Рубрики: КРИМИНАЛ

книги про криминал

Антиквары

КРИМИНАЛ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Сергей Высоцкий: Антиквары

поздно попадется.
— А после войны, наверное, жил как крот, раз шкатулка не
тронута, — сказал Корнилов.
— Это никому не известно, как он жил! Судя по тому, что
кольцо Фетисовой оказалось в его шкатулке, старых своих
занятий Грачев не бросил!
— А перед капремонтом кто жил в комнате?
— Старушка одна, — ответил Белянчиков и, вспомнив об
устойчивом запахе псины в комнате с камином, добавил: — С
собачкой.
— С собачкой, — повторил Корнилов. — Чего-то в этой
картине все же не хватает.
— Не хватает того, кто продал Грачеву кольцо Фетисовой, —
сказал Белянчиков.

10

Разыскать Елену Сергеевну Травкину теперь не составляло
для Бугаева никакого труда. Тем более, что жила она, по
словам Казакова, где-то на Петроградской стороне.
«Ну, держись, Марина-Елена! — думал он, записывая адрес
Травкиной, полученный в адресном бюро. — Теперь мы с вами
поговорим серьезно. О том, кто из нас грибы в рабочее время
собирает. И внимательно посмотрим в ваши голубенькие
глазки!»
Жила Травкина на Лахтенской улице, рядом с Большим
проспектом. «И еще, оказывается, соседка!» Бугаев жил на
Бармалеевой.
Возбужденный удачей, майор зашел к Корнилову.
— Попалась птичка, товарищ полковник, — сказал он, едва
переступив порог кабинета. Игорь Васильевич показал на
стул.
— Рассказывай.
Бугаев обладал не так уж часто встречающимся в наше время
даром рассказывать предельно лаконично, не упуская в то же
время ни одной важной детали. Корнилов слушал его с
удовольствием, время от времени делая заметки на листке
бумаги. Один раз он только прервал Семена. Спросил:
— Значит, Травкину директор по фотороботу опознал, а Гогу
не узнал на фотографии?
— Да. Посмеялся: «Женщины запоминаются лучше!» Он еще
крепыш, этот директор.
Когда Бугаев рассказал, как доктор наук выхватил у него
из рук коробку из-под сигарет, полковник долго смеялся.
— Так прямо и выхватил? И в карман? А ты не сгреб его в
охапку?
— Вижу, мужик симпатичный. Не убежит, как та коза…
— Корнилов некоторое время молчал, постукивая карандашом
по листу бумаги, на котором делал свои заметки. Потом
сказал:
— Знаешь, Семен, тебе с Травкиной встречаться не надо.
— Почему?
Игорь Васильевич внимательно посмотрел на Бугаева.
— Неужели не понимаешь?
— Не понимаю, — упрямо ответил Бугаев, хотя прекрасно
понимал, что женщина будет чувствовать себя при разговоре с
ним неловко. Ему казалось, что он сумеет преодолеть эту
неловкость. Он умел находить с людьми общий язык. А кроме
того, он считал, что если человек сказал неправду, то его не
следует лишать возможности хотя бы покраснеть за свой
проступок. Корнилов тоже так считал. Но, очевидно, в его
взгляде на проблему были свои оттенки.
— Значит, и не поймешь, — вздохнул полковник. — Только
все ты понимаешь, но слишком самоуверен…
— Игорь Васильевич?!
— Поговорю с ней я, — отрезал Корнилов. Семен понял, что
спорить бесполезно, и с нарочитым смирением склонил голову.
— Ну и тип ты, Бугаев! — поморщился Игорь Васильевич и
подумал о том, что мог бы майор с его способностями давно
стать подполковником или даже полковником, если бы некоторых
больших начальников не отпугивал легкий налет бравады да
острый язык Семена. Из-за этого он вечно числился в молодых
и недостаточно серьезных, хотя по части серьезного отношения
к делу с ним мало кто мог сравниться. Ну, а что касается
возраста, то он, как говорится, был мужчиной средних лет.
Готовился к своему сорокалетию.
— Как ты думаешь, — продолжал полковник, — куда могла
твоя знакомая идти с вещевым мешком?
— В том, что она на волейбольную поляну шла, товарищ
полковник, у меня нет сомнений. Но зачем?
И почему с мешком? Не за рваной же чужой сеткой!
— А почему ты уверен, что она на поляну шла? —
поинтересовался Корнилов. — Что там за поляной?
— Лес. Лесопарковая зона. Может, она за грибами шла?
— А за лесом что? — не обратив внимания на упоминание о
грибах, настаивал Корнилов. — Не тянется же лес до самой
Вологды!
— Вот что за лесом, я не выяснил, — виновато сказал
Бугаев. — Мы же сразу в машину сели и к Шитикову поехали.
— Потом бы мог поинтересоваться. — Полковник смотрел на
Семена строго. — А то уцепился за версию, что женщина за
сеткой шла, и попался, как мальчишка. У меня на выяснение,
что там, за лесопарковой зоной, ушло полторы минуты. Снял
трубочку… — Он показал на телефон. — И получил
информацию о существовании деревни Лазоревка. У Елены
Сергеевны, может быть, в этой деревне родственники
проживают. Или она там дачу снимает…

— С дачей дело сложное, Игорь Васильевич. Зарплата у
этой Лены маленькая, — сказал Бугаев.
— А почем нынче дачи, ты знаешь?
— Догадываюсь. Теперь о родственниках. Наверное, дорога
через лесопарковую зону не самая близкая до Лазоревки?
Местные жители, скорее всего, другим путем добираются?
— Правильно, — кивнул Корнилов. — Это я выяснил. За те
же полторы минуты. Туда ходит автобус.
«Все-то вы знаете», — хотел пошутить Семен, но сдержался.
Таких вольностей он себе не позволял.
— Сеня! — вдруг сказал Корнилов. — Ты сказал, что
зарплата у Елены Сергеевны маленькая. А на курорты она
ездит. Да еще дважды в год. А что, если… — он задумчиво
посмотрел на Бугаева. — Ты на стадионе давно был? На
футболе?
— Давно. Лет десять назад. Когда Павла «Лысого» там
задерживал.
— А я недавно, — с каким-то даже вызовом сказал Корнилов.
— Ты представь себе такую картину: матч еще не кончился, а
старуха уже пустые пивные бутылки собирает. С огромной
кошелкой…
— Так на стадион же с бутылками не пускают!
— И приличная старуха. Чистенькая. Думаешь, бутылки —
плохой приработок?
— Уж очень неожиданный вариант! — покачал головой
Бугаев.
— Неожиданный не означает неправильный. — Корнилов
откинулся назад, сцепил руки на затылке. Улыбнулся. — Ты
мне докладывал о том, что вещевой мешок у этой дамочки весь
сладеньким пропах, и о том, что на «поляне» ничего, кроме
лимонада да пепси-колы, не пьют. Вот и получается…
— Неужели она бутылками промышляет?! — с осуждением
сказал майор.

11

…Терехов встретился взглядом с Бугаевым и закрыл глаза.
Семен осторожно присел на стул рядом с кроватью и кивнул
медицинской сестре, что она свободна.
— Пять минут, — напомнила она. Семен огляделся.
Больничная обстановка действовала на него угнетающе.
Особенно капельница, от которой он старательно отводил
глаза.
— Ну как ты, Миша? — спросил Бугаев, когда за сестрой
закрылась дверь.
Терехов молчал. Его красивое лицо, и в обычное-то время
бледное, было совсем белым, нос заострился.
— Ну что ж, молчи, — спокойно сказал Семен. — Значит, на
первый раз помолчим пять минут. На второй, глядишь, уже
десять минут молчать будем. А потом, Миша, ты с постели
встанешь, времени у нас на встречи прибавится. Можно
сказать, и расставаться не будем.
Терехов не открыл глаз, не проронил ни слова.
— А ведь тот, кто ножичком тебя пырнул, наверное, и не
мечтает с тобой свидеться. А придется. Даже и без твоей
помощи.
— Семен Иванович, — совсем тихо, не открывая глаз, сказал
Терехов. — Я говорить не буду. Точка. Вы меня знаете.
— Плохо я тебя знаю, — грустно сказал Бугаев. — Поверил
тебе два года назад, а выходит, зря…
Веки у Гоги слегка дрогнули. Семен посмотрел на часы,
пять минут истекли.
— Ну что ж, Миша, выздоравливай поскорее. — Он поднялся
со стула. Сестра уже стояла в дверях палаты. — Надумаешь
поговорить — скажи врачу. Сразу приеду.
Бугаеву не терпелось узнать, как поведет себя Терехов,
когда он скажет ему про отпечатки пальцев и шкатулку с
драгоценностями, но при нынешнем состоянии Гоги делать этого
было нельзя.

12

«Трудный предстоит разговор», — подумал Игорь Васильевич,
приглядываясь к Травкиной. Чувствовалось, что женщина
напряжена до предела — несколько шагов от дверей до кресла
она прошла деревянной походкой, словно ноги плохо ей
подчинялись. И глаза у нее были тревожные, а руки
машинально одергивали то простенькую шерстяную кофточку, то
джинсовую юбку. «Молодец, Бугаев, фоторобот составил один к
одному», — отметил полковник.
— Елена Сергеевна, мы от вас ждем помощи. — Корнилов
решил не начинать с вопросов о том, зачем ей понадобилась
мистификация с сеткой и побег от Бугаева.
— От меня? Помощи? — Она произнесла эти слова почти
равнодушно. — А я убеждена, что разыскивали меня совсем по
другому поводу.
Она сама напрашивалась на разговор о бегстве. Не хотела
терзаться ожиданием, знала, что рано или поздно ее об этом
спросят.
— Для меня сейчас важна ваша помощь, — сказал полковник.
— А про вчерашнее недоразумение поговорим потом.
— А вас не интересует, что важно сейчас для меня? —
Глаза у нее оставались холодные и колючие. Корнилов
чувствовал, что женщина готова расплакаться, и миролюбиво
сказал:
— Я согласен на все.
— Получилось — глупее некуда. — Травкина опустила
голову. — Вы только не думайте, что я выкручиваюсь. Вы
знаете, где я работаю?
— В библиотеке.
— А какая зарплата у библиотекаря, знаете?
— Я думаю, небольшая…
— Правильно думаете! — Она подняла голову и посмотрела

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Меня оставили в живых

КРИМИНАЛ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Дж. Макдональд: Меня оставили в живых

правил безопасности было достаточно, чтобы лишить его офицерского звания.
А все вместе должно было повлечь за собой позорное изгнание из армии.
Его смерть отнесена к НПИСО командиром дивизии, и поэтому Вы не
получите его полугодовалое жалованье и пенсию.
Пожалуйста поймите, что писать Вам такое письмо крайне тяжело для
меня. Ваш муж до этого печального инцидента имел прекрасный послужной
список. Я должен был сообщить Вам все эти печальные факты.
Искренне Ваш
К.К.Аргдеффер.
Полковник пехоты.»

Я сложил письмо и убрал обратно в конверт. Подошел и положил письмо
ей на колени.
— Я не верю в это, Дороти.
Она пожала плечами.
— Зачем же тогда он написал это?
— Он ошибается. Он должен ошибаться. Дэн совсем не такой. Конечно, он
любил выпить, но он никогда не совмещал выпивку и дело, гражданское с
военным. Он всегда очень серьезно относился к своей работе. Это какой-то
глупый трюк. Он не мог этого сделать.
— Я думала точно так же, как и ты. И как его отец. А потом мы
получили другие письма.
— Еще!
— Нет, не такие. Отец Дэна нашел нужных людей в Вашингтоне, и они
раздобыли ему список фамилий и адресов всех членов команды корабля. И он
написал каждому из них. Попросил, чтобы они честно ему обо всем
рассказали.
— Что же произошло дальше?
— Стало еще хуже. Некоторые совсем не ответили. Другие написали, что
они не хотят вспоминать об этом. А остальные написали, что Дэн пришел на
корабль пьяный в десять часов вечера с мужчиной и женщиной, которые были в
гражданском. Сообщали, что первый помощник пытался отговорить Дэна, но Дэн
даже слушать его не стал. Он настоял на том, чтобы выйти в море, он еще
говорил, что это будет «лунный круиз». Они отплыли и он утонул. Ну, чему я
теперь должна верить?
Я сидел и обдумывал то, что рассказала Дороти. Все это совсем не
похоже на моего друга, но с другой стороны, кто знает? Иногда самые
серьезные люди откалывают еще и не такие номера…
Я ударил кулаком о левую ладонь и сказал твердо:
— Они ошибаются, Дороти. Я уверен. Дэн не мог этого сделать. Где-то
произошла ошибка. И я найду виновных.
Я не был до конца уверен в собственных словах. Но выражение ее
глаз… Она снова гордо подняла голову, и на мгновение опять стала той
женщиной, что я знал раньше. Ее глаза вновь заблестели.
Потом прежнее выражение безнадежности вернулось на лицо Дороти. Она
вежливо улыбнулась мне.
— Это очень мило с твоей стороны, Говард. Я уверена, что Дэн по
достоинству оценил бы твои слова. А теперь, извини, у меня множество дел
по хозяйству.
Она проводила меня до дверей. Я неуверенно постоял некоторое время на
пороге. Она положила руку на мое плечо и взглянула мне в глаза.
— Я знаю, что это безнадежно, Говард, но я хочу, чтобы ты попытался.
Для себя самого. Если ты этого не сделаешь, то будешь жалеть всю жизнь. Но
постарайся, чтобы это тебя не сломало. Пожалуйста. Дело не в том, что я
потеряла веру в Дэна. Совсем не в этом. В конце концов каждый может
допустить ошибку. Я думаю, так оно все и было. Меня убивает пятно, которое
теперь падает на всю семью. Что будет с Билли, когда он вырастет и
прочитает это письмо? Какое прошлое получит парень в наследство? Ты
понимаешь, что я хочу сказать? Я ненавижу это письмо! — Она отвернулась,
закрыв лицо руками.
У меня не нашлось мужества, чтобы сказать ей хоть слово. Я выскочил
на улицу, сел в машину и поехал прочь. Дождь заливал ветровое стекло. Мне
казалось я вижу мокрое плотное тело Дэна на белом песке пляжа. Волны
набегали на берег и толкали его в плечо…

Мистер и миссис Кристофф сидели напротив меня в кабинке кафе в
Кливленде. Они сильно постарели с тех пор, как я видел их в последний раз.
В глазах миссис Кристофф застыло выражение, напомнившее мне пустоту в
глазах Дороти. Но у них был еще один сын. Мистер Кристофф с шумом допил
свой кофе и, стукнув чашкой о толстое блюдце, поставил ее на стол.
— Черт возьми, Говард, на что ты рассчитываешь? Почему бы просто не
забыть всю эту историю? Не будите спящую собаку.
— Я не хочу казаться упрямым. Я уже говорил вам, мистер Кристофф. Я
не верю в это.
Он повернулся к жене и, насмешливо глядя на нее, развел руки.
— Мы получили восемь или девять писем, в которых говорилось, что Дэн
напился и вывел корабль в море ночью, не имея на это никакого права.
Восемь или девять писем, в которых написано одно и то же, а он не верит.
Миссис Кристофф подняла свой маленький подбородок и покачала головой.
— Оставь его в покое, Карл. Он пытается помочь. Иногда я просыпаюсь
ночью и думаю о том, что, может быть, все написанное в тех письмах —
неправда. Возможно его накачали наркотиками. Кто знает. Дай ему список с
адресами. — Она повернулась ко мне и голос ее смягчился. — Что ты
собираешься делать?
— Постараюсь встретиться и поговорить со всеми свидетелями. Затем
сравнить все, что они расскажут и посмотреть, нет где противоречий. Они
обязательно найдутся.
Мистер и миссис Кристофф сидели и смотрели на меня через стол, на
лицах их надежда боролась с привычным отчаянием… и отчаяние побеждало.
— В газете напечатали небольшую заметку об этом, ты знаешь, — сказала
миссис Кристофф. — В Кливлендской газете. Так что многие знают обо всем. И
они до сих пор говорят нам, что они сожалеют. А ведь произошло все год
назад, но им нравится приносить свои соболезнования, — она посмотрела на
дно своей кофейной чашки.
— Ты мне нравишься, Говард, — сказал мистер Кристофф, — и всегда
нравился. Я рад, что ты сохранил верность Дэну. Но я не хочу, чтобы ты

сейчас тратил силы на эту историю. Тебе и так крепко досталось, — он
засунул руку во внутренний карман и достал список фамилий с адресами.
Чистый, заново отпечатанный список. Он толкнул его по мраморной
поверхности стола. — Здесь все фамилии. Но не торопись, обдумай все как
следует. Может быть, лучше, чтобы у тебя осталась хотя бы тень сомнения…
возможно, ты пожалеешь о своих усилиях, если убедишься, что Дэн все-таки
совершил ту ужасную ошибку. Обдумай все это хорошенько.
Я не стал смотреть список, а сразу засунул его в карман.
Миссис Кристофф повернулась к мужу:
— Может отдать ему письма, которые сослуживцы Дэна написали тебе?
— Это невозможно, Мэри. Я их разорвал. Не хотел, да и не мог их
хранить, — он посмотрел на свои толстые, узловатые руки. Потом поднял на
меня глаза и улыбнулся кроткой улыбкой. Улыбкой Дэна. — И давай не будем
устраивать панихиду. Расскажи нам о себе.
Мы просидели около часа, пока я негромко рассказывал им о высоких
безлюдных горах, об обжигающем холоде Гималаев. Первый раз я кому-то
излагал свои приключения. Я пропускал то, что им было бы неприятно
слышать. Пока я говорил, неожиданно вспомнил эпизод, о котором совершенно
забыл. Маленькая темная комнатка, слабо освещенная мерцающим неверным
пламенем. Два коренастых человека, рассматривающих мою руку и негромко
переговаривающихся между собой. Тяжелый деревянный брусок и вспыхнувшее
лезвие ножа. Я не почувствовал боли, когда они отрезали отмороженные
пальцы. Затем яркая вспышка боли и запах обгорелой плоти, когда они
прижгли чем-то мою многострадальную руку…
Я почувствовал, что наступила полная тишина, а кабинка кафе и два
бледных лица напротив меня погрузились в черноту. Я снова блуждал высоко в
горах, и никак не мог укрыться от обжигающего лицо ветра и колючей ледяной
крошки. Некоторое время я стоял неподвижно и вдруг услышал какое-то
бормотание. Два лица вынырнули из мрака, начали медленно расти передо
мной, и снова я оказался в кабинке кафе, а глаза старика с испугом
смотрели на меня. Моя правая рука с такой силой сжимала бокал, что он
лопнул, и темная кровь текла по мраморной поверхности стола.
Со мной вновь все было в порядке. Мы нашли аптеку, и там мне
перевязали руку. Но после этого миссис и мистер Кристофф уже не могли себя
чувствовать непринужденно в моем обществе. Я проводил их домой и обещал
рассказать все, что мне удастся узнать о Дэне, какой бы тяжелой не
оказалась правда.
Я вернулся к машине и медленно поехал по широким улицам ночного
города. Красная неоновая вывеска — «Гриль-бар Мика». Я поставил машину
между двумя другими и вошел в бар. Сев у стойки я заказал бренди с водой.
Достал список и принялся изучать его. Рочестер, Бостон, Уотербери,
Скрэнтон, Харисберг, Джерси-Сити, Сан-Франциско, Сиэтл. Большая часть на
западе. Тем лучше.
В баре было шумно. Я сидел и в одиночестве пил свое бренди,
отделавшись от двух пьянчуг, что пытались завести со мной разговор. Пока я
так сидел от меня постепенно стал ускользать смысл моего предстоящего
расследования. Каждый может совершить ошибку. Почему этого не могло
произойти с Дэном? Да и семья должна верить в него больше, чем друг. Кровь
не вода. Однако, они же поверили письмам. Они старались забыть обо всем,
приспособиться к возникшей ситуации. А я опять буду бередить старые раны.
Он мертв. Что тут поделаешь? Брось ты это дело. Я заказал еще бренди и
опять достал список. Несколькими движениями я могу разорвать его на
маленькие кусочки и выбросить. Я аккуратно сложил список и засунул его
обратно в карман.
Я поехал назад в Беннетвилль и собрал свои вещи, чтобы выехать из
отеля. Портье, нагло улыбаясь, заявил:
— Мне очень жаль, мистер Гарри, но мы не можем вернуть вам деньги,
которые вы уплатили за девять дней вперед. Это совершенно невозможно.
Я положил обе руки на его конторку и взглянул на него. Я смотрел на
его маленькие бледные глазки, веселенький галстук, белые руки. Улыбка
медленно сползла с его лица.
— Вы же понимаете наше положение?
И опять я ему ничего не ответил, а только смотрел на него. Тогда он
снова улыбнулся, но я заметил, что он немного подался назад так, чтобы
быть уверенным — я не смогу до него достать.
— Я думаю, мистер Гарри, что в вашем случае мы можем сделать
исключение. Мы вернем вам деньги за неделю.
Я кивнул.
Этот случай озадачил меня. Что увидел в моем взгляде маленький наглый
клерк? Я зашел в туалет и уставился в зеркало. Впервые за все это время я
внимательно осмотрел себя. Мне не так уж и нужны были эти деньги за номер,
но я знал, что меня обманывают. Из зеркала на меня смотрело длинное
мрачное лицо со шрамом, пламеневшим через всю правую щеку. Глаза казались
ввалившимися, темными и слишком блестевшими. Глубокие морщины пролегли от
ноздрей к уголкам рта: я походил на человека, способного на насилие. Я
смотрел на себя и начинал понимать: мое лицо, даже когда я спокоен, было
лицом человека, в котором кипит гнев, готовый в любой момент вырваться
наружу. Мне это совсем не понравилось. Даже обеспокоило.
По телефону я договорился о встрече с Сэггерти и поехал в Чикаго. Он
ждал меня сидя за своим столом. Он посмотрел на меня долгим изучающим
взглядом. И тут я вспомнил, что раньше он всегда так делал, чтобы я
почувствовал неуверенность. Я понял, что пора отплатить ему той же
монетой. Я уставился на его неуклюжую фигуру, на торчащие в разные стороны
седеющие волосы, понимая теперь, что таким образом он самоутверждается в
собственных глазах. Я внутренне усмехнулся, когда заметил, что сейчас это
сработало против него. Теперь некоторая неуверенность охватила Сэггерти.
Он взял карандаш и постучал себя по носу тем концом, на котором была
резинка.
— Значит, Гарри, ты хочешь вернуться на работу. Похоже ты в приличной
форме, только похудел.
— Вам нужен инженер или грузчик?
— Не обижайся, сынок. Мы рады, что ты вернулся. У нас море работы и
притом срочной. Я как раз вспоминал, как вы с Кристоффом работали на пару.
Я промолчал.
— Странная история вышла с Кристоффом. Он всегда казался таким
серьезным парнем. Мы здесь никак не ожидали такого поворота событий.
— Ну, если вы так считаете…
— Ты можешь выйти на работу с завтрашнего дня. Я скажу Буну, чтобы он
подыскал для тебя подходящий объект. Поговори с ним. А как насчет оплаты?
— Как насчет оплаты? Я стал почти на четыре года старше. И ровно на
столько же опытнее и умнее. Меня устроит то, что вы платили мне раньше
плюс полторы тысячи.
— Это слишком много.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Меня оставили в живых

КРИМИНАЛ

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Дж. Макдональд: Меня оставили в живых

вытер пятна крови на деревянном полу в комнате. После этого бросил грязное
полотенце обратно и закрыл дверь.
Сэксон поднял телефонную трубку.
— Соедините меня с номером Ван Хосена, пожалуйста. О, он в баре?
Тогда соедините меня с баром, будьте любезны. — Прошла пара минут. —
Мистер Ван Хосен? Вас беспокоит Лесли Сэксон из Центрального Полицейского
Бюро. Я в номере триста десять. Вы не могли бы подняться сюда на несколько
минут. Благодарю вас.
Он повесил трубку и повернулся ко мне.
— Когда Ван Хосен будет здесь, я не хочу, чтобы хоть кто-нибудь из
вас открывал рот. Чтобы я ни говорил, не прерывайте меня.
Он отдал еще какие-то короткие распоряжения на сингальском языке и
один из полицейских быстро вышел из номера.
Мы все молча ждали. Полковник, казалось, снова заснул. Я стал
возиться с сигаретой. Сэксон сидел мрачно и неподвижно, как статуя.
Полицейский открыл дверь после первого стука. Ван Хосен заморгал,
когда увидел всех собравшихся в комнате, а потом улыбнулся. Он скромно
вошел, держа шляпу в руке. Кроткий, худощавый человек.
— Садитесь, пожалуйста, мистер Ван Хосен. Вот сюда на кровать. Я хочу
задать вам несколько вопросов, которые…
В это момент зазвонил телефон. Сэксон взял трубку и закрыл микрофон
рукой.
— Извините, я жду звонка, — он убрал руку и заговорил в телефон. —
Сэксон слушает. О, да, мистер Венд. Вы получили мою записку?
Я наблюдал за Ван Хосеном. При упоминании Венда его губы слегка
дрогнули.
— Вы знаете, мне рассказали очень странную историю, мистер Венд.
Очень странную. Вы знакомы с человеком по имени Ван Хосен?.. Немного, ага.
Так вот мистер Ван Хосен просит нас предоставить ему частный транспорт,
чтобы он смог покинуть Цейлон. В ответ он обещает снабдить нас
определенного рода информацией. Он дал мне план некоего восстания, а также
список мест, где предположительно хранится оружие, и опись разного рода
оборудования… Я согласен с вами, Мистер Венд, это действительно звучит
фантастично. Кроме того мистер Ван Хосен утверждает, что вы, он, мистер
О’Делл, который погиб сегодня днем, лейтенант Кеймарк, убитый час назад и
мисс Северенс, которая тоже уже мертва, были ядром странной организации,
планировавшей революцию на Цейлоне.
— Он утверждает, — продолжал Сэксон, — что прибыл сюда во время войны
с Явы, в качестве японского агента… Откуда я это взял? Какое отношение
имеет это к вам? В отчете, написанном Ван Хосеном собственноручно, он
утверждает, что вы убили мисс Северенс, портье из Январского клуба, а
также лейтенанта Кеймарка. Мистер Ван Хосен также обвиняет мистера
О’Делла, что тот год назад убил американского офицера.
Сэксон замолчал и стал слушать. Я наблюдал за Ван Хосеном. Он изо
всех сил старался сохранить невозмутимое выражение лица. Его руки
неподвижно лежали на коленях. Но его розовые губы заметно побледнели.
Сэксон снова заговорил в телефонную трубку:
— Значит, вы считаете, что Ван Хосен просто нездоров? Вы ничего не
знаете ни об убийствах, ни о заговорах? Тогда я попрошу вас, как только у
вас появится такая возможность, зайти в полицию и рассказать мне все, что
вы знаете о Ван Хосене. Вас интересует что-то еще?.. Нет, мы не собираемся
его задерживать до тех пор, пока не проведем детальной проверки всех его
показаний… Конечно. Большое вам спасибо, мистер Венд, — Сэксон аккуратно
повесил телефонную трубку и повернулся к Ван Хосену. Улыбка Сэксона была
короткой, но очень уверенной.
— Что за фарс вы устроили, Сэксон? — резко спросил Ван Хосен.
Сэксон пожал плечами.
— Шах и мат, друг мой. Вы ведь играете в шахматы, не так ли? Хорошо.
Я уверен, что все, сказанное вашему приятелю Венду, — правда. Если я прав,
то могу совершенно спокойно отпустить вас. Ведь вы прекрасно понимаете,
что Венд убьет вас прежде, чем вы успеете хоть что-нибудь ему объяснить. И
не думаю что вас, как доносчика, ждет легкая смерть. У вас есть
один-единственный шанс, вы меня понимаете? Вы можете сообщить информацию,
которую, как я сказал Венду, вы мне уже сообщили. Тогда я могу
гарантировать вам защиту. Если же мои основные посылки неверны, вы можете
встать и уйти, посмеиваясь над моей глупостью и наивностью.
Ван Хосен встал и с видом оскорбленной добродетели поправил смявшийся
пиджак. Он погладил маленькую бородку и укоризненно посмотрел на Сэксона.
— Вы, Сэксон, должно быть сошли с ума. Вы все здесь сошли с ума.
— Можете думать о нас все, что вам заблагорассудится. Не в наших
силах изменить ваши убеждения. А вот изменить вашу жизнь мы можем. Однажды
я видел человека, который донес на патриотов из Бирманского подполья. Он
был примерно вашего строения, Ван Хосен. Подпольщики обмотали его голый
живот широким белым поясом и привязали спиной вниз на солнцепеке. Пояс был
очень тонким, но чрезвычайно прочным. Под пояс они посадили несколько
больших жуков с твердой скорлупой, которых можно поймать ночью в джунглях.
Жуки эти ненавидят свет, когда на них попадают лучи солнца, они зарываются
глубоко в землю. Смерть этого человека была не из приятных, мистер Ван
Хосен.
— Сказка, чтобы пугать маленьких детишек.
— Вы можете идти, мистер Ван Хосен, я вас больше не задерживаю.
Ван Хосен подошел к двери. Он взялся за дверную ручку и даже повернул
ее, приоткрыв дверь. Потом он обернулся, взглянул на Сэксона и облизал
губы.
— Предположим, я сделаю заявление, что вы подвергаете опасности мою
жизнь, оговорив перед Вендом. Может, он склонен к вспышкам ярости. Я ведь
могу в такой ситуации просить защиты у полиции?
— Я уже говорил вам, что у меня нет никаких оснований задерживать
вас. Вы свободны.
— Тогда представим на минуточку, что ваша абсурдная ложь близка к
действительности, и я могу предоставить списки и доказательства, которые
вы требуете. Предположим, что я действительно преступник. Какие гарантии
вы можете дать человеку, сделавшему такие признания?
— Никаких, кроме уже названных мною. Защита вас полицией от мести
ваших товарищей.
Ван Хосен повернулся к двери. Свой последний вопрос он задал охрипшим
голосом:

— Откуда звонил Венд?
— Из Январского клуба. Он знал, что вы здесь, со мной. Оттуда минут
пять езды на такси. Мы с вами разговаривали как раз минут пять.
Я затаил дыхание, пока Ван Хосен стоял в нерешительности у дверей.
Опять зазвонил телефон. Сэксон поднял трубку.
— Сэксон слушает… О, это опять вы, мистер Венд… Да, он как раз
уходит. Вы хотите поговорить с ним?… Не будете?.. Я понимаю. Вы хотите,
чтобы он поехал вместе с вами в клуб? Хорошо, я передам ему, что вы ждете
внизу.
Сэксон повесил трубку. Ван Хосен отошел от двери. Он еле передвигал
ноги, словно постарел лет на двадцать. Лицо его перекосилось. Он
остановился перед Сэксоном и дрожащим голосом сказал:
— Вы чудовище! Посмотрите, что вы со мной сделали! Все это правда, и
вы знаете, что это правда. Я не могу выйти из номера. Он убьет меня
прежде, чем я успею ему объяснить. Может, они убьют меня, когда вы
попытаетесь увезти меня отсюда. Вызовите еще людей! Мне нужна надежная
охрана!
— Если вы не хотите давать показания, мистер Ван Хосен, то зачем же
мне задерживать вас? Почему бы Цейлону не сэкономить на вашем процессе?
Ван Хосен схватился за спинку стула Сэксона.
— Я сообщу вам все, что вы хотите. Я расскажу вам о всех тайниках, о
будущих руководителях восстания. Как О’Делл убил американца, который нас
заподозрил. Как я прибыл сюда с информацией из Токио о предках Кеймарка.
Как Венд утопил Констанцию и перерезал горло Кеймарку. Мы пришли сюда
вместе, чтобы посмотреть на этого дурака, — он показал на меня. — И нашли
связанного Кеймарка. Он клялся нам, что ничего не рассказал, но мы то
знали как он высоко ценил свое красивое лицо. Он не был сильно изранен. Мы
не могли рисковать. Венд перерезал ему горло — медленно. Не очень приятное
зрелище.
Сэксон скинул руки Ван Хосена со спинки стула.
— Сидите спокойно пока я буду писать.
Ван Хосен сидел на кровати и дрожал, а Сэксон писал печатными буквами
на страницах своей неизменной записной книжки. В комнате слышалось только
тяжелое хриплое дыхание Ван Хосена и скрип пера Сэксона.
— Теперь я прочитаю вслух, то что здесь написано, прежде чем вы
подпишите. Тут сказано: «Я, Ван Хосен, признаю, что работал на японскую
разведку на Цейлоне во время войны. Я организовал доставку оружия и
амуниции на Цейлон, все это находится в тайниках, местонахождение которых
я обязуюсь указать. Я также укажу лидеров, которые должны были возглавить
восстание. Моими главными помощниками являлись Кларенс О’Делл, Гай Венд,
Констанция Северенс и Питер Кеймарк. Я приказал О’Деллу убить
американского офицера по имени Дэниел Кристофф. Он выполнил приказ при
обстоятельствах, спланированных таким образом, что на Кристоффа пали
тяжкие подозрения. Я приказал Венду утопить мисс Северенс. Он утопил ее. Я
видел, как Венд перерезал Кеймарку горло…»
Сэксон протянул книжку Ван Хосену, тот торопливо подписался и отдал
ее обратно Сэксону. Тот передал записную книжку полковнику Рис-Ли. Толстяк
расписался как свидетель. Потом расписались я и Сэксон.
— Пока этого хватит. Позже мы организуем более подробное
расследование, мистер Ван Хосен. Ну, а теперь я, как всякий полицейский
хочу похвастаться своими маленькими хитростями. С чего вы взяли, мистер
Ван Хосен, что по телефону я разговаривал именно с Вендом? Я дал указание
одному из моих людей позвонить сюда, а потом позвонить еще раз, через пять
минут после того, как повешу трубку. У вас слишком сильное воображение,
оно и погубило вас, мистер Ван Хосен.
Маленький человек бросил на Сэксона дикий взгляд и прыгнул на него,
вытянув руки, словно пытаясь схватить полицейского за горло. Сэксон вяло
взмахнул левой рукой в сторону лица Ван Хосена. Звук удара напомнил
пистолетный выстрел. Ван Хосен опрокинулся обратно на кровать. Помощник
Сэксона подошел к Ван Хосену и, встряхнув, поставил на ноги. Датчанин
стоял, опустив плечи и глядя в пол. Его храбрая бородка была в полном
беспорядке.
Полковник Рис-Ли выбрался из кресла и протянул Сэксону руку. Сэксон
смущенно пожал ее.
— Не будьте слишком строги к глупому английскому офицеру, Сэксон.
Представьте себе, я был совершенно слеп. Наверное, я еще многого не
замечал. — Он обернулся ко мне. — Вы хотите сказать, мистер Гарри, что
проделали весь этот путь, только для того, чтобы исправить маленькую
несправедливость, причиненную вашему другу?
Я кивнул.
— Ужасная глупость, однако я рад, что вы ее совершили. Заварили всю
эту кашу. Сэксон, что вы хотите, чтобы я сделал?
— С этого момента вы будете заниматься вопросами безопасности
Цейлона, сэр. А я займусь тем, что непосредственно связано с убийствами.
Мы можем сообщить, что в этом деле мы работали вместе.
— Вы очень щедры. Ну, а вы, мистер Гарри? Могу ли я сделать
что-нибудь для вас, после того как вы закончите давать ваши долгие
кровавые показания для моего бюро и полицейского управления?
— Да, сэр. Напишите официальное письмо в Военный Департамент в
Вашингтон, которое полностью оправдывает Кристоффа. Копию дадите мне и
копию в американское консульство. Тогда я смогу вернуться домой.

Двумя неделями позже я стоял у поручней небольшого грузового судна,
отходящего от огромной деревянной пристани мельбурнского порта и
направляющегося к Золотым Воротам [пролив, соединяющий бухту Сан-Франциско
с Тихим океаном]. Бесценное письмо было спрятано в самом глубоком кармане
моего пиджака. Я знал, что это означает — рассказать обо всем родителям
Дэна и его жене. Я почувствовал восхитительное волнение и засунул руку в
карман, чтобы потрогать край письма.
Меня оставили в живых, и я смог оправдать своего друга. Я подумал о
том, что увижу в глазах Дороти, когда покажу ей письмо. Может быть, когда
она еще один год проживет одна… Я потянулся и решил, что мне не повредит
пройтись по палубе пару тысяч раз.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15