Рубрики: КРИМИНАЛ

книги про криминал

Антиквары

КРИМИНАЛ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Высоцкий: Антиквары

озабоченный.
— Может, посмотреть? — предложил Ленский.
— Подождем, — сказал Бугаев. Он уже знал по опыту, как
трудно бывает восстановить доверие, если человек
почувствует, что в нем сомневаются. Но из машины Семен
все-таки вышел, купил в киоске «Комсомолку», хотя уже утром
пробежал ее от корки до корки. Женщина не появлялась. Он
посмотрел на часы. Прошло уже пять минут. Теперь Бугаев не
сомневался, что Марина обманула их. Он вошел в метро. У
телефонов стояли только мужчины. Не было Марины и на
стороне выхода. «На этой станции выход только один, —
подумал Семен. — До «Петроградской», где она живет — или не
живет?! — шесть остановок. На каждой она может выйти.
Искать ее сейчас бесполезно, а не искать нельзя». Он бегом
вернулся к машине, открыл дверцу:
— Константин, быстро в метро. Выходи на каждой станции,
до конечной. Я буду ждать на Петроградской. Если повезет —
оставайся с Мариной в комнате дежурного.
Ленский понимающе кивнул и помчался к метро.
— Вот теперь, Василий, твоя сирена пригодится, — сказал
Бугаев шоферу. Машина, стремительно набирая скорость,
понеслась по проспекту.
— Я, товарищ Бугаев, не умею медленно ездить. — Шофер
весь сиял от удовольствия. — Когда тянешься еле-еле — ну
просто душа болит. Я и в милицию-то пошел служить, чтобы
хоть иногда с ветерком проехать.
— За это тебя из милиции и выгонят, — пообещал ему
Бугаев. Но шофер почувствовал в голосе Семена скрытое
одобрение и только хмыкнул.
— Ты. Леня, — обратился Бугаев к Шитикову, — возьми на
себя «Гостиный двор». Там пересадка, народу много. Минут
десять потолкайся. По всем телефонным будкам пройдись. Я
понимаю — шансов ноль, но вдруг… — он с силой стукнул
кулаком по колену. — Видал таких лопухов, как майор Бугаев?
— Видал, — сердито сказал Леонид Николаевич. — Капитан
Шитиков перед тобой.
— А-а, — отмахнулся Семен. — Это я ей добро дал! Ты-то
тут при чем? — И тронул шофера за плечо. — Василий, в
Автово, у метро остановись.
Он обошел все закоулки, осмотрел остановки автобуса и
троллейбуса. Спустился вниз и увидел, как Ленский, уже
проверивший станцию, садится в поезд. Когда через час они,
наконец, собрались все трое на Кировском проспекте около
станции «Петроградская», вид у них был усталый и грустный…

6

— Да, Семен, женщины твое слабое место, — сказал
полковник, когда Бугаев доложил ему вечером о своей неудаче.
— Женщины, Игорь Васильевич, слабое место во всей системе
человеческих отношений. — Бугаев чувствовал себя виноватым,
а в таких случаях он всегда пытался отшучиваться.
— Интересная мысль. — Корнилов взял лист чистой бумаги,
сложил его вчетверо. Он всегда так делал, когда собирался
что-то записывать. — Этот тезис, Сеня, разовьешь мне
как-нибудь в свободное время, а сейчас давай о деле. А
из-за дамочки не переживай. Как ее зовут?
— Кто ее знает?! — хмуро ответил Бугаев. — Назвалась
Мариной.
Корнилов записал на листочке.
— Эта Марина могла просто не захотеть иметь дело с
милицией. Мало ты таких людей встречал? А если она слышала
о том, что кого-то ранили, то тем более. Решила от всего
этого подальше держаться…
Бугаев знал, что шеф может совсем так и не думать, просто
хочет проверить «на прочность» все возможные версии.
— Не знаю, на что смелости больше надо? — с сомнением
покачал он головой. — На то, чтобы полчаса побеседовать в
милиции или нахально улизнуть от трех сотрудников? — Он не
сумел удержаться и со злостью хлопнул кулаком по столу. —
Нахально! Прямо на глазах!
— Не расходись, не расходись, — успокоил его полковник.
— Найдется твоя Марина. И никакой особой смелости, чтобы
удрать от вас, ей не потребовалось. Вошла в метро
позвонить, телефоны заняты — эскалатор свободен, встала на
ступеньку и поехала. Женщины народ импульсивный.
— Не слишком ли? — хмуро пробормотал Семен. — А сетка?
Вещевой мешок? Она же на эту поляну каждый выходной
приезжает. Могла бы сообразить, что не сегодня, так в
субботу мы ее там разыщем.
— Сеня, я же говорю — женщины импульсивны. Она сначала
сделала — потом подумает. Погоди, еще начнет разыскивать
красивого брюнета по фамилии Бугаев. Кстати, ты вещевой
мешок осмотрел?
— Осмотрел. Пахнет чем-то сладким. Вином, что ли?
Никаких меток, никаких бумажек.
— А телефон с коробки сигарет?
Семен повеселел:
— Тут майору Бугаеву надо поставить пятерку. Телефон
принадлежит Плотскому Павлу Лаврентьевичу, директору
ремонтного завода. Павел Лаврентьевич сейчас на совещании в
исполкоме, оттуда поедет домой. Мы ему и позвоним по этому
телефончику.
— Ты очень-то не воспаряй, — охладил Корнилов Семена. —
Думаешь, этот Плотский помнит всех, кому свой телефон давал?
— Должен помнить. Во-первых, не всякому дают домашний
телефон. Во-вторых, дал он его кому-то только что, —

человек же не курит пачку сигарет в неделю. День, от силы.
А в-третьих, — сигареты «Мальборо»! Их не каждый может
достать. Вы, например, хоть и начальник, а целый день
смолите «Столичные».
— Да мне и даром эти «Мальборо» не надо, — запротестовал
Корнилов. — Привык к одним сигаретам и ни на какие другие
не променяю.
— А недавно я у вас «Данхилл» видел…
— Ладно, Семен, — недовольно сказал полковник. — Иди-ка
звони Плотскому, у тебя уже поднакопился опыт общения с
руководящими кадрами. Главное — выдержка. Да попробуй
словесный портрет своей Марины составить. Проверим твою
наблюдательность.
— Слушаюсь. — Бугаев поднялся. Около двери он
остановился и, обернувшись к шефу, сказал задумчиво:
— Не нравится мне эта дамочка. Почему-то…
Придя к себе в кабинет. Бугаев прежде всего позвонил в
больницу. Узнал о состоянии Гоги. Там все было
по-прежнему, ни о каком разговоре с ним не могло быть и
речи. Потом он набрал номер Павла Лаврентьевича.
— Вас слушают, — откликнулся приятный женский голосок.
— Здравствуйте. Можно товарища Плотского? — попросил
Семен.
— Здравствуйте. А кто его спрашивает?
— Майор Бугаев из Главного Управления внутренних дел, —
сказал Семен, посчитав, что в настоящем случае чем
официальное, тем лучше. Да и пугать домочадцев милицией и
уголовным розыском не следовало.
— А что вы хотели, товарищ Бугаев? — спросила женщина
все так же ласково.
— Я хотел бы встретиться с Павлом Лаврентьевичем.
— А по какому поводу?
Похоже, что этот вежливый разговор мог затянуться до
бесконечности.
— Я разговариваю с его супругой? — в голосе Бугаева
появились металлические нотки.
— Да, я его жена. И хотела бы знать, зачем вам нужен
Павел Лаврентьевич. — Оказывается, и женскому голосу на
другом конце провода были не чужды металлические интонации.
— Товарищ Плотский сам к телефону никогда не подходит? —
сдерзил Семен.
— Павел Лаврентьевич очень занятой человек… — сердито
начала жена, но Бугаев перебил ее:
— Тогда мне придется вызвать его повесткой. И он
потеряет еще больше времени.
— Если вы настаиваете… — Брешь в обороне была пробита.
— Настаиваю.
Минуты три он дожидался, пока трубку возьмет сам
директор.
Наконец тот откликнулся приятным басом:
— И что за майор Бугаев мной интересуется?
Семен поздоровался и, не пускаясь в объяснения, попросил
о встрече на завтра,
— В любое время, майор. В любое время. — Похоже, что на
заводе с временем у директора было не так напряженно, как
дома.
— Тогда в девять?
Директор был на все согласен.

7

Ровно в девять Бугаев вошел в приемную. Здесь уже сидели
несколько человек. Семен не успел поздороваться, как
секретарь спросила:
— Вы из Главного Управления? Прошу вас… — и, не
дожидаясь ответа, растворила перед ним массивную,
потемневшую от времени дверь. За дверью находился небольшой
зальчик. Красная, прямо-таки кроваво-красная ковровая
дорожка вела еще к одной двери, поменьше, но имеющей такой
же заслуженный, как и первая, вид. Секретарша так
стремительно провела Бугаева по красной дорожке к этой
двери, что Семен не успел как следует рассмотреть девицу.
Осталось впечатление как от чего-то эфирного, бестелесного,
благоухающего хорошими духами.
— Павел Лаврентьевич! — сказала секретарша, распахивая
дверь. — К вам из Главного Управления.
Из-за большого стола, на котором лежала только одна
пухлая папка, поднялся высокий светловолосый человек.
— Товарищ Бугаев! Милости прошу. — Он широким жестом
показал на кресло. И улыбнулся секретарше, стоящей в
дверях: — Олечка, нам кофе…
— Павел Лаврентьевич, — запротестовал Бугаев. — Я к вам
на пять минут. Какой уж кофе?!
— Молодой человек, — у директора был приятный басок, —
никогда не знаешь заранее, во что выльются пять минут. А
кофе располагает к доверительной беседе.
Бугаев уселся в удобное кресло и окинул кабинет быстрым
взглядом. Кабинет был совсем крошечным, в несколько раз
меньше приемной. Взгляд Семена не ускользнул от внимания
директора.
— Удивляетесь моим апартаментам? — добродушно усмехнулся
он. — Это целая история… Во время войны здесь сидел…
— Плотский похлопал сухой, усыпанной печеночными пятнами,
ладонью по столу — наш нынешний начальник главка Мелех.
Время то было какое! Героическое! Тяжелое. Он спал тут
же, за стенкой, в комнате отдыха. — Директор кивнул на
маленькую дверь в углу кабинета. — И, приезжая теперь в
Ленинград, товарищ Мелех никогда не минует нашего завода.
Придет ко мне, сядет в это кресло, задумается. А иногда и
поплачет.
«Сколько же лет этому Мелеху? — подумал Семен. — Небось
к восьмидесяти. Потому и плачет».
Секретарша принесла поднос, накрытый белоснежной

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Антиквары

КРИМИНАЛ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Высоцкий: Антиквары

будет. А сегодня сослуживцы набегут…
Жена посмотрела на Антона с подозрением. Наверное,
почувствовала фальшь в его слишком бодром голосе. Но
протестовать не стала.
Кроме денег, Лазуткин положил в портфель и номера от
автомашины. Он снял их однажды ночью, когда еще работал в
«Скорой», с «Москвича», на котором возили главного врача.
Снял «просто так», про запас, благо никто не мог его
заметить и даже заподозрить. Увидев в тайничке номера,
Лазуткин сразу вспомнил про свой «Москвич», который
собирался бросить в городе на произвол судьбы. Собственно,
не совсем «на произвол судьбы» — «Москвич» был записан на
жену, и у Антона имелась тайная мысль, что деньги от его
продажи помогут семье. «На первое время».
«Если сменить номера, — подумал он, — можно выбраться из
города на машине. И заехать ой как далеко…»
Когда Лазуткин вылез из «КамАЗа» у метро «Московские
ворота», стрелки часов показывали ровно пять. В вагонах
метро народ стоял плотной толпой. Разъезжались с работы «И
к лучшему, — подумал Лазуткин. — Милиции в такой толпе
несподручно. Да и на улицах народу много».
Высокая, полная женщина стояла рядом, прислонившись к
Антону своим крутым бедром. Как раз там, где приятно
оттягивал карман пистолет. «Как бы не почувствовала,
стерва», — подумал он, неприязненно поглядывая на
меланхоличное лицо пассажирки…

21

К Сеславину зашел директор. Случалось это не часто —
обычно Павел Лаврентьевич вызывал своего помощника по
селекторной связи.
— Сегодня пятница, — сказал он, рассеянно глядя в окно.
— Уеду пораньше. И ты, Евгений Андреич, не засиживайся. На
рыбалке давно не был?
Сеславин с недоумением посмотрел на шефа. За всю свою
жизнь он ни разу не брал в руки удочку.
— А чего? Хороший отдых. Особенно если забраться в
какой-нибудь глухой, безлюдный уголок.
— На волейбол завтра не поедем? — спросил Сеславин.
— Нет. Надоели мне эти волейболисты. Посижу на даче в
кругу семьи. Так что располагай своим временем, как тебе
вздумается. — Он небрежно махнул рукой, прощаясь. У дверей
остановился, словно вспомнил что-то: — Вчера вечером
приезжал на дачу один товарищ с Литейного. То да се!
Волейболистами интересовался, Антоном Лазуткиным и почему-то
о тебе спросил. Но так, вскользь.
— Чем же заинтересовала его моя персона?
— Давно ли у меня работаешь? Кто рекомендовал? —
Директор бросил на своего помощника быстрый, оценивающий
взгляд. — Но я тебе ни о чем не говорил. — Он сделал
привычный отстраняющий жест рукой.
«Значит, они вышли на Антона», — подумал Сеславин и
спросил как можно безразличнее:
— А Лазуткин наш чего им понадобился?
— «Ваш» Евгении Андреевич! — ласково сказал директор и
нацелился пальцем в грудь Сеславину. — Вы его мне
рекомендовали. Когда-то. — И, улыбнувшись, добавил. — А
что им от него надо — даже знать не хочу. У меня своих
забот хватает. Завод — не игрушка! — Он вышел, даже не
потрудившись затворить за собою дверь, и Сеславин подумал
неприязненно: «Ну конечно, они хотят иметь все и старинный
камин и редкие акварели и женьшеневую настойку. Все кроме
неприятностей. Откуда это берется — им неинтересно».
Он набрал номер директорской приемной.
— Олечка, Антон у тебя или в гараже?
— Антоша взял отпуск, — ответила секретарша. — На
неделю. Сегодня вышел Коля Марфин. Но он повез шефа домой.
Сеславин повесил трубку.
«Значит, Антон на свободе? Тогда откуда же они знают обо
мне? Миша Терехов? — Евгении Андреевич собрался было
набрать номер Гоги, но тут же положил трубку. — Если он
засыпался, то звонить опасно».
Стараясь отогнать мрачные мысли, Евгении Андреевич пошел
по цехам — надо было выполнить поручение директора, собрать
сведения по внедрению рационализаторских предложений.
Плотскому предстояло выступление на районном активе. За
разговорами с начальниками цехов и работниками БРИЗа
Сеславин немного отвлекся. Но червячок сомнений нет-нет, но
давал о себе знать легким покалыванием в сердце.
Вернувшись в кабинет Сеславин снова ощутил острое
беспокойство. Его мучила неизвестность «Что же сидеть и
ждать, пока за тобой придут? — думал он. — Или последовать
совету шефа, поискать укромный уголок. Директор, наверное,
знает больше, чем сказал. Ему-то чего бояться? Приобрел с
моей помощью пару каминов, дубовые панели? Ну и что? Тут
же соврет: «Я думал что Сеславин покупал их для меня в
комиссионке!» — Сеславин снял трубку, набрал домашний
телефон директора.
— Женечка, — пропела директорская супруга. — Павел
Лаврентьевич на даче. Что- нибудь срочное?
«Женечка! — с ожесточением подумал Сеславин. — Какой я
тебе Женечка, сопливка!» — И, повесив трубку сказал громко
«Стерва!»
Он набрал номер дачного телефона. Подошла Мария
Лаврентьевна, старшая сестра шефа.
— Павел приехал, сейчас покричу. В саду где то бродит.

Вы-то как живете, Евгений Андреевич? Давно у нас не были.
Голос у старухи был, как всегда, добрый и участливый.
— Живу потихоньку, Мария Лаврентьевна, — бодро сказал
Сеславин. — Ноги еще бегают, и ладно!
— Приезжайте к нам отдохнуть — пригласила старушка. — А
Павлушу я сейчас покричу.
«Как же приедешь к вам без приглашения шефа!» —
усмехнулся Сеславин, прислушиваясь как старуха, наверное в
окно, кричала «Павлуша, Павлуша! Тебя Евгений Андреевич
спрашивает. — После этого наступила тишина наверное Мария
Лаврентьевна пошла за братом в сад. А через несколько минут
сказала расстроенным голосом: — Евгении Андреевич вы тут?
Ждете?»
— Жду, Мария Лаврентьевна, — отозвался Сеславин сразу
понявший причину расстройства старухи.
— Куда-то пропал. Может с соседом на реку пошел? Или в
преферанс с ним сел играть. Вы уж завтра утречком
позвоните…
«Вы хотели получить информацию? — подумал Сеславин. —
Вы ее получили. Даже в большем объеме чем хотели. Вас
избегают, а это ох какая неприятная информация». Он встал
со стула прошелся по своему маленькому кабинетику. «Дома у
меня ничего не найдут. На даче? Так мелочи. Еще не
проданный камин, коллекцию никому не нужных древностей.
Остается сберкасса. Но книжки у меня на предъявителя. И
найти их не просто. Да и в чем собственно могут меня
обвинить? За каминами я сам не лазил уникальные потолки не
разбирал. Организация преступной группы? Но это, если
Лазуткин заговорит? А его еще поймать нужно. Терехов?
Этот будет молчать. Тертый калач. Да если и заговорит
можно все отрицать. По методу шефа и я — не я и хата не
моя!»
Вспомнив про шефа Евгений Андреевич вспомнил и про его
совет — пораньше уйти отвлечься. Он осторожно закрыл дверь
повернул ключ. В кабинете зазвонил телефон Сеславин решил
не возвращаться, но внезапно ему пришла в голову мысль о
том, что это директор. Может быть, он действительно ходил
на речку и вернувшись узнал от сестры о его звонке? Евгений
Андреевич открыл дверь подбежал к телефону.
— Евгении Андреевич? — спросил незнакомый мужской голос.
— Майор Белянчиков из уголовного розыска. Здравствуйте.
Сеславин молчал. Это «здравствуйте» прозвучало
издевательски.
— Вы меня слышите, Евгении Андреевич? — переспросил
Белянчиков.
— Слышу.
— У меня есть к вам разговор. Не смогли бы мы
встретиться? Я вас жду у проходной.

22

Лазуткину удалось уговорить молоденького шофера с пикапа
пригнать «Москвич» от дома на вторую линию Васильевского
острова. На тихой этой улице можно было не привлекая
внимания прохожих, сменить номера. Да и от дома недалеко —
меньше шансов что белобрысого сосунка остановит за
какой-нибудь промах инспектор ГАИ и обнаружится что сидит он
за рулем чужой машины. У Лазуткина кошки скребли на сердце,
когда он вручал парню ключи от «Москвича» и червонец
задатку. А вдруг?! Вдруг взбредет белобрысому в голову
поживиться за его, Лазуткина счет? И привет рулю! Только и
видел он свои «Москвич» Хоть и пытался Антон доходчиво
объяснить парню, что всего-навсего решил улизнуть от
бдительного ока жены да вряд ли тот поверил. Не такие нынче
сосунки, чтоб пустым словам верить. Вот когда тридцатник
пообещал «за труды» тогда и ударили по рукам.
Уговорились, что Антон будет ждать парня в пикапе, но
Лазуткин не утерпел и как только парень скрылся в дверях
метро включил зажигание. «Чем мучиться в ожидании лучше
самому приглядеть, — решил он. — Для порядка!»
…Он притормозил пикап напротив своего дома как раз в
тот момент, когда ничем не примечательные серо белые
«Жигули» резко тормознули перед его «Москвичом», выезжавшим
из ворот, и двое мужчин выпрыгнув из «Жигулей» распахнули
дверцы «Москвича».
Чутье подсказало Лазуткину, что нельзя спешить, срываться
с места. Он включил скорость, легонько нажал на акселератор
и машина почти бесшумно тронулась. Обыкновенный пикап
прозванный «фантомасом» сотни которых развозят по городу
продукты, белье и мелкие грузы. Он бросил машину сразу за
углом у станции метро. Но сам поехал на трамвае, потом еще
несколько раз пересаживался то на автобус, то на троллейбус
пока, наконец, в памяти не всплыло имя — тетушка Руфина.
— Антон! Вот сюрприз! — Руфина Платоновна приняла из
рук Лазуткина букет гвоздик и коробку с духами оглянулась.
Крикнула: — Алена!
Из комнаты вышла молодая женщина в цветастом платье.
Лазуткин с трудом узнал двоюродную сестру, дочь тетки Руфы,
— так давно они не виделись.
— Смотри, братец твой пожаловал, — сказала тетя Руфа. —
К старости вспомнил про тетку. — Она сунула дочери цветы и
подарок, а сама обняла и расцеловала Антона.
— Скажешь тоже, мама! — улыбнулась Алена. — Я его
десять лет не видела, а он все такой же.
— А где же Лизавета твоя? — поинтересовалась тетушка,
взяв Антона под руку и вводя в большую комнату где за столом
сидели гости весело, чуть возбужденно переговариваясь
позвякивая ножами и вилками. Лазуткин успел шепнуть, что с
Лизой они в ссоре и если тетушка не возражает он бы и
переночевал у нее, пусть Лизка поволнуется.
— О чем разговор! — так же шепотом ответила Руфина
Платоновна и, легонько подтолкнув Антона к свободному стулу
представила гостям.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Меня оставили в живых

КРИМИНАЛ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Дж. Макдональд: Меня оставили в живых

могли повесить или расстрелять за шпионаж. Ну а кроме того, даже если я и
заметил что-то странное, то ведь у меня все равно нет никаких
доказательств.
— Знаете, Гарри, это вы здорово придумали. Мне такое даже в голову не
приходило, — он вытер нижнюю губу чистым носовым платком. — Можно сделать
дыру в потолке, организовать наблюдение за игрой и раскрыть код. Правда,
трудно это сделать в тайне от слуг, которые могут предупредить игроков.
— Почему бы вам не арестовать одного из слуг под каким-нибудь
предлогом и не попытаться обработать его?
— Мы уже пробовали, но ничего не вышло. Моему начальнику, полковнику
Рису-Ли, не нравятся подобные методы. Он говорит, что таким образом мы
выдаем и дискредитируем себя. Да и кроме того, они всегда молчат. Они
слишком напуганы. Все, что мы можем сделать — угрожать тюрьмой. А наш
противник может пообещать содрать с каждого из них шкуру, дюйм за дюймом.
Это звучит убедительнее.
Мы проговорили в коридоре около получаса. Он не смог придумать
никакого конструктивного плана. Я предложил сразу несколько, но лейтенант
отклонил их, как совершенно неосуществимые. Кеймарк заявил, что я не дал
ему достаточно улик, на основании которых, он мог бы задержать Ван Хосена,
Венда и О’Делла.
— Дайте мне попробовать одну вещь, — сказал я наконец. — Вам это
никак не повредит.
— Что именно?
— У меня есть приличная сумма денег. А для слуг она и вовсе покажется
огромной. Я оставлю сидящему у входа слуге записку, в которой напишу, что
если он хочет заработать, ему нужно зайти ко мне в номер в «Галли Фейс».
Если он придет, возможно я смогу предложить ему достаточную сумму, чтобы
он, сделав заявление в суде, смог бросить работу и уехать из города.
Конечно, может случиться, что он не знает ничего, что стоило бы купить, но
попробовать можно.
Кеймарк согласился. Я сел за столик и написал записку. Когда мы
уходили, я вложил ее в коричневую ладонь молодого слуги. В записке было
написано, чтобы он пришел ко мне после дежурства, как бы поздно не было.
Мы вышли на улицу.
— Хотите, я помогу вам его допрашивать? — спросил Питер.
— Нет, спасибо. У вас слишком много официальных запретов. Не
исключено, что мне придется припугнуть его, чтобы он стал поразговорчивее.
Вы идите домой, а завтра утром я расскажу вам о том, что мне удастся
узнать.
Мы расстались, и я пошел в отель, приготовившись к долгому ожиданию.
Я ожидал прихода слуги с часа ночи. К трем он так и не пришел. Я
прицепил к наружной стороны двери записку «Стучите громче» и лег спать.
Когда я проснулся, солнце уже ярко светило над океаном. Записка так и
висела на дверях номера. Я решил, что он оказался слишком запуган, чтобы
прийти ко мне. Нам придется придумать другой подход, попытаться с другим
слугой. Только теперь необходимо действовать осторожнее, потому что он мог
предупредить заинтересованных людей о наших намерениях.
Я вызвал посыльного. Я хотел заказать завтрак в номер, перед тем как
принять душ. Он вошел, и круглое лицо Фернандо выглядело мрачным, а
большие широко раскрытые глаза блестели. Он наклонился и сказал:
— Большие неприятности в отеле, господин Гарри.
— Неприятности?
Он облизал губы и весь засветился от удовольствия, что может первым
сообщить мне такую новость.
— Прошлой ночью у входа в отель зарезали парня, господин. Может быть,
в час, а может в два часа ночи.
Он провел толстым пальцем по горлу и издал булькающий звук.
Я постарался, чтобы мой голос звучал без особого интереса.
— Полиция уже увезла труп?
— Нет, господин. Полиция у нас очень современная. У них есть
фотоаппарат. Они дождались восхода солнца и сфотографировали покойника. Он
еще лежит на траве рядом с отелем.
Я не стал заказывать завтрак и обошелся без душа. Быстро одевшись, я
спустился вниз и медленно подошел к окну. Большая группа любопытных
широким кольцом окружала что-то лежащее на траве. Создавалось впечатление,
что зеваки уже давно так стоят. Зная восточное равнодушие к смерти, я
заподозрил, что они смотрят на что-то очень впечатляющее.
Я протиснулся сквозь толпу и обнаружил, что оба моих предположения
оправдались. Это оказался тот самый молодой слуга, которому я передал
вчера записку. Его горло рассекли ударом такой страшной силы, что все жилы
и мышцы были перерезаны до самых шейных позвонков. Без поддержки мышц шеи
при падении от удара позвонки сломались. Голова была откину далеко назад,
открывая рассеченные вены. Вокруг головы натекла большая черно-красная
лужа крови. Губы в мрачной усмешке обнажали белые зубы.
Я выбрался из толпы. Мои противники действовали быстро, умно и
беспощадно. Я понимал, что теперь бессмысленно пытаться подкупить
кого-нибудь другого. Они опять оставили меня у разбитого корыта. Всякий
раз, как только я придумывал следующий шаг, когда у меня появлялся шанс
получить информацию, они наносили предупреждающий удар, после которого все
приходилось начинать с начала.
Я выпил чашку отвратительного кофе в отеле и, поднявшись в номер,
позвонил Питеру Кеймарку по номеру, который он мне оставил. Служащий
сказал, что лейтенанта Кеймарка нет и что неизвестно, когда он появится. Я
позвонил до полудня еще трижды с тем же результатом. В полдень я слегка
перекусил в номере и, взяв рикшу, поехал в Январский клуб.

У входа в клуб сидел новый портье. Я внимательно посмотрел на него,
но не заметил никаких изменений в выражении его лица, когда сказал, что
хочу видеть лейтенанта Кеймарка или мистера О’Делла, если они в клубе.
Он проводил меня в небольшое помещение с занавешенными окнами. В
прошлый раз я ждал Кеймарка совсем в другой комнате. Слуга сказал, что
постарается найти указанных джентльменов или, если их нет в клубе,
соединит меня с ними по телефону, который стоял на маленьком столике. Я
поблагодарил его и он ушел. В маленькой комнатке было жарко и душно. Пахло
плесенью и пылью.
Я сел на край потертого стула, лицом к занавескам. Комната была плохо

освещена. Почему-то я чувствовал себя неспокойно. Мне не пришлось долго
ждать. Неожиданно несколько человек выскочило из-за занавесок. Они
двигались столь стремительно, что я успел разглядеть только, что это
здоровенные сингальцы. Они набросились на меня, и стул стал падать назад.
Я постарался лягнуть одного из них в голову, но другой нападающий тяжело
упал мне на колени. Я коротко взмахнул правым кулаком и услышал, как
противник вскрикнул, когда я попал в цель. Я попытался упасть на бок и
откатиться в сторону, но они оказались слишком быстрыми. Грубо перевернув
меня на живот, они связали мне руки чем-то жестким. Почувствовав, что они
принялись связывать мне колени, я начал кричать. Тогда они перевернули
меня на спину, и стоило мне открыть рот, чтобы снова закричать, как один
из них засунул мне между зубов толстый кусок ткани. Чтобы я не смог
вытолкнуть импровизированный кляп языком, они привязали его еще одной
веревкой.
Двое из них подняли меня, а третий осторожно заглянул за занавески.
Затем он махнул рукой и они потащили меня вперед. Один держал меня за
плечи, другой за колени.
В ярком свете коридора я смог получше разглядеть пленителей. Все трое
были здоровенными амбалами, одетыми в яркие саронги, подтянутые, чтоб не
стесняли движений. Выше пояса все трое были обнажены.
Они быстро перенесли меня по коридору и стали подниматься вверх по
узкой лестнице. Я больно стукнулся головой о перила, когда они
поворачивали. Сингальцы торопливо пересекли холл и внесли меня в маленькую
комнатку. Там они бросили меня на пол лицом вниз и перерезали жесткие
веревки на шее, запястьях и щиколотках. Последний из них успел выбежать за
дверь, когда я вскочил на ноги. Дверь захлопнулась, и я услышал как
щелкнул хорошо смазанный замок. Я остался один в пустой комнате, размерами
примерно футов десять на десять, с одним крошечным зарешеченным окном, без
единого предмета мебели. Я выглянул в окно, в небольшой закрытый двор, и
прислушался. Дом располагался так далеко от дороги, что я не услышал даже
шума проезжающих автомобилей. Из клуба тоже не доносилось ни звука. Я сел
на пол рядом с дверью, прислонившись спиной к стене.
Я должен был бы испытывать страх, или, по крайней мере, беспокойство.
Но ничего похожего. На меня напали — первое прямое действие, направленное
против меня. Все остальное было просто предположениями. Что бы ни
произошло, я смогу хоть что-нибудь узнать. Маски сняты, клинки обнажены.
Прошел час прежде чем что-нибудь произошло. Когда замок щелкнул, я
вскочил на ноги. Мое колено болело в месте, где веревка прошлась по шраму,
оставшемуся после операции.
Дверь открылась, и вошел О’Делл. Вслед за ним сразу последовал один
из моих пленителей. О’Делл усмехнулся, а его боевик закрыл дверь и встал,
прислонившись к ней спиной и сложив на груди руки.
— Вот мы и снова встретились, мистер Гарри. Разрешите мне
прокомментировать вашу настойчивость. Вы оказались упрямы, но недостаточно
сообразительны. Мы не станем вас долго задерживать. Вам только нужно
сделать для нас одно маленькое одолжение, — он вынул из внутреннего
кармана белой куртки листок бумаги с гербом «Галле Фейс» и протянул его
мне.
Я взял листок, он был пустой.
— Я знаю, Гарри, что у вас есть ручка. Мне очень жаль, что в нашей
комнате для гостей нет стола. Вам просто придется сесть на пол и написать
записку американскому консулу, в которой вы уполномочиваете отдать
подателю этой записки конверт, который вы оставили там. Один из наших
людей работает в консульстве клерком. Он рассказал мне о вашем послании.
Он стоял, толстый, улыбающийся и уверенный в себе. На нем была белая
куртка, белые шорты и высокие белые шерстяные носки. Он вел себя как
человек, рекламирующий доходные акции.
— Ну, а если я откажусь? Если скажу, что как только вы получите
конверт, меня утопят или переедет машина, или произойдет еще какой-нибудь
несчастный случай.
— Дорогой мой мальчик. Я не буду вам лгать. Конечно с вами произойдет
несчастный случай, но я могу гарантировать, что смерть ваша будет легкой.
Вы доставите нам некоторые неудобства, если нам придется заставлять вас
подписывать записку. Вы же знакомы с лечением водой? Мы подвешиваем вас за
пятки и накачиваем в живот воду под давлением при помощи автомобильного
насоса. Когда ваш живот будет готов лопнуть, мы прекращаем качать дальше.
А потом пара рослых мужчин начнет колотить вас палками по брюху. Самое
удивительное, что обычно при таком «лечении» люди не теряют сознания.
Тогда-то вы и напишите записку.
Впервые я почувствовал, как холодок страха пробежал по моей спине. Не
могу сказать, что я такой уж бесстрашный человек. Я ненавижу, когда мне
причиняют боль. Боль пугает меня. Боль в любых формах. О’Делл не походил
на лицедея, разыгрывающего мелодраму. Скорее, он был похож на человека, со
вкусом рассказывающего, как он загонял мяч для гольфа в очередную,
особенно трудную лунку.
— Дайте мне немного времени для размышления. Скажем, час, — я немного
приподнял руки и заставил их затрястись.
О’Делл смотрел вниз, и я увидел, как он улыбнулся, увидев мои
трясущиеся руки.
— Хорошо, Гарри. И не расстраивайся. Это нечто большее, чем ты или я.
Ты чуть было не помешал созданию Новой Зоны Процветания Юго-Восточной
Азии, если это послужит тебе утешением. Ты, эта слабовольная дурочка и
болтун-слуга. И Кристофф, если тебе от этого станет легче.
Он повернулся и здоровенный сингалец открыл ему дверь. О’Делл вышел,
и, к моему разочарованию, я остался вдвоем со своим обидчиком, за закрытой
дверью.
Я отошел к противоположной стене и посмотрел на могучую бронзовую
грудь охранника: настоящий громила. Я вспомнил грубые руки, ощупывающие
мою одежду в поисках оружия, которого у меня не было. Я должен как-то
перехитрить своего сторожа.
Зарешеченное окошко — мой единственный шанс к спасению. Я стоял рядом
с ним и старался хоть что-нибудь придумать. Я понимал, что драгоценные
минуты уходят. Я сделал вид, что стараюсь действовать незаметно. Не глядя
на стража, я засунул руку во внутренний карман пиджака. Боковым зрением я
увидел, что он развернулся в мою сторону. Я быстро вытащил руку из кармана
и, держал пальцы так, словно в них зажат какой-то небольшой предмет, вроде
таблетки. Я бросил воображаемую таблетку в рот и начал сползать по стене
вниз, хватаясь за горло. Я уже лежал на полу, издавая странные булькающие
звуки, когда он подбежал ко мне. Я закатил глаза и, задержав дыхание,
застыл в неподвижности. Он наклонился надо мной, испуганно глядя на мое
замершее тело. Я знал, что через несколько секунд он повернется и начнет
барабанить в дверь. Тогда я изо всех сил двинул левой ногой прямо ему в
челюсть. Удар получился такой силы, что на мгновение нога у меня онемела.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15