда душной ночью лежу на полу.
И мажу сгоревшую спину кефиром,
Глупый Фома без креста и квартиры,
Мне даже не верится, что я живу.

Я часто не верю, что на небесах
Нашей любовью архангелы правят.
Ты молча уйдёшь — я останусь один,
Несвежий покойник на похоронах,
Не в силах обряд этот чем-то исправить.

Жизнь наша — поле ряженых мин.
Я брёл по нему, я метался на нём.
И видя, как клочьями рвётся мой друг,
Я верю с трудом в очищенье огнём
И часто не верю в пожатие рук.

Я часто не верю Большому Себе,
Когда замираю личинкою малой.

Под пыльным стеклом, в летаргическом сне
Я часто не верю в слова-одеяла
О том, что ещё мы с тобой на коне.

Застывшая ночь сдавила виски.
На лике её фонари отцветают.
Я шабашу на кухне, в дырявом трико.
Под тяжестью строк волоса облетают…-
Как хочется верить в своё ремесло.

РОДИНА

Боже, сколько лет я иду, но не сделал и шаг.
Боже, сколько дней я ищу то, что вечно со мной.
Сколько лет я жую вместо хлеба сырую любовь.
Сколько жизни плюёт мне в висок воронёным стволом долгожданная даль.

Чёрные фары у соседних ворот,
Лютики, наручники, порванный рот.
Сколько раз, покатившись, моя голова
С переполненной плахи летела туда, где…

Родина! Еду я на Родину…
Пусть кричат — уродина.
А она нам нравится,
Хоть и не красавица.
К сволочи доверчива, ну а к нам…
Эй, НАЧАЛЬНИК!

Боже, сколько правды в глазах государственных шлюх.
Боже, сколько веры в руках отставных палачей.
Ты не дай им опять закатать рукава, ты не дай им опять закатать рукава,
Суетливых ночей…

Чёрные фары у соседних ворот,
Лютики, наручники, порванный рот.
Сколько раз, покатившись, моя голова
С переполненной плахи летела туда, где…

Родина! Еду я на Родину…
Пусть кричат — уродина.
А она нам нравится,
Хоть и не красавица.
К сволочи доверчива, ну а к нам…
Эй, НАЧАЛЬНИК!

Из-под чёрных рубах рвётся красный петух,
Из-под добрых царей льётся в рты мармелад.
Никогда этот мир не вмещал в себе двух —
Был нам Богом отец, ну а чёртом…

Родина! Еду я на Родину…
Пусть кричат — уродина.
А она нам нравится,
Хоть и не красавица.
К сволочи доверчива, ну а к нам…
Эй, НАЧАЛЬНИК!

ХРАМ

На холодном, хмельном, на сыром ветру
Царь стоит белокаменный.
А вокруг чёрными воронами
Старухи свет дырявят поклонами
А вороны заморскими кенгуру
Пляшут на раскидистых лапах крестов,
А кресты золочёными девами
Кряхтят под топорами молодцов.
Царские врата пасть раззявили —
Зубы выбиты, аж кишки видны.
Иконы комьями кровавыми
Благословляют проклятья войны.
Вой стоит, буто бабы на земле
В этот мёртвый час час вдруг рожать собрались.
Ох, святая мать! Ох, святой отец!
Что ж ты делаешь, Егор!..
Перекрестись!
А красный командир, опричник Егор,
Кипит на ветру, ухмыляется.
Ах вы дураки, мудачьё, позор
Ваш в эту конуру не вмещается
Верный пёс царя грозного Иосифа,
Скачет Егор в счастливую жизнь.
Старое к чёрту сносим мы,
Новая вера рванёт — ложись!..
Небо треснуло медным колоколом,
Залепил грязный свет слюнявые рты.
Вороны чёрными осколками
Расплевали кругом куски тишины.
Купола покатились, как головы,
Стены упали медленно.
От сабель нежданных половцев…
Пошли-ка домой…
Слишком ветрено…

ЧТО ТАКОЕ ОСЕНЬ

Am E Am
Что такое осень? Это небо
A Dm

Страницы: 1 2

«АКТРИСА ВЕСНА»

СТИХИ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: ДДТ’92: «АКТРИСА ВЕСНА»

Плачущее небо под ногами
Dm Am
В лужах разлетаются птицы с облаками
E Am A
Осень, я давно с тобою не был.
Dm Am
В лужах разлетаются птицы с облаками
E Am
Осень, я давно с тобою не был.

Am F Dm E
Осень. В небе жгут корабли
Am F Dm E
Осень. Мне бы прочь от земли
G Dm E
Там, где в море тонет печаль
Dm E
Осень, тёмная даль.

Что такое осень? Это камни
Верность над чернеющей Невою
Осень вновь напомнила душе о самом главном
Осень, я опять лишён покоя.

Осень. В небе жгут корабли
Осень. Мне бы прочь от земли
Там, где в море тонет печаль
Осень, тёмная даль.

Что такое осень? Это ветер
Вновь играет рваными цепями
Осень, доползём ли, долетим ли до рассвета,
Что же будет с Родиной и с нами.
Осень, доползём ли, доживём ли до ответа?
Осень, что же будет завтра с нами.

Осень. В небе жгут корабли
Осень. Мне бы прочь от земли
Там, где в море тонет печаль
Осень, тёмная даль.

Тает стаей город во мгле
Осень, что я знал о тебе
Сколько буде рваться листва
Осень вечно права.

НОЧЬ

Обезвреженные лица, защищённые глаза
Отключается столица с вечной жаждой в ночь вонзиться
И забыться до утра.
Ночь осеннюю разбавим мы кряхтением пружин.
Спи, мой Авель, спи, мой Каин, царь неведомых окраин
Спи, мой тёмный гражданин.

Город — горе без идеи,
Нам бы в каждое окно
Бросить крюк потяжелее, а в аллеях, что редеют
Посадить одно бревно.
Горы давленных иллюзий, реки плавленных мозгов.
В подворотнях битых люди,
Получая хрен на блюде,
Режут пьяненьких Христов.

Спите, люди, в сей столице — вы и звери, вы и птицы.
Разбавляйте ложь страданьем, но оставьте упованья.
Спит насильственное братство выключателей и улиц.
Это сонное богатство разбивает тунеядство
Тех, которые проснулись.

АКТРИСА ВЕСНА

Актриса Весна после тяжкой болезни снова на сцене.
Лёгким движеньем вспорхнув на подмостки оттаявших крыш,
Читает балет о кошмарной любви и прекрасной измене,
Танцует стихи о коварстве героев и верности крыс.

Овации улиц раскрасили город священным зелёным
От этой молитвы обрушилось небо лавиной тепла.
Несмолкаемый «Бис!» площадей засиренил галёрки влюблённых.
В залатанных фраках фасадов заполнили партер дома.

Актриса Весна! Актриса Весна!
Позволь нам дожить, позволь нам допеть до весны…

Солнце-генсек мусолит лорнет в императорской ложе.
Мрачно ворчит о расшатанных нервах, что греть не резон,
Приподнимает за подбородки улыбки прохожих
И, крестясь, открывает семьдесят пятый театральный сезон.

Актриса Весна! Актриса Весна!
Позволь нам дожить, позволь нам допеть до весны…

Страницы: 1 2

«НОЧЬ»

СТИХИ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: КИНО’85: «НОЧЬ»

***********
* КИНО’85 *
* «НОЧЬ» *
***********

ВИДЕЛИ НОЧЬ

C
Мы вышли из дома,
G
Когда во всех окнах
Am
Погасли огни,
F7
Один за одним,
C G
Мы видели, как уезжает
Am F7
Последний трамвай.
C
Ездят такси,
G
Но нам нечем платить,
Am
И нам незачем ехать,
F7
Мы гуляем одни,
C
На нашем кассетнике
G Am F7
Кончилась пленка, смотай.

C
Видели ночь,
G Am F7
Гуляли всю ночь до утра.

Зайди в телефонную будку,
Скажи, чтоб закрыли дверь
В квартире твоей,
Сними свою обувь —
Мы будем ходить босиком.
Есть сигареты, спички,
Бутылка вина, и она
Поможет нам ждать,
Поможет поверить,
Что все спят,
И мы здесь вдвоем.

Видели ночь,
Гуляли всю ночь
До утра…

ФИЛЬМЫ

G
Ты смотришь мне в глаза,
Ты смотришь мне в глаза,
Em
Но темные стекла хранят мою душу.
G
Мы вышли из кино,
Мы вышли из кино,
Em
Ты хочешь там остаться,
Но сон твой нарушен.

Am Hm Em
Ты так любишь эти фильмы,
Am Hm G
Мне знакомы эти песни.
Am Hm Em
Ты так любишь кинотеатры,
Am Hm G
Мы вряд ли сможем быть вместе. /G Em C G Am/

Ты смотришь мне в глаза,
А я смотрю вперед,
Ты говоришь, что я похож на киноактера,
И ты меня зовешь, а я иду домой,
Я знал, что будет плохо,
Но не знал, что так скоро.

Ты так любишь эти фильмы,
Мне знакомы эти песни.
Ты так любишь кинотеатры,
Мы вряд ли сможем быть вместе.

Ты хочешь, чтобы я
Остался навсегда с тобой,
Ты хочешь, чтоб ты пела, а я тебя слушал,
Оставь меня в покое, оставь меня в покое,
Оставь меня в покое,
Не тронь мою душу.

Ты так любишь эти фильмы,
Мне знакомы эти песни.
Ты так любишь кинотеатры,
Мы вряд ли сможем быть вместе.

ТВОЙ НОМЕР

Em Hm
Опять бьет дрожь,
Em Hm
На небе диск полной луны,
Em Hm
Опять идет дождь,
Em Hm
Опять я вижу странные сны.

G
Телефон и твой номер
Hm Em
Тянут меня, как магнит.

И опять этот вечер и ветер,
И эта луна…
Мне кажется, я вижу тебя,
Но это отрывок из сна.

Телефон и твой номер
Тянут меня, как магнит.

Треск мотоциклов,
Драка с цепями в руках,
Тени в парадных,
Все это я видел в снах.

Телефон и твой номер
Тянут меня, как магнит.

ТАНЕЦ

Em C G
Танец на улице, танец на улице в дождь,
Em C G
Зонты, раскрываясь, звучат словно выстрелы ружей.
Em C G F
Кто-то бежал, а кто-то остался здесь,
Em C G
И тот, кто остался, шагает прямо по лужам.

C Cm7 Em
Капли дождя лежат на лицах, как слезы,
Hm C Em
Текут по щекам словно слезы.
C Cm7 Em
Капли дождя лежат на лицах, как слезы,
Hm C Em
Ты знаешь теперь этот танец.

Битые стекла, рваные брюки — скандал.
К черту зонт, теперь уже все равно.
Танец и дождь никогда не отпустят тебя,
В их мокром обьятии не видно родное окно.

Капли дождя лежат на лицах, как слезы,
Текут по щекам словно слезы.
Капли дождя лежат на лицах, как слезы,
Ты знаешь теперь этот танец.

Мокрые волосы взмахом ладони — назад,
Закрыв свою дверь, ты должен выбросить ключ.
И так каждый день, так будет каждый день,
Пока не увидишь однажды небо без туч.

Капли дождя лежат на лицах, как слезы,
Текут по щекам словно слезы.
Капли дождя лежат на лицах, как слезы,
Ты знаешь теперь этот танец.

НОЧЬ

C Hm G
За окнами солнце, за окнами свет — это день.
C Hm G
Ну, а я всегда любил ночь.
A# C Em
И это мое дело — любить ночь,
A# C G
И это мое право — уйти в тень.

Я люблю ночь за то, что в ней меньше машин,
Я люблю дым и пепел своих папирос,
Я люблю кухни за то, что они хранят тайны,
Я люблю свой дом, но вряд ли это всерьез.

C D
И эта ночь и ее электрический свет
G
Бьет мне в глаза,
C D
И эта ночь и ее электрический свет

Страницы: 1 2 3

«НОЧЬ»

СТИХИ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: КИНО’85: «НОЧЬ»

G
Бьет мне в окно,
C D
И эта ночь и ее электрический голос
G Fm# Em
Манит меня к себе,
C D#
И я не знаю, как мне прожить
G
Следующий день.

Я один, но это не значит, что я одинок,
Мой магнитофон хрипит о радостях дня,
Я помню, что завтра меня ждет несколько встреч,
И кофе в известном кафе согреет меня.

И эта ночь и ее электрический свет
Бьет мне в глаза,
И эта ночь и ее электрический свет
Льет мне в окно,
И эта ночь и ее электрический голос
Манит меня к себе,
И я не знаю, как мне прожить
Следующий день.

ПОСЛЕДНИЙ ГЕРОЙ — см. «НАЧАЛЬНИК КАМЧАТКИ»

ЖИЗНЬ В СТЁКЛАХ

Am G
Темные улицы тянут меня к себе,
Hm Em
Я люблю этот город, как женщину «Х».
Am G
На улицах люди, и каждый идет один,
Hm Em
Я закрываю дверь, я иду вниз.

C G
Я знаю, что здесь пройдет моя жизнь,
Am Em
Жизнь в стеклах витрин,
C Em
Я растворяюсь в стеклах витрин,
Am Em
Жизнь в стеклах витрин.

И вот я иду, и рядом со мной идут,
Я смотрю на них, мне кажется, это — дом мод.
Похоже, что прошлой ночью был звездопад,
Но звезды, как камни, упали в наш огород.

Я знаю, что здесь пройдет моя жизнь,
Жизнь в стеклах витрин,
Я растворяюсь в стеклах витрин,
Жизнь в стеклах витрин.

Ветер задувает полы моего плаща,
Еще один дом, и ты увидишь меня.
Искры моей сигареты летят в темноту,
Ты сегодня будешь королевой дня.

Я знаю, что здесь пройдет моя жизнь,
Жизнь в стеклах витрин,
Я растворяюсь в стеклах витрин,
Жизнь в стеклах витрин.

АНАРХИЯ
(Пародия на группу «Sex Pistols»)

C
Солдат шел по улице домой
F G C
И увидел этих ребят.
C
«Кто ваша мама, ребята?» —
F G C
Спросил у ребят солдат.

Am Em
Мама — Анархия,
F G
Папа — стакан портвейна.

Все они в кожаных куртках,
Все небольшого роста,
Хотел солдат пройти мимо,
Но это было не просто.

Мама — Анархия,
Папа — стакан портвейна.

Довольно веселую шутку
Сыграли с солдатом ребята:

Раскрасили красным и синим,
Заставляли ругаться матом.

Мама — Анархия,
Папа — стакан портвейна.

ЗВЁЗДЫ ОСТАНУТСЯ ЗДЕСЬ

A Hm
Не люблю темные стекла,
A Hm
Сквозь них темное небо.
G D Em
Дайте мне войти, откройте двери.
A Hm
Мне снится Черное море,
A Hm
Теплое Черное море,
G D Em
За окнами дождь, но я в него не верю.

G
И я попал в сеть,
A Hm
И мне из нее не уйти,
G A Hm
Твой взгляд бьет меня, словно ток.
G A Hm
Звезды упав, все останутся здесь,
G A Hm
Навсегда останутся здесь.

В каждом из нас спит волк,
В каждом из нас спит зверь,
Я слышу его рычанье, когда танцую.
В каждом из нас что-то есть,
Но я не могу взять в толк,
Почему мы стоим, а места вокруг нас пустуют.

И я попал в сеть,
И мне из нее не уйти,
Твой взгляд
Бьет меня, словно ток.
Звезды упав,
Все останутся здесь,
Навсегда останутся здесь.

ИГРА

Am G-3 Am
Уже поздно, все спят, и тебе пора спать,
Am G-3 C
Завтра в восемь утра начнется игра,
G-3 Am
Завтра солнце встанет в восемь утра.
G-3 Am
Крепкий утренний чай, крепкий утренний лед.
G-3 C
Два из правил игры, а нарушишь — пропал,
G-3 Am
Завтра утром ты будешь жалеть, что не спал.

Am G
Но сейчас деревья стучат ветвями в стекла,
Am G
Ты можешь лечь и уснуть, и убить эту ночь.
Am G
Деревья, как звери, царапают темные стекла,
Am G
Пока еще не поздно лечь и уснуть в эту ночь.

Ни звонков, ни шагов, ни звона ключей,
Еле слышно часы у кровати стучат,
В этом доме все давно уже спят.
Только капля за каплей из крана вода,
Только капля за каплей из времени дни,
Ты пойдешь рубить лес, но увидишь лишь пни.

Но сейчас деревья стучат ветвями в стекла,
Ты можешь лечь и уснуть, и убить эту ночь.
Деревья, как звери, царапают темные стекла,
Пока еще не поздно лечь и уснуть в эту ночь.

МЫ ХОТИМ ТАНЦЕВАТЬ

Em D G
Наше сердце работает, как новый мотор,
Em D G
Мы в четырнадцать лет знаем все, что нам надо знать,
Em Am G
И мы будем делать все, что мы захотим,
Em D G
Пока вы не угробили весь этот Мир.

Em D G
В нас еще до рождения наделали дыр,
Em D G
И где тот портной, что сможет их залатать?
Em D G
Что с того, что мы немного того,

Страницы: 1 2 3

Стихи

СТИХИ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Осип Мандельштам: Стихи

И теплятся в часовне три свечи.

Не три свечи горели, а три встречи —
Одну из них сам Бог благословил,
Четвертой не бывать, а Рим далече —
И никогда он Рима не любил.

Ныряли сани в черные ухабы,
И возвращался с гульбища народ.
Худые мужики и злые бабы
Переминались у ворот.

Сырая даль от птичьих стай чернела,
И связанные руки затекли;
Царевича везут, немеет страшно тело —
И рыжую солому подожгли.
1916

Соломинка

1

Когда, соломинка, не спишь в огромной спальне
И ждешь, бессонная, чтоб, важен и высок,
Спокойной тяжестью, — что может быть печальней, —
На веки чуткие спустился потолок,

Соломка звонкая, соломинка сухая,
Всю смерть ты выпила и сделалась нежней,
Сломалась милая соломка неживая,
Не Саломея, нет, соломинка скорей !

В часы бессонницы предметы тяжелее,
Как будто меньше их — такая тишина !
Мерцают в зеркале подушки, чуть белея,
И в круглом омуте кровать отражена.

Нет, не соломинка в торжественном атласе,
В огромной комнате над черною Невой,
Двенадцать месяцев поют о смертном часе,
Струится в воздухе лед бледно-голубой.

Декабрь торжественный струит свое дыханье,
Как будто в комнате тяжелая Нева.
Нет, не соломинка — Лигейя, умиранье, —
Я научился вам, блаженные слова.

2
Я научился вам, блаженные слова:
Ленор, Соломинка, Лигейя, Серафита.
В огромной комнате тяжелая Нева,
И голубая кровь струится из гранита.

Декабрь торжественный сияет над Невой.
Двенадцать месяцев поют о смертном часе.
Нет, не соломинка в торжественном атласе
Вкушает медленный томительный покой.

В моей крови живет декабрьская Лигейя,
Чья в саркофаге спит блаженная любовь.
А та, соломинка — быть может, Саломея,
Убита жалостью и не вернется вновь !
1916

* * *

1

Мне холодно. Прозрачная весна
В зеленый пух Петрополь одевает,
Но, как медуза, невская волна
Мне отвращенье легкое внушает.
По набережной северной реки
Автомобилей мчатся светляки,
Летят стрекозы и жуки стальные,
Мерцают звезд булавки золотые,
Но никакие звезды не убьют
Морской воды тяжелый изумруд.

2

В Петрополе прозрачном мы умрем,
Где властвует над нами Прозерпина.
Мы в каждом вздохе смертный воздух пьем,
И каждый час нам смертная година.
Богиня моря, грозная Афина,
Сними могучий каменный шелом.
В Петрополе прозрачном мы умрем, —
Здесь властвуешь не ты, а Прозерпина.
1916

* * *

Не веря воскресенья чуду,
На кладбище гуляли мы.
— Ты знаешь, мне земля повсюду
Напоминает те холмы

…………………………..
…………………………..
Где обрывается Россия
Над морем черным и глухим.

От монастырских косогоров
Широкий убегает луг.
Мне от владимирских просторов
Так не хотелося на юг,
Но в этой темной, деревянной
И юродивой слободе
С такой монашкою туманной
Остаться — значит, быть беде.

Целую локоть загорелый
И лба кусочек восковой.
Я знаю — он остался белый
Под смуглой прядью золотой.
Целую кисть, где от браслета
Еще белеет полоса.
Тавриды пламенное лето
Творит такие чудеса.

Как скоро ты смуглянкой стала
И к Спасу бедному пришла,
Не отрываясь целовала,
А гордою в Москве была.
Нам остается только имя:
Чудесный звук, на долгий срок.
Прими ж ладонями моими
Пересыпаемый песок.
1916

* * *

Эта ночь непоправима,
А у вас еще светло.
У ворот Ерусалима
Солнце черное взошло.

Солнце желтое страшнее, —
Баю-баюшки-баю, —
В светлом храме иудеи
Хоронили мать мою.

Благодати не имея
И священства лишены,
В светлом храме иудеи
Отпевали прах жены.

И над матерью звенели
Голоса израильтян.
Я проснулся в колыбели —
Черным солнцем осиян.
1916

* * *

Собирались эллины войною
На прелестный остров Саламин, —
Он, отторгнут вражеской рукою,
Виден был из гавани Афин.

А теперь друзья-островитяне
Снаряжают наши корабли —
Не любили раньше англичане
Европейской сладостной земли.

О, Европа, новая Эллада,
Охраняй Акрополь и Пирей !
Нам подарков с острова не надо —
Целый лес незваных кораблей.
1916

Декабрист

— Тому свидетельство языческий сенат —
Сии дела не умирают ! —
Он раскурил чубук и запахнул халат,
А рядом в шахматы играют.

Честолюбивый сон он променял на сруб
В глухом урочище Сибири
И вычурный чубук у ядовитых губ,
Сказавших правду в скорбном мире.

Шумели в первый раз германские дубы,
Европа плакала в тенетах,
Квадриги черные вставали на дыбы
На триумфальных поворотах.

Бывало, голубой в стаканах пунш горит,
С широким шумом самовара
Подуга рейнская тихонько говорит,
Вольнолюбивая гитара.

— Еще волнуются живые голоса
О сладкой вольности гражданства !
Но жертвы не хотят слепын небеса:
Вернее труд и постоянство.

Все перепуталось, и некому сказать,
Что, постепенно холодея,

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Стихи

СТИХИ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Осип Мандельштам: Стихи

Все перепуталось, и сладко повторять:
Россия, Лета, Лорелея.
1917

* * *

Золотистого меда струя из бутылки текла
Так тягуче и долго, что молвить хозяйка успела:
— Здесь, в печальной Тавриде, куда нас судьба занесла,
Мы совсем не скучаем, — и через плечо поглядела.

Всюду Бахуса службы, как будто на свете одни
Сторожа и собаки, — идешь, никого не заметишь.
Как тяжелые бочки, спокойные катятся дни.
Далеко в шалаше голоса — не поймешь, не ответишь.

После чаю мы вышли в огромный коричневый сад,
Как ресницы, на окнах опущены темные шторы.
Мимо белых колонн мы пошли посмотреть виноград,
Где воздушным стеклом обливаются сонные горы.

Я сказал: виноград, как старинная битва, живет,
Где курчавые всадники бьются в кудрявом порядке;
В каменистой Тавриде наука Эллады — и вот
Золотых десятин благородные, ржавые грядки.

Ну, а в комнате белой, как прялка, стоит тишина,
Пахнет уксусом, краской и свежим вином из подвала.
Помнишь, в греческом доме: любимая всеми жена, —
Не Елена — другая, — как долго она вышивала ?

Золотое руно, где же ты, золотое руно ?
Всю дорогу шумели морские тяжелые волны,
И, покинув корабль, натрудивший в морях полотно,
Одиссей возвратился, пространством и временем полный.
1917

Меганом

Еще далеко асфоделей
Прозрачно-серая весна.
Пока еще на самом деле
Шуршит песок, кипит волна.
Но здесь душа моя вступает,
Как Персефона, в легкий круг,
И в царстве мертвых не бывает
Прелестных, загорелых рук.

Зачем же лодке доверяем
Мы тяжесть урны гробовой
И праздник черных роз свершаем
Над аметистовой водой ?
Туда душа моя стремится,
За мыс туманный Меганом,
И черный парус возвратится
Оттуда после похорон.

Как быстро тучи пробегают
Неосвященною грядой,
И хлопья черных роз летают
Под этой ветряной луной.
И, птица смерти и рыданья,
Влачится траурной каймой
Огромный флаг воспоминанья
За кипарисною кормой.

И раскрывается с шуршаньем
Печальный веер прошлых лет, —
Туда, где с темным содроганьем
В песок зарылся амулет,
Туда душа моя стремится,
За мыс туманный Меганом,
И черный парус возвратится
Оттуда после похорон.
1917

* * *
А.В.Карташеву

Среди священников левитом молодым
На страже утренней он долго оставался.
Ночь иудейская сгущалася над ним,
И храм разрушенный угрюмо созидался.

Он говорил: небес тревожна желтизна !
Уж над Ефратом ночь: бегите, иереи !
А старцы думали: не наша в том вина —
Се черно-желтый свет, се радость Иудеи !

Он с нами был, когда, на берегу ручья,
Мы в драгоценный лен Субботу пеленали
И семисвещником тяжелым освещали
Ерусалима ночь и чад небытия.
1917

* * *

Когда на площадях и в тишине келейной
Мы сходим медленно с ума,
Холодного и чистого рейнвейна
Предложит нам жестокая зима.

В серебряном ведре нам предлагает стужа
Валгаллы белое вино,
И светлый образ северного мужа
Напоминает нам оно.

Но северные скальды грубы,
Не знают радостей игры,
И северным дружинам любы
Янтарь, пожары и пиры.

Им только снится воздух юга —
Чужого неба волшебство, —
И все-таки упрямая подруга
Откажется попробовать его.
1917

Кассандре

Я не искал в цветущие мгновенья
Твоих, Кассандра, губ, твоих, Кассандра, глаз,
Но в декабре торжественного бденья
Воспоминанья мучат нас.

И в декабре семнадцатого года
Всех потеряли мы, любя;
Один ограблен волею народа,
Другой ограбил сам себя…

Когда-нибудь в столице шалой
На скифском празднике, на берегу Невы —
При звуках омерзительного бала
Сорвут платок с прекрасной головы.

Но, если эта жизнь — необходимость бреда
И корабельный лес — высокие дома, —
Я полюбил тебя, безрукая победа
И зачумленная зима.

На площади с броневиками
Я вижу человека — он
Волков горящими пугает головнями:
Свобода, равенство, закон.

Больная, тихая Кассандра,
Я больше не могу — зачем
Сияло солнце Александра,
Сто лет тому назад сияло всем ?
1917

* * *
Du, Doppelganger !
du, bleicher Geselle!…

В тот вечер не гудел стрельчатый лес органа.
Нам пели Шуберта — родная колыбель!
Шумела мельница, и в песнях урагана
Смеялся музыки голубоглазый хмель!

Старинной песни мир — коричневый, зеленый,
Но только вечно-молодой,
Где соловьиных лип рокочущие кроны
С безумной яростью качает царь лесной.

И сила страшная ночного возвращенья —
Та песня дикая, как черное вино:
Это двойник — пустое привиденье —
Бесмысленно глядит в холодное окно !
1918

* * *

Твое чудесное произношенье —
Горячий посвист хищных птиц;
Скажу ль: живое впечатленье
Каких-то шелковых зарниц.

«Что» — голова отяжелела.
«Цо» — это я тебя зову!
И далеко прошелестело:
— Я тоже на земле живу.

Пусть говорят: любовь крылата, —
Смерть окрыленнее стократ.
Еще душа борьбой объята,
А нши губы к ней летят.

И столько воздуха и шелка
И ветра в шопоте твоем,
И, как слепые, ночью долгой
Мы смесь бессолнечную пьем.
1918

* * *

Что поют часы-кузнечик,

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Стихи

СТИХИ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Осип Мандельштам: Стихи

Лихорадка шелестит
И шуршит сухая печка, —
Это красный шелк горит.

Что зубами мыши точат
Жизни тоненькое дно, —
Это ласточка и дочка
Отвязала мой челнок.

Что на крыше дождь бормочет, —
Это черный шелк горит,
Но черемуха услышит
И на дне морском: прости.

Потому что смерть невинна
И ничем нельзя помочь,
Что в горячке соловьиной
Сердце теплое еще.
1918

* * *

На страшной высоте блуждающий огонь !
Но разве так звезда мерцает ?
Прозрачная звезда, блуждающий огонь, —
Твой брат, Петрополь умирает!

На страшной высоте земные сны горят,
Зеленая звезда летает.
О, если ты звезда, — воды и неба брат, —
Твой брат, Петрополь умирает!

Чудовищный корабль на страшной высоте
Несется, крылья расправляет …
Зеленая звезда, — в прекрасной нищете
Твой брат, Петрополь умирает!

Прозрачная весна над черною Невой
Сломалась, воск бессмертья тает…
О, если ты звезда, — Петрополь, город твой,
Твой брат, Петрополь умирает!
1918

* * *

Когда в теплой ночи замирает
Лихорадочный форум Москвы
И театров широкие зевы
Возвращают толпу площадям, —

Протекает по улицам пышным
Оживленье ночных похорон;
Льются мрачно-веселые толпы
Из каких-то божественных недр.

Это солнце ночное хоронит
Возбужденная играми чернь,
Возвращаясь с полночного пира
Под глухие удары копыт,

И как новый встает Геркуланум
Спящий город в сияньи луны,
И убогого рынка лачуги,
И могучий дорический ствол!
1918

Сумерки свободы

Прославим, братья, сумерки свободы,
Великий сумеречный год!
В кипящие ночные воды
Опущен грузный лес тенет.
Восходишь ты в глухие годы, —
О, солнце, судия, народ.

Прославим роковое бремя,
Которое в слезах народный вождь берет.
Прославим власти сумрачное бремя,
Ее невыносимый гнет.
В ком сердце есть — тот должен слышать, время,
Как твой корабль ко дну идет.

Мы в легионы боевые
Связали ласточек и вот
Не видно солнца; вся стихия
Щебечет, движется, живет;
Сквозь сети — сумерки густые —
Не видно солнца, и земля плывет.

Ну что ж, попробуем: огромный, неуклюжий,
Скрипучий поворот руля.
Земля плывет. Мужайтесь, мужи.
Как плугом океан деля,
Мы будем помнить и в летейской стуже,
Что десяти небес нам стоила земля.
1918

Tristia

Я изучил науку расставанья
В простоволосых жалобах ночных.
Жуют волы, и длится ожиданье —
Последний час вигилий городских,
И чту обряд той петушиной ночи,
Когда, подняв дорожной скорби груз,
Глядели в даль заплаканные очи,
И женский плач мешался с пеньем муз.

Кто может знать при слове «расставанье»,
Какая нам разлука предстоит,
Что нам сулит петушье восклицанье,
Когда огонь в акрополе горит,
И на заре какой-то новой жизни,
Когда в сенях лениво вол жует,
Зачем петух, глашатай новой жизни,
На городской стене крылами бьет?

И я люблю обыкновенье пряжи:
Снует челнок, веретено жужжит.
Смотри, навстречу, словно пух лебяжий,
Уже босая Делия летит!
О, нашей жизни скудная основа,
Куда как беден радости язык!
Все было встарь, все повторится снова,
И сладок нам лишь узнаванья миг.

Да будет так: прозрачная фигурка
На чистом блюде глиняном лежит,
Как беличья распластанная шкурка,
Склонясь над воском, девушка глядит.
Не нам гадать о греческом Эребе,
Для женщин воск, что для мужчины медь.
Нам только в битвах выпадает жребий,
А им дано гадая умереть.
1918

Черепаха

На каменных отрогах Пиэрии
Водили музы первый хоровод,
Чтобы, как пчелы, лирники слепые
Нам подарили ионийский мед.
И холодком повеяло высоким
От выпукло-девического лба,
Чтобы раскрылись правнукам далеким
Архипелага нежные гроба.

Бежит весна топтать луга Эллады,
Обула Сафо пестрый сапожок,
И молоточками куют цикады,
Как в песенке поется, перстенек.
Высокий дом построил плотник дюжий,
На свадьбу всех передушили кур,
И растянул сапожник неуклюжий
На башмаки все пять воловьих шкур.

Нерасторопна черепаха-лира,
Едва-едва беспалая ползет,
Лежит себе на солнышке Эпира,
Тихонько грея золотой живот.
Ну, кто ее такую приласкает,
Кто спящую ее перевернет ?
Она во сне Терпандра ожидает,
Сухих перстов предчуствуя налет.

Поит дубы холодная криница,
Простоволосая шумит трава,
На радость осам пахнет медуница.
О, где же вы, святые острова,
Где не едят надломленного хлеба,
Где только мед, вино и молоко,
Скрипучий труд не омрачает неба
И колесо вращается легко ?
1919

* * *

В хрустальном омуте какая крутизна !
За нас сиенские предстательствуют горы,
И сумасшедших скал колючие соборы
Повисли в воздухе, где шерсть и тишина.

С висячей лестницы пророков и царей
Спускается орган, Святого Духа крепость,
Овчарок бодрый лай и добрая свирепость,
Овчины пастухов и посохи судей.

Вот неподвижная земля, и вместе с ней
Я христианства пью холодный горный воздух,
Крутое «Верую» и псалмопевца роздых,
Ключи и рубища апостольских церквей.

Какая линия могла бы передать
Хрусталь высоких нот в эфире укрепленном,
И с христианских гор в пространстве изумленном,
Как Палестрины песнь, нисходит благодать.
1919

* * *

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Стихи

СТИХИ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Осип Мандельштам: Стихи

Сестры тяжесть и нежность, одинаковы ваши приметы.
Медуницы и осы тяжелую розу сосут.
Человек умирает. Песок остывает согретый,
И вчерашнее солнце на черных носилках несут.

Ах, тяжелые соты и нежные сети,
Легче камень поднять, чем имя твое повторить !
У меня остается одна забота на свете:
Золотая забота, как времени бремя избыть.

Словно темную воду, я пью помутившийся воздух.
Время вспахано плугом, и роза землею была.
В медленном водовороте тяжелые, нежные розы,
Розы тяжесть и нежность в двойные венки заплела !
1920

* * *

Вернись в смесительное лоно,
Откуда, Лия, ты пришла,
За то, что солнцу Илиона
Ты желтый сумрак предпочла.

Иди, никто тебя не тронет,
На грудь отца в глухую ночь
Пускай главу свою уронит
Кровосмесительница-дочь.

Но роковая перемена
В тебе исполниться должна:
Ты будешь Лия — не Елена !
Не потому наречена,

Что царский крови тяжелее
Струиться в жилах, чем другой, —
Нет, ты полюбишь иудея,
Исчезнешь в нем — и Бог с тобой.
1920

Феодосия

Окружена высокими холмами,
Овечьим стадом ты с горы сбегаешь
И розовыми, белыми камнями
В сухом прозрачном воздухе сверкаешь.
Качаются разбойничьи фелюги,
Горят в порту турецких флагов маки,
Тростинки мачт, хрусталь волны упругий
И на канатах лодочки-гамаки.

На все лады, оплаканное всеми,
С утра до ночи «яблочко» поется.
Уносит ветер золотое семя, —
Оно пропало — больше не вернется.
А в переулочках, чуть свечерело,
Пиликают, согнувшись, музыканты,
По двое и по трое, неумело,
Невероятные свои варьянты.

О, горбоносых странников фигурки !
О, средиземный радостный зверинец !
Расхаживают в полотенцах турки,
Как петухи у маленьких гостиниц.
Везут собак в тюрьмоподобной фуре,
Сухая пыль по улицам несется,
И хладнокровен средь базарных фурий
Монументальный повар с броненосца.

Идем туда, где разные науки
И ремесло — шашлык и чебуреки,
Где вывеска, изображая брюки,
Дает понятье нам о человеке.
Мужской сюртук — без головы стремленье,
Цирюльника летающа скрипка
И месмерический утюг — явленье
Небесных прачек — тяжести улыбка.

Здесь девушки стареющие в челках
Обдумывают странные наряды
И адмиралы в твердых треуголках
Припоминают сон Шехерезады.
Прозрачна даль. Немного винограда.
И неизменно дует ветер свежий.
Недалеко до Смирны и Багдада,
Но трудно плыть, а звезды всюду те же.
1920

* * *

Мне Тифлис горбатый снится,
Сазандарей стон звенить,
На мосту народ толпится,
Вся ковровая столица,
А внизу Кура шумит.

Над Курою есть духаны,
Где вино и милый плов,

И духанщик там румяный
Подает гостям стаканы
И служить тебе готов.

Кахетинское густое
Хорошо в подвале пить, —
Там в прохладе, там в покое
Пейте вдоволь, пейте двое,
Одному не надо пить !

В самом маленьком духане
Ты обманщика найдешь.
Если спросишь «Телиани»,
Поплывет Тифлис в тумане,
Ты в бутылке поплывешь.

Человек бывает старым,
А барашек молодым,
И под месяцем поджарым
С розоватым винным паром
Полетит шашлычный дым…
1920, 1927, 1935

Веницейская жизнь

Веницейской жизни, мрачной и бесплодной,
Для меня значение светло.
Вот она глядит с улыбкою холодной
В голубое дряхлое стекло.

Тонкий воздух кожи, синие прожилки,
Белый снег, зеленая парча.
Всех кладут на кипарисные носилки,
Сонных, теплых вынимают из плаща.

И горят, горят в корзинах свечи,
Словно голубь залетел в ковчег.
На театре и на праздном вече
Умирает человек.

Ибо нет спасенья от любви и страха,
Тяжелее платины Сатурново кольцо,
Черным бархатом завешенная плаха
И прекрасное лицо.

Тяжелы твои, Венеция, уборы,
В кипарисных рамах зеркала.
Воздух твой граненый. В спальне тают горы
Голубого дряхлого стекла.

Только в пальцах — роза или склянка,
Адриатика зеленая, прости !
Что же ты молчишь, скажи, венецианка,
Как от этой смерти праздничной уйти ?

Черный Веспер в зеркале мерцает,
Все проходит, истина темна.
Человек родится, жемчуг умирает,
И Сусанна старцев ждать должна.
1920

* * *

Когда Психея-жизнь спускается к теням
В полупрозрачный лес вослед за Персефоной,
Слепая ласточка бросается к ногам
С стигийской нежностью и веткою зеленой.

Навстречу беженке спешит толпа теней,
Товарку новую встречая причитаньем,
И руки слабые ломают перед ней
С недоумением и робким упованьем.

Кто держит зеркальце, кто баночку духов, —
Душа ведь женщина, ей нравятся безделки,
И лес безлиственный прозрачных голосов
Сухие жалобы кропят, как дождик мелкий.

И в нежной сутолке не зная, что начать,
Душа не узнает прозрачные дубравы,
Дохнет на зеркало и медлит передать
Лепешку медную с туманной переправы.
1920

Ласточка

Я слово позабыл, что я хотел сказать.
Слепая ласточка в чертог теней вернется
На крыльях срезанных, с прозрачными играть.
В беспамятстве ночная песнь поется.

Не слышно птиц. Бессмертник не цветет,
Прозрачны гривы табуна ночного,
В сухой реке пустой челнок плывет,
Среди кузнечиков беспамятствует слово.

И медленно растет как бы шатер иль храм,
То вдруг прокинется безумной Антигоной,
То мертвой ласточкой бросается к ногам
С стигийской нежностью и веткою зеленой.

О, если бы вернуть и зрячих пальцев стыд,
И выпуклую радость узнаванья.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15