Рубрики: КЛАССИКА

классическая литература

Мастер и Маргарита

КЛАССИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

— А что это у нее на ноге?- Спрашивала маргарита, не уста-
вая подавать руку гостям, обогнавшим ковыляющую госпожу тофану,
— и зачем эта зелень на шее? Блеклая шея?
— Я в восхищении, князь!- Кричал коровьев и в это же время
шептал маргарите:- прекрасная шея, но с ней неприятность случи-
лась в тюрьме. На ноге у нее, королева, испанский сапожок, а
лента вот отчего: когда тюремщики узнали, что около пятисот
неудачно выбранных мужей покинули неаполь и палермо навсегда,
они сгоряча удавили госпожу тофану в тюрьме.
— Как я счастлива, черная королева, что мне выпала высокая
честь, монашески шептала тофана, пытаясь опуститься на колено.
Испанский сапог мешал ей. Коровьев и бегемот помогли тофане
подняться.
— Я рада, — ответила ей маргарита, и в то же время подавая
руку другим.
Теперь по лестнице снизу вверх поднимался поток. Маргарита
перестала видеть то, что делается в швейцарской. Она механиче-
ски поднимала и опускала руку и, однообразно скалясь, улыбалась
гостям. В воздухе на площадке уже стоял гул, из покинутых мар-
гаритой бальных зал, как море, слышалась музыка.
— А вот это — скучная женщина, — уже не шептал, а громко
говорил коровьев, зная, что в гуле голосов его уже не рас-
слышат, — обожает балы, все мечтает пожаловаться на свой пла-
ток.
Маргарита поймала взглядом среди подымавшихся ту, на кото-
рую указывал коровьев. Это была молодая женщина лет двадцати,
необыкновенного по красоте сложения, но с какими-то беспокой-
ными и назойливыми глазами.
— Какой платок?- Спросила маргарита.
— К ней камеристка приставлена, — пояснил коровьев, — и
тридцать лет кладет ей на ночь на столик носовой платок. Как
она проснется, так он уже тут. Она уж и сжигала его в печи и
топила его в реке, но ничего не помогает.
— Какой платок?- Шептала маргарита, поднимая и опуская ру-
ку.
— С синей каемочкой платок. Дело в том, что, когда она слу-
жила в кафе, хозяин как-то ее зазвал в кладовую, а через девять
месяцев она родила мальчика, унесла его в лес и засунула ему в
рот платок, а потом закопала мальчика в земле. На суде она го-
ворила, что ей нечем кормить ребенка.
— А где же хозяин этого кафе?- Спросила маргарита.
— Королева, — вдруг заскрипел снизу кот, — разрешите мне
спросить вас: при чем же здесь хозяин? Ведь он не душил младен-
ца в лесу!
Маргарита, не переставая улыбаться и качать правой рукой,
острые ногти левой запустила в бегемотово ухо и зашептала ему:
— если ты, сволочь, еще раз позволишь себе впутаться в раз-
говор…
Бегемот как-то не по-бальному вспискнул и захрипел:
— королева… Ухо вспухнет… Зачем же портить бал вспухшим
ухом?.. Я говорил юридически… С юридической точки… Молчу,
молчу… Считайте, что я не кот, рыба, только оставьте ухо.
Маргарита выпустила ухо, и назойливые, мрачные глаза оказа-
лись перед ней.
— Я счастлива, королева-хозяйка, быть приглашенной на вели-
кий бал полнолуния.
— А я, — ответила ей маргарита, — рада вас видеть. Очень
рада. Любите ли вы шампанское?
— Что вы изволите делать, королева?!- Отчаянно, но беззвуч-
но вскричал на ухо маргарите коровьев, — получится затор!
— Я люблю, — моляще говорила женщина и вдруг механически
стала повторять:- фрида, фрида, фрида! Меня зовут фрида, о ко-
ролева!
— Так вы напейтесь сегодня пьяной, фрида, и ни о чем не
думайте, — сказала маргарита.
Фрида протянула обе руки к маргарите, но коровьев и бегемот
очень ловко подхватили ее под руки, и ее затерло в толпе.
Теперь снизу уже стеною шел народ, как бы штурмуя площадку,
на которой стояла маргарита. Голые женские тела поднимались
между фрачными мужчинами. На маргариту наплывали их смуглые, и
белые, и цвета кофейного зерна, и вовсе черные тела. В волосах
рыжих, черных, каштановых, светлых, как лен, — в ливне света
играли и плясали, рассыпали искры драгоценные камни. И как буд-
то кто-то окропил штурмующую колонну мужчин капельками света, —
с грудей брызгали светом бриллиантовые запонки. Теперь мар-
гарита ежесекундно ощущала прикосновение губ к колену, ежесе-
кундно вытягивала вперед руку для поцелуя, лицо ее стянуло в
неподвижную маску привета.
— Я в восхищении, — монотонно пел коровьев, — мы в вос-
хищении, королева в восхищении.
— Королева в восхищении, — гнусил за спиною азазелло.
— Я восхищен, — вскрикивал кот.
— Маркиза, — бормотал коровьев, — отравила отца, двух бра-
тьев и двух сестер из-за наследства! Королева в восхищении!
Госпожа минкина, ах, как хороша! Немного нервозна. Зачем же
было жечь горничной лицо щипцами для завивки! Конечно, при этих
условиях зарежут! Королева в восхищении! Королева, секунду вни-
мания: император рудольф, чародей и алхимик. Еще алхимик, —
повешен. Ах, вот и она! Ах, какой чудесный публичный дом был у
нее в страсбурге! Мы в восхищении! Московская портниха, мы все
ее любим за неистощимую фантазию, держала ателье и придумала
страшно смешную штуку: провертела две круглые дырочки в сте-
не…
— А дамы не знали?- Спросила маргарита.
— Все до одной знали, королева, — отвечал коровьев, — я в
восхищении. Этот двадцатилетний мальчуган с детства отличался
странными фантазиями, мечтатель и чудак. Его полюбила одна де-

вушка, а он взял и продал ее в публичный дом.
Снизу текла река. Конца этой реке не было видно. Источник
ее, громадный камин, продолжал ее питать. Так прошел час и по-
шел второй час. Тут маргарита стала замечать, что цепь ее сде-
лалась тяжелее, чем была. Что-то странное произошло и с рукой.
Теперь перед тем, как поднять ее, маргарите приходилось мор-
щиться. Интересные замечания коровьева перестали занимать мар-
гариту. И раскосые монгольские глаза, и лица белые и черные
сделались безразличными, но временами сливались, а воздух между
ними почему-то начинал дрожать и струиться. Острая боль, как от
иглы, вдруг пронзила правую руку маргариты, и, стиснув зубы,
она положила локоть на тумбу. Какой-то шорох, как бы крыльев по
стенам, доносился теперь сзади из залы, и было понятно, что там
танцуют неслыханные полчища гостей, и маргарите казалось, что
даже массивные мраморные, мозаичные и хрустальные полы в этом
диковинном зале ритмично пульсируют.
Ни гай кесарь калигула, ни мессалина уже не заинтересовали
маргариту, как не заинтересовал ни один из королей, герцогов,
кавалеров, самоубийц, отравительниц, висельников и сводниц,
тюремщиков и шулеров, палачей, доносчиков, изменников, безум-
цев, сыщиков, растлителей. Все их имена спутались в голове,
лица слепились в одну громадную лепешку, и только одно сидело
мучительно в памяти лицо, окаймленное действительно огненной
бородой, лицо малюты скуратова. Ноги маргариты подгибались,
каждую минуту она боялась заплакать. Наихудшие страдания ей
причиняло правое колено, которое целовали. Оно распухло, кожа
на нем посинела, несмотря на то, что несколько раз рука наташи
появлялась возле этого колена с губкой и чем-то душистым об-
тирала его. В конце третьего часа маргарита глянула вниз со-
вершенно безнадежными глазами и радостно дрогнула: поток гостей
редел.
— Законы бального с»езда одинаковы, королева, — шептал ко-
ровьев, — сейчас волна начнет спадать. Клянусь, что мы терпим
последние минуты. Вот группа брокенских гуляк. Они всегда при-
езжают последними. Ну да, это они. Два пьяных вампира… Все?
Ах нет, вот еще один. Нет, двое!
По лестнице подымались двое последних гостей.
— Да это кто-то новенький, — говорил коровьев, щурясь
сквозь стеклышко, — ах да, да. Как-то раз азазелло навестил его
и за коньяком нашептал ему совет, как избавиться от одного че-
ловека, разоблачений которого он чрезвычайно опасался. И вот он
велел своему знакомому, находящемуся от него в зависимости,
обрызгать стены кабинета ядом.
— Как его зовут?- Спросила маргарита.
— А, право, я сам еще не знаю, — ответил коровьев, — надо
спросить у азазелло.
— А кто это с ним?
— А вот этот самый исполнительный его подчиненный. Я вос-
хищен! — Прокричал коровьев последним двум.
Лестница опустела. Из осторожности подождали еще немного.
Но из камина более никто не выходил.
Через секунду, не понимая, как это случилось, маргарита
оказалась в той же комнате с бассейном и там, сразу заплакав от
боли в руке и ноге, повалилась прямо на пол. Но гелла и наташа,
утешая ее, опять повлекли ее под кровавый душ, опять размяли ее
тело, и маргарита вновь ожила.
— Еще, еще, королева марго, — шептал появившийся рядом ко-
ровьев, — надо облететь залы, чтобы почтенные гости не чувст-
вовали себя брошенными.
И маргарита вновь вылетела из комнаты с бассейном. На
эстраде за тюльпанами, где играл оркестр короля вальсов, теперь
бесновался обезьяний джаз. Громадная, в лохматых бакенбардах,
горилла с трубой в руке, тяжело приплясывая, дирижировала. В
один ряд сидели орангутанги, дули в блестящие трубы. На плечах
у них поместились веселые шимпанзе с гармониями. Два гамадрила
в гривах, похожих на львиные, играли на роялях, и этих роялей
не было слышно в громе и писке и буханьях саксофонов, скрипок и
барабанов в лапах гиббонов, мандрилов и мартышек. На зеркальном
полу несчитанное количество пар, словно слившись, поражая лов-
костью и чистотой движений, вертясь в одном направлении, стеною
шло, угрожая все смести на своем пути. Живые атласные бабочки
ныряли над танцующими полчищами, с потолков сыпались цветы. В
капителях колонн, когда погасало электричество, загорались ми-
риады светляков, а в воздухе плыли болотные огни.
Потом маргарита оказалась в чудовищном по размерам бассей-
не, окаймленном колоннадой. Гигантский черный нептун выбрасывал
из пасти широкую розовыю струю. Одуряющий запах шампанского
подымался из бассейна. Здесь господствовало непринужденное ве-
селье. Дамы, смеясь, сбрасывали туфли, отдавали сумочки своим
кавалерам или неграм, бегающим с простынями в руках, и с криком
ласточкой бросались в бассейн. Пенные столбы взбрасывало вверх.
Хрустальное дно бассейна горело нижним светом, пробивавшим тол-
щу вина, и в нем видны были серебристые плавающие тела. Выска-
кивли из бассейна совершенно пьяными. Хохот звенел под колон-
нами и гремел, как в бане.
Во всей этой кутерьме запомнилось одно совершенно пьяное
женское лицо с бессмысленными, но и в бессмысленности умоля-
ющими глазами, и вспомнилось одно слово — «Фрида»! Голова мар-
гариты начала кружиться от запаха вина, и она уже хотела ухо-
дить, как кот устроил в бассейне номер, задержавший маргариту.
Бегемот наколдовал чего-то у пасти нептуна, и тотчас с шипением
и грохотом волнующаяся масса шампанского ушла из бассейна, а
нептун стал извергать не играющую, не пенящуюся волну темно-
желтого цвета. Дамы с визгом и воплем:
— коньяк!- Кинулись от краев бассейна за колонны. Через
несколько секунд бассейн был полон, и кот, трижды перевернув-
шись в воздухе, обрушился в колыхающийся коньяк. Вылез он, от-
фыркиваясь, с раскисшим галстуком, потеряв позолоту с усов и
свой бинокль. Примеру бегемота решилась последовать только
одна, та самая затейница-портниха и ее кавалер, неизвестный
молодой мулат. Оба они бросились в коньяк, но тут коровьев под-
хватил маргариту под руку, и они покинули купальщиков.
Маргарите показалось, что она пролетела где-то, где видела

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Мастер и Маргарита

КЛАССИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

конторского типа книга, в которую гражданка, неизвестно для
каких причин, записывала входящих в ресторан. Этой именно граж-
данкой и были остановлены коровьев и бегемот.
— Ваши удостоверения?- Она с удивлением глядела на пенсне
коровьева, а также на примус бегемота, и на разорванный бегемо-
тов локоть.
— Приношу вам тысячу извинений, какие удостоверения?- Спро-
сил коровьев удивляясь.
— Вы писатели?- В свою очередь, спросила гражданка.
— Безусловно, — с достоинством ответил коровьев.
— Ваши удостоверения?- Повторила гражданка.
— Прелесть моя…- Начал нежно коровьев.
— Я не прелесть, — перебила его гражданка.
— О, как это жалко, — разочарованно сказал коровьев и про-
должал:- ну, что ж, если вам не угодно быть прелестью, что было
бы весьма приятно, можете не быть ею. Так вот, чтобы убедиться
в том, что достоевский- писатель, неужели же нужно спрашивать у
него удостоверение? Да возьмите вы любых пять страниц из любого
его романа, и без всякого удостоверения вы убедитесь, что име-
ете дело с писателем. Да я полагаю, что у него и удостоверения
никакого не было! Как ты думаешь?- Обратился коровьев к бегемо-
ту.
— Пари держу, что не было, — ответил тот, ставя примус на
стол рядом с книгой и вытирая пот рукою на закопченном лбу.
— Вы не достоевский, — сказала гражданка, сбиваемая с толку
коровьевым.
— Ну, почем знать, почем знать, — ответил тот.
— Достоевский умер, — сказала гражданка, но как-то не очень
уверенно.
— Протестую, — горячо воскликнул бегемот. — Достоевский
бессмертен!
— Ваши удостоверения, граждане, — сказала гражданка.
— Помилуйте, это, в конце концов, смешно, — не сдавался
коровьев, — вовсе не удостоверением определяется писатель, а
тем, что он пишет! Почем вы знаете, какие замыслы роятся у меня
в голове? Или в этой голове?- И он указал на голову бегемота, с
которой тот тотчас снял кепку, как бы для того, чтобы гражданка
могла получше осмотреть ее.
— Пропустите, граждане, — уже нервничая, сказала она.
Коровьев и бегемот посторонились пропустили какого-то писа-
теля в сером костюме, в летней без галстука белой рубашке, во-
ротник которой широко лежал на воротнике пиджака, и с газетой
под мышкой. Писатель приветливо кивнул, на ходу поставил в под-
ставленной ему книге какую-то закорючку и проследовал на веран-
ду.
— Увы, не нам, не нам, — грустно заговорил коровьев, — а
ему достанется эта ледяная кружка пива, о которой мы, бедные
скитальцы, так мечтали с тобой, положение наше печально и за-
труднительно, и я не знаю, как быть.
Бегемот только горько развел руками и надел кепку на кру-
глую голову, поросшую густым волосом, очень похожим на кошачью
шерсть. И в этот момент негромкий, но властный голос прозвучал
над головой гражданки:
— пропустите, софья павловна.
Гражданка с книгой изумилась: в зелени трельяжа возникла
белая фрачная грудь и клинообразная борода флибустьера. Он при-
ветливо глядел на двух сомнительных оборванцев и, даже более
того, делал им пригласительные жесты. Авторитет арчибальда ар-
чибальдовича был вещью, серьезно ощутимой в ресторане, которым
он заведовал, и софья павловна покорно спросила у коровьева:
— как ваша вамилия?
— Панаев, — вежливо ответил тот. Гражданка записала эту
фамилию и подняла вопросительный взор на бегемота.
— Скабичевский, — пропищал тот, почему-то указывая на свой
примус. Софья павловна записала и это и пододвинула книгу по-
сетителям, чтобы они расписались в ней. Коровьев против панаев
написал «скабичевский», А бегемот против скабичевского написал
«панаев». Арчибальд арчибальдович, совершенно поражая софью
павловну, обольстительно улыбаясь, повел гостей к лучшему сто-
лику в противоположном конце веранды, туда, где лежала самая
густая тень, к столику, возле которого весело играло солнце в
одном из прорезов трельяжной зелени. Софья же павловна, моргая
от изумления, долго изучала странные записи, сделанные не-
ожиданными посетителями в книге.
Официантов арчибальд арчибальдович удивил не менее, чем
дорогих гостей. Ах, умен был арчибальд арчибальдович! А уж на-
блюдателен, пожалуй, не менее, чем и сами писатели. Арчибальд
арчибальдович знал о сеансе в варьете, и о многих других про-
исшествиях этих дней, слышал, но, в противоположность другим,
мимо ушей не пропустил ни слова «клетчатый», Ни слова «кот».
Арчибальд арчибальдович сразу догадался, кто его посетители. А
догадавшись, натурально, ссориться с ними не стал. А вот софья
павловна хороша! Ведь это надо же выдумать- преграждать этим
двум путь на веранду! А впрочем, что с нее спрашивать.
Надменно тыча ложечкой в раскисающее сливочное мороженое,
петракова недовольными глазами глядела, как столик перед двумя
одетыми какими-то шутами гороховыми как бы по волшебству об-
растает яствами. До блеска вымытые салатные листья уже торчали
из вазы со свежей икрой… Миг, и появилось на специально подо-
двинутом отдельном столике запотевшее серебряное ведерко…
Лишь убедившись, что все сделано по чести, лишь тогда, ког-
да в руках официантов прилетела закрытая сковорода, в которой
что-то ворчало, арчибальд арчибальдович позволил себе покинуть
двух загадочных посетителей, да и то предварительно шепнув им:
— извините! На минутку! Лично пригляжу за филейчиками.
Он отлетел от столика и скрылся во внутреннем ходе рестора-
на. Если бы какой-нибудь наблюдатель мог проследить дальнейшие

действия арчибальда арчибальдовича, они, несомненно, показались
бы ему несколько загадочными.
Шеф отправился вовсе не на кухню наблюдать за филейчиками,
а в кладовую ресторана. Он открыл ее своим ключом, закрылся в
ней, вынул из ларя со льдом, осторожно, чтобы не запачкать ман-
жет, два увесистых балыка, запаковал их в газетную бумагу, ак-
де, целясь в голову коровьеву и бегемоту. Оба обстреливаемые
сейчас же растаяли в воздухе, а из примуса ударил столб огня
прямо в тент. Как бы зияющая пасть с черными краями появилась в
тенте и стала расползаться во все стороны. Огонь, проскочив
сквозь нее, поднялся до самой крыши грибоедовского дома. Лежа-
щие на окне второго этажа папки с бумагами в комнате редакции
вдруг вспыхнули, а за ними схватило штору, и тут огонь, гудя,
как будто кто-то его раздувал, столбами пошел внутрь теткиного
дома.
Через несколько секунд по асфальтовым дорожкам, ведущим к
чугунной решетке бульвара, откуда в среду вечером пришел не
понятый никем первый вестник несчастья иванушка, теперь бежали
недообедавшие писатели, официанты, софья павловна, боба, петра-
кова, петраков.
Заблаговременно вышедший через боковой ход, никуда не убе-
гая и никуда не спеша, как капитан, который обязан покинуть
горящий бриг последним, стоял спокойный арчибальд арчибальдович
в легком пальто на шелковой подкладке, с двумя балыковыми брев-
нами под мышкой.

Глава 29

Судьба Мастера и Маргариты определена

На закате солнца высоко над городом на каменной террасе
одного из самых красивых зданий в москве, здания, построенного
около полутораста лет назад, находились двое: воланд и азазел-
ло. Они не были видны снизу, с улицы, так как их закрывала от
ненужных взоров балюстрада с гипсовыми вазами и гипсовыми цве-
тами. Но им город был виден почти до самых краев.
Воланд сидел на складном табурете, одетый в черную свою
сутану. Его длинная широкая шпага была воткнута между двумя
рассекшимися плитами террасы вертикально, так что получились
солнечные часы. Тень шпаги медленно и неуклонно удлинялась,
подползая к черным туфлям на ногах сатаны. Положив острый под-
бородок на кулак, скорчившись на табурете и поджав одну ногу
под себя, воланд не отрываясь смотрел на необ»ятное сборище
дворцов, гигантских домов и маленьких, обреченных на слом ла-
чуг. Азазелло, расставшись со своим современным нарядом, то
есть пиджаком, котелком, лакированными туфлями, одетый, как и
воланд, в черное, неподвижно стоял невдалеке от своего повели-
теля, так же как и он не спуская глаз с города.
Воланд заговорил:
— какой интересный город, не правда ли?
Азазелло шевельнулся и ответил почтительно:
— мессир, мне больше нравится рим!
— Да, это дело вкуса, — ответил воланд.
Через некоторое время опять раздался его голос:

но тут что-то заставило воланда отвернуться от города и
обратить свое внимание на круглую башню, которая была у него за
спиною на крыше. Из стены ее вышел оборванный, выпачканный в
глине мрачный человек в хитоне, в самодельных сандалиях, чер-
нобородый.
— Ба!- Воскликнул воланд, с насмешкой глядя на вошедшего, —
менее всего можно было ожидать тебя здесь! Ты с чем пожаловал,
незваный, но предвиденный гость?
— Я к тебе, дух зла и повелитель теней, — ответил вошедший,
исподлобья недружелюбно глядя на воланда.
— Если ты ко мне, то почему же ты не поздоровался со мной,
бывший сборщик податей?- Заговорил воланд сурово.
— Потому что я не хочу, чтобы ты здравствовал, — ответил
дерзко вошедший.
— Но тебе придется примириться с этим, — возразил воланд, и
усмешка искривила его рот, — не успел ты появиться на крыше,
как уже сразу отвесил нелепость, и я тебе скажу, в чем она- в
твоих интонациях. Ты произнес свои слова так, как будто ты не
признаешь теней, а также и зла. Не будешь ли ты так добр поду-
мать над вопросом: что бы делало твое добро, если бы не сущест-
вовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли
тени? Ведь тени получаются от предметов и людей. Вот тень от
моей шпаги. Но бывают тени от деревьев и от живых существ. Не
хочешь ли ты ободрать весь земной шар, снеся с него прочь все
деревья и все живое из-за твоей фантазии наслаждаться голым
светом? Ты глуп.
— Я не буду с тобою спорить, старый софист, — ответил левий
матвей.
— Ты и не можешь со мной спорить, по той причине, о которой
я уже упомянул, — ты глуп, — ответил воланд и спросил:- ну,
говори кратко, не утомляя меня, зачем появился?
— Он прислал меня.
— Что же он велел передать тебе, раб?
— Я не раб, — все более озлобляясь, ответил левий матвей, —
я его ученик.
— Мы говорим с тобой на разных языках, как всегда, — ото-
звался воланд, — но вещи, о которых мы говорим, от этого не
меняются. Итак…
— Он прочитал сочинение мастера, — заговорил левий матвей,
— и просит тебя, чтобы ты взял с собою мастера и наградил его
покоем. Неужели это трудно тебе сделать, дух зла?
— Мне ничего не трудно сделать, — ответил воланд, — и тебе
это хорошо известно.- Он помолчал и добавил:- а что же вы не
берете его к себе, в свет?
— Он не заслужил света, он заслужил покой, — печальным го-
лосом проговорил левий.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Мастер и Маргарита

КЛАССИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

рядке змея длинною в километр сама по себе уже представляла
великий соблазн и приводила граждан на садовой в полное изум-
ление.
Это было снаружи, а внутри варьете тоже было очень неладно.
С самого раннего утра начали звонить и звонили непрерывно теле-
фоны в кабинете лиходеева, в кабинете римского, в бухгалтерии,
в кассе и в кабинете варенухи. Василий степанович сперва от-
вечал что-то, отвечала и кассирша, бормотали что-то в телефон
капельдинеры, а потом и вовсе перестали отвечать, потому что на
вопросы где лиходеев, варенуха, римский, отвечать было реши-
тельно нечего. Сперва пробовали отделаться словами «Лиходеев на
квартире», а из города отвечали, что звонили на квартиру и что
квартира говорит, что лиходеев в варьете.
Позвонила взволнованная дама, стала требовать римского, ей
посоветовали позвонить к жене его, на что трубка, зарыдав от-
ветила, что она и есть жена и что римского нигде нет. Начина-
лась какая-то чепуха. Уборщица уже всем рассказала, что, явив-
шись в кабинет финдиректора убирать, увидела, что дверь на-
стежь, лампы горят, окно в сад разбито, кресло валяется на полу
и никого нету.
В одиннадцатом часу ворвалась в варьете мадам римская. Она
рыдала и заламывала руки. Василий степанович совершенно расте-
рялся и не знал, что ей посоветовать. А в половине одинадцатого
явилась милиция. Первый же и совершенно резонный ее вопрос был:
— что у вас тут происходит, граждане? В чем дело?
Команда отступила, выставив вперед бледного и взволнованого
василия степановича. Пришлось называть вещи своими именами и
признаться в том, что администрация варьете, в лице директора,
финдиректора и администратора, пропала и находится неизвестно
где, что конферансье после вчерашнего сеанса был отвезен в пси-
хиатрическую лечебницу и что, коротко говоря, этот вчерашний
сеанс был прямо скандальным сеансом.
Рыдающую мадам римскую, сколько можно успокоили, отправили
домой и более всего заинтересовались рассказом уборщицы о том,
в каком виде был найден кабинет финдиректора. Служащих попроси-
ли отправиться по своим местам и заняться делом, и через корот-
кое время в здании варьете появилось следствие в сопровождении
остроухой, мускулистой, цвета папиросного пепла собаки с чрез-
вычайно умными глазами. Среди служащих варьете тотчас разне-
слось шушуканье о том, что пес- не кто другой, как знаменитый
тузбубен. И точно, это был он. Поведение его изумило всех. Лишь
только тузбубен вбежал в кабинет финдиректора, он зарычал,
оскалив чудовищные желтоватые клыки, затем лег на брюхо и с
каким-то выражением тоски и в то же время ярости в глазах по-
полз к разбитому окну. Преодолев свой страх, он вдруг вскочил
на подоконник и, задрав острую морду вверх, дико и злобно за-
выл. Он не хотел уходить с окна, рычал и вздрагивал и порывался
спрыгнуть вниз.
Пса вывели из кабинета и пустили его в вестибюль, оттуда он
вышел через парадный вход на улицу и привел следовавших за ним
к таксомоторной стоянке. Возле нее он след, по которому шел,
потерял. После этого тузабубен увезли.
Следствие расположилось в кабинете варенухи, куда и стало
по очереди вызывать всех служащих варьете, которые были свиде-
телями вчерашних происшествий во время сеанса. Нужно сказать,
что следствию на каждом шагу приходилось преодолевать непред-
виденные трудности. Ниточка то и дело рвалась в руках.
Афиши-то были? Были. Но за ночь их заклеили новыми, и те-
перь ни одной нет, хоть убей. Откуда взялся этот маг-то самый?
А кто ж его знает. Стало быть, с ним заключали договор?
— Надо полагать, — отвечал взволнованый василий степанович.
— А ежели заключали, так он должен был пройти через бухгал-
терию?
— Всенепременно, — отвечал, волнуясь, василий степанович.
— Так где же он?
— Нету, — отвечал бухгалтер, все более бледнея и разводя
руками. И действительно, ни в папках бухгалтерии, ни у фин-
директора, ни у лиходеева, ни у варенухи никаких следов догово-
ра нет.
Как фамилия-то этого мага? Василий степанович не знает, он
не был вчера на сеансе. Капельдинеры не знают, билетная кассир-
ша морщила лоб, морщила, думала, думала, наконец сказала:
— во… Кажись воланд.
А может быть, и не воланд? Может быть, и не воланд. Может
быть фаланд.
Выяснилось, что в бюро иностранцев ни о каком воланде, а
равно также и фаланде, маге, ровно ничего не слыхали.
Курьер карпов сообщил, что будто бы этот самый маг остано-
вился на квартире у лиходеева. На квартире, конечно, тотчас
побывали. Никакого мага там ни оказалось. Самого лиходеева тоже
нет. Домработницы груни нету, и куда она девалась, никто не
знает. Председателя правления никанора ивановича нету, пролеж-
нева нету!
Выходило что-то совершенно несусветимое: пропала вся голов-
ка администрации, вчера был страшный скандальный сеанс, а кто
его проводил и по чьему наущению- неизвестно.
А дело тем временем шло к полудню, когда должна была от-
крыться касса. Но об этом, конечно, не могло быть и разговвора!
На дверях варьете тут же был вывешен громадный кусок картона с
надписью:»Сегодняшний спектакль отменяется». В очереди началось
волнение, начиная с головы ее, но, она все-таки стала раз-
рушаться, и через час примерно от нее на садовой не осталось и
следа. Следствие отбыло для того, чтобы продолжать свою работу
в другом месте, служащих отпустили, оставив только дежурных, и
двери варьете заперли.
Бухгалтеру василию степановичу предстояло срочно выполнить
две задачи. Во-первых, с»Ездить в комисию зрелищ и увеселений

облегченного типа с докладом о вчерашних происшествиях, а во-
вторых, побывать в финзрелищном секторе для того, чтобы сдать
вчерашнюю кассу — 21711 рублей.
Аккуратный и исполнительный василий степанович упаковал
деньги в газетную бумагу, бечевкой перекрестил пакет, уложил
его в портфель и, прекрасно зная инструкцию, направился, конеч-
но, не к автобусу или трамваю, а к таксомоторной стоянке.
Лишь только шоферы трех машин увидели пассажира, спешашего
на стоянку с туго набитым портфелем, как все трое из-под носа у
него уехали пустыми, почему-то при этом злобно оглядываясь.
Пораженный этим обстоятельством бухгалтер долгое время сто-
ял столбом, соображая, что бы это значило.
Минуты через три подкатила пустая машина, и лицо шофера
сразу перекосилось, лишь только он увидел пассажира.
— Свободна машина?- Изумленно кашлянув, спросил василий
степанович.
— Деньги покажите, — со злобой ответил шофер, не глядя на
пассажира.
Все более поражаясь, бухгалтер, зажав драгоценный портфель
под мышкой, вытащил из бумажника червонец и показал его шоферу.
— Не поеду!- Кратко сказал тот.
— Я извиняюсь…- Начал было бухгалтер, но шофер его пере-
бил:
— трешки есть?
Совершенно сбитый с толку бухгалтер вынул из бумажника две
трешки и показал шоферу.
— Садитесь, — крикнул тот и хлопнул по флажку счетчика так,
что чуть не сломал его.- Поехали.
— Сдачи, что ли, нету?- Робко спросил бухгалтер.
— Полный карман сдачи!- Заорал шофер, и в зеркальце отрази-
лись его наливающиеся кровью глаза, — третий случай со мной
сегодня. Да и с другими то же было. Дает какой-то сукин сын
червонец, я ему сдачи- четыре пятьдесят… Вылез, сволочь! Ми-
нут через пять смотрю вместо червонца бумажка с нарзанной бу-
тылки!- Тут шофер произнес несколько непечатных слов.- Другой-
за зубовской. Червонец. Даю сдачи три рубля. Ушел! Я полез в
кошелек, а оттуда пчела — тяп за палец! Ах ты!..- Шофер опять
вклеил непечатные слова, — а червонца нету. Вчера в этом варь-
ете (непечатные слова) какая-то гадюка фокусник сеанс с червон-
цами сделал (непечатные слова).
Бухгалтер обомлел, с»ежился и сделал такой вид, как будто и
самое слово «Варьете» он слышит впервые, а сам подумал: «Ну и
ну!..»
Приехав куда нужно, расплатившись благополучно, бухгалтер
вошел в здание и устремился по коридору туда, где находился
кабинет заведующего, и уже по дороге понял, что попал не во-
время. Какая-то суматоха царила в канцелярии зрелищной комис-
сии. Мимо бухгалтера пробежала курьерша со сбившимся на затылок
платочком и вытаращенными глазами.
— Нету, нету, нету, милые мои!- Кричала она, обращаясь не-
известно к кому, — пиджак и штаны тут, а в пиджаке ничего нету!
Она скрылась в какой-то двери, и тут же за ней послышались
звуки битья посуды. Из секретарской комнаты выбежал знакомый
бухгалтеру заведующий первым сектором комиссии, но был в таком
состоянии, что бухгалтера не узнал, и скрылся бесследно.
Потрясенный всем этим бухгалтер дошел до секретарской ко-
мнаты, являвшейся преддверием кабинета председателя комиссии, и
здесь окончательно поразился.
Из-за закрытой двери кабинета доносился грозный голос, не-
сомненно пренадлежащий прохору петровичу- председателю комис-
сии.»Распекает, что ли, кого?»- Подумал смятенный бухгалтер и,
оглянувшись, увидел другое: в кожаном кресле, закинув голову на
спинку, безудержно рыдая, с мокрым платком в руке, лежала, вы-
тянув ноги почти до середины секретарской, личный секретарь
прохора петровича- красавица анна ричардовна.
Весь подбородок анны ричардовна был вымазан губной помадой,
а по персиковым щекам ползли с ресниц потоки раскисшей краски.
Увидев, что кто-то вошел, анна ричардовна вскочила, кину-
лась к бухгалтеру, вцепилась в лацканы его пиджака, стала тря-
сти бухгалтера и кричать:
— слава богу! Нашелся хоть один храбрый! Все разбежались,
все предали! Идемте, идемте к нему, я не знаю, что делать!- И,
продолжая рыдать, она потащила бухгалтера в кабинет.
Попав в кабинет, бухгалтер первым долгом уронил портфель, и
все мысли в его голове перевернулись кверху ногами. И надо ска-
зать, было от чего.
За огромным столом с огромной чернильницей сидел пустой
костюм и не обмакнутым в чернила сухим пером водил по бумаге.
Костюм был при галстуке, из кармашка костюма торчало самопишу-
щее перо, но над воротником не было ни шеи, ни головы, равно
как из манжет не выглядывали кисти рук. Костюм был погружен в
работу и совершенно не замечал той кутерьмы, что царила кругом.
Услыхав, что кто-то вошел, костюм откинулся в кресле, и над
воротником прозвучал хорошо знакомый быхгалтеру голос прохора
петровича:
— в чем дело? Ведь на дверях же написано, что я не прини-
маю.
Красавица секретарь взвизгнула и, ломая руки, вскричала:
— вы видите? Видите?! Нету его! Нету! Верните его, верните!
Тут в дверь кабинета кто-то сунулся, охнул и вылетел вон.
Бухгалтер почувствовал, что ноги его задрожали, и сел на кра-
ешек стула, но не забыл поднять портфель. Анна ричардовна пры-
гала вокруг бухгалтера, терзая его пиджак, и вскрикивала:
— я всегда, всегда останавливала его, когда он чертыхался!
Вот и дочертыхался, — тут красавица подбежала к письменному
столу и музыкальным нежным голосом, немного гнусавым после пла-
ча, воскликнула:
— проша! Где вы?
— Кто вам тут «Проша»?- Осведомился надменно костюм, еще
глубже заваливаясь в кресле.
— Не узнает! Меня не узнает! Вы понимаете?- Взрыдала секре-
тарь.
— Попрошу не рыдать в кабинете!- Уже злясь, сказал вспыль-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Мастер и Маргарита

КЛАССИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

в громадных каменных прудах горы устриц. Потом она летала над
стеклянным полом с горящими под ним адскими топками и мечущими-
ся между ними дьявольскими белыми поварами. Потом где-то она,
уже переставая что-либо соображать, видела темные подвалы, где
горели какие-то светильники, где девушки подавали шипящее на
раскаленных углях мясо, где пили из больших кружек за ее здоро-
вье. Потом она видела белых медведей, игравших на гармониках и
пляшущих камаринского на эстраде. Фокусника-саламандру, не сго-
равшего в камине… И во второй раз силы ее стали иссякать.
— Последний выход, — прошептал ей озабоченно коровьев, — и
мы свободны.
Она в сопровождении коровьева опять оказалась в бальном
зале, но теперь в нем не танцевали, и гости несметной толпой
теснились между колоннами, оставив свободной середину зала.
Маргарита не помнила, кто помог ей подняться на возвышение,
появившееся посередине этого свободного пространства зала. Ког-
да она взошла на него, она, к удивлению своему, услышала, как
где-то бьет полночь, которая давным-давно, по ее счету, исте-
кла. С последним ударом неизвестно откуда слышавшихся часов
молчание упало на толпы гостей. Тогда маргарита опять увидела
воланда. Он шел в окружении абадонны, азазелло и еще нескольких
похожих на абадонну, черных и молодых. Маргарита теперь увиде-
ла, что напротив ее возвышения было приготовлено другое возвы-
шение для воланда. Но он им не воспользовался. Поразило мар-
гариту то, что воланд вышел в этот последний великий выход на
балу как раз в том самом виде, в каком был в спальне. Все та же
грязная заплатанная сорочка висела на его плечах, ноги были в
стоптанных ночных туфлях. Воланд был со шпагой, но этой обна-
женной шпагой он пользовался как тростью, опираясь на нее. При-
храмывая, воланд остановился возле своего возвышения, и сейчас
же азазелло оказался перед ним с блюдом в руках, и на этом блю-
де маргарита увидела отрезанную голову человека с выбитыми
передними зубами. Продолжала стоять полнейшая тишина, и ее пре-
рвал только один раз далеко послышавшийся, непонятный в этих
условиях звонок, как бывает с парадного хода.
— Михаил александрович, — негромко обратился воланд к голо-
ве, и тогда веки убитого приподнялись, и на мертвом лице мар-
гарита, содрогнувшись, увидела живые, полные мысли и страдания
глаза.- Все сбылось, не правда ли?- Продолжал воланд, глядя в
глаза головы, — голова отрезана женщиной, заседание не состо-
ялось, и живу я в вашей квартире. Это факт. А факт- самая упря-
мая в мире вещь. Но теперь нас интересует дальнейшее, а не
этот, уже свершившийся факт. Вы всегда были горячим проповед-
ником той теории, что по отрезании головы жизнь в человеке пре-
кращается, он превращается в золу и уходит в небытие. Мне при-
ятно сообщить вам, в присутствии моих гостей, хотя они и служат
доказательством совсем другой теории, о том, что ваша теория и
солидна и остроумна. Впрочем, ведь все теории стоят одна дру-
гой. Есть среди них и такая, согласно которой каждому будет
дано по его вере. Да сбудется же это! Вы уходите в небытие, а
мне радостно будет из чаши, в которую вы превращаетесь, выпить
за бытие.- Воланд поднял шпагу. Тут же покровы головы потемнели
и с»Ежились, потом отвалились кусками, глаза исчезли, и вскоре
маргарита увидела на блюде желтоватый, с изумрудными глазами и
жемчужными зубами, на золотой ноге, череп. Крышка черепа от-
кинулась на шарнире.
— Сию секунду, мессир, — сказал коровьев, заметив вопроси-
тельный взгляд воланда, — он предстанет перед вами. Я слышу в
этой гробовой тишине, как скрипят его лакированные туфли и как
звенит бокал, который он поставил на стол, последний раз в этой
жизни выпив шампанское. Да вот и он.
Направляясь к воланду, вступал в зал новый одинокий гость.
Внешне он ничем не отличался от многочисленных остальных го-
стей-мужчин, кроме одного: гостя буквально шатало от волнения,
что было видно даже издали. На его щеках горели пятна, и глаза
бегали в полной тревоге. Гость был ошарашен, и это было вполне
естественно: его поразило все, и главным образом, конечно, на-
ряд воланда.
Однако встречен был гость отменно ласково.
— А, милейший барон майгель, — приветливо улыбаясь, обра-
тился воланд к гостю, у которого глаза вылезали на лоб, — я
счастлив рекомендовать вам, — обратился воланд к гостям, — по-
чтеннейшего барона майгеля, служащего зрелищной комиссии в до-
лжности ознакомителя иностранцев с достопримечательностями сто-
лицы.
Тут маргарита замерла, потому что узнала вдруг этого май-
геля. Он несколько раз попадался ей в театрах москвы и в ресто-
ранах. «Позвольте…- Подумала маргарита, — он, стало быть, что
ли, тоже умер?» Но дело тут же раз»яснилось.
— Милый барон, — продолжал воланд, радостно улыбаясь, — был
так очарователен, что, узнав о моем приезде в москву, тотчас
позвонил ко мне, предлагая свои услуги по своей специальности,
то есть по ознакомлению с достопримечательностями. Само собою
разумеется, что я был счастлив пригласить его к себе.
В это время маргарита видела, как азазелло передал блюдо с
черепом коровьеву.
— Да, кстати, барон, — вдруг интимно понизив голос, прого-
ворил воланд, — разнеслись слухи о чрезвычайной вашей любозна-
тельности. Говорят, что она, в сочетании с вашей не менее раз-
витой разговорчивостью, стала привлекать всеобщее внимание.
Более того, злые языки уже уронили слово — наушник и шпион. И
еще более того, есть предположение, что это приведет вас к пе-
чальному концу не далее, чем через месяц. Так вот, чтобы из-
бавить вас от этого томительного ожидания, мы решили придти к
вам на помощь, воспользовавшись тем обстоятельством, что вы
напросились ко мне в гости именно с целью подсмотреть и под-
слушать все, что можно.

Барон стал бледнее, чем абадонна, который был исключительно
бледен по своей природе, а затем произошло что-то странное.
Абадонна оказался перед бароном и на секунду снял свои очки. В
тот же момент что-то сверкнуло в руках азазелло, что-то негром-
ко хлопнуло как в ладоши, барон стал падать навзничь, алая
кровь брызнула у него из-под груди и залила крахмальную рубашку
и жилет. Коровьев подставил чашу под бьющуюся струю и передал
наполнившуюся чашу воланду. Безжизненное тело барона в это вре-
мя уже было на полу.
— Я пью ваше здоровье, господа, — негромко сказал воланд и,
подняв чашу, прикоснулся к ней губами.
Тогда произошла метаморфоза. Исчезла заплатанная рубаха и
стоптанные туфли. Воланд оказался в какой-то черной хламиде со
стальной шпагой на бедре. Он быстро приблизился к маргарите,
поднес ей чашу и повелительно сказал:
— пей!
У маргариты закружилась голова, ее шатнуло, но чаша оказа-
лась уже у ее губ, и чьи-то голоса, а чьи — она не разобрала,
шепнули в оба уха:
— не бойтесь, королева… Не бойтесь, королева, кровь давно
ушла в землю. И там, где она пролилась, уже растут виноградные
гроздья.
Маргарита не раскрывая глаз, сделала глоток, и сладкий ток
пробежал по ее жилам, в ушах начался звон. Ей показалось, что
кричат оглушительные петухи, что где-то играют марш. Толпы го-
стей стали терять свой облик. И фрачники и женщины распались в
прах. Тление на глазах маргариты охватило зал, над ним потек
запах склепа. Колонны распались, угасли огни, все с»Ежилось, и
не стало никаких фонтанов, тюльпанов и камелий. А просто было,
что было- скромная гостиная ювелирши, и из приоткрытой в нее
двери выпадала полоска света. И в эту приоткрытую дверь и вошла
маргарита.

Глава 24

Извлечение мастера

В спальне воланда все оказалось, как было до бала. Воланд в
сорочке сидел на постели, и только гелла не растирала ему ногу,
а на столе, там, где раньше играли в шахматы, накрывала ужин.
Коровьев и азазелло, сняв фраки, сидели у стола, и рядом с ни-
ми, конечно помещался кот, не пожелавший расстаться со своим
галстуком, хоть тот и превратился в совершеннейшую грязную
тряпку. Маргарита, шатаясь, подошла к столу и оперлась на него.
Тогда воланд поманил ее, как и тогда, к себе и показал, чтобы
она села рядом.
— Ну что, вас очень измучили?- Спросил воланд.
— О, нет, мессир, — ответила маргарита, но чуть слышно.
— Ноблесс оближ, — заметил кот и налил маргарите какой-то
прозрачной жидкости в лафитный стакан.
— Это водка?- Слабо спросила маргарита.
Кот подпрыгнул на стуле от обиды.
— Помилуйте, королева, — прохрипел он, — разве я позволил
бы себе налить даме водки? Это чистый спирт!
Маргарита улыбнулась и сделала попытку отодвинуть от себя
стакан.
— Смело пейте, — сказал воланд, и маргарита тотчас взяла
стакан в руки.- Гелла, садись, — приказал воланд и об»яснил
маргарите:- ночь полнолуния- праздничная ночь, и я ужинаю в
тесной компании приближенных и слуг. Итак, как чувствуете вы
себя? Как прошел этот утомительный бал?
— Потрясающе!- Затрещал коровьев, — все очарованы, влюбле-
ны, раздавлены, сколько такта, сколько умения, обаяния и шарма!
Воланд молча поднял стакан и чокнулся с маргаритой. Мар-
гарита покорно выпила, думая, что тут же ей и будет конец от
спирта. Но ничего плохого не произошло. Живое тепло потекло по
ее животу, что-то мягко стукнуло в затылок, вернулись силы, как
будто она встала после долгого освежающего сна, кроме того,
почувствовала волчий голод. И при воспоминании о том, что она
не ела ничего со вчерашнего утра, он еще более разгорелся. Она
стала жадно глотать икру.
Бегемот отрезал кусок ананаса, посолил его, поперчил, с»Ел
и после этого так залихватски тяпнул вторую стопку спирта, что
все зааплодировали.
После второй стопки, выпитой маргаритой, свечи в кан-
делябрах разгорелись поярче, и в камине прибавилось пламени.
Никакого опьянения маргарита не чувствовала, кусая белыми зуба-
ми мясо, маргарита упивалась текущим из него соком и в то же
время смотрела, как бегемот намазывает горчицей устрицу.
— Ты еще винограду сверху положи, — тихо сказала гелла,
пихнув в бок кота.
— Попрошу меня не учить, — ответил бегемот, — сиживал за
столом, не беспокойтесь, сиживал!
— Ах, как приятно ужинать вот этак, при камельке, запросто,
— дребезжал коровьев, — в тесном кругу…
— Нет, фагот, — возражал кот, — бал имеет свою прелесть и
размах.
— Никакой прелести в нем нет и размаха тоже, а эти дурацкие
медведи, а также и тигры в баре своим ревом едва не довели меня
до мигрени, — сказал воланд.
— Слушаю, мессир, — сказал кот, — если вы находите, что нет
размаха, и я немедленно начну придерживаться того же мнения.
— Ты смотри!- Ответил на это воланд.
— Я пошутил, — со смирением сказал кот, — а что касается
тигров, то я велю их зажарить.
— Тигров нельзя есть, — сказала гелла.
— Вы полагаете? Тогда прошу послушать, — отозвался кот и,
жмурясь от удовольствия, рассказал о том, как однажды он ски-
тался в течение девятнадцати дней в пустыне и единственно чем
питался, это мясом убитого им тигра. Все с интересом прослушали
это занимательное повествование, а когда бегемот кончил его,

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Мастер и Маргарита

КЛАССИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

— Передай, что будет сделано, — ответил воланд и прибавил,
причем глаз его вспыхнул: -и покинь меня немедленно.
— Он просит, чтобы ту, которая любила и страдала из-за не-
го, вы взяли бы тоже, — в первый раз моляще обратился левий к
воланду.
— Без тебя бы мы никак не догадались об этом. Уходи.
Левий матвей после этого исчез, а воланд подозвал к себе
азазелло и приказал ему:
— лети к ним и все устрой.
Азазелло покинул террасу, и воланд остался один. Но одино-
чество его не было продолжительным. Послышался на плитах тер-
расы стук шагов и оживленные голоса, и перед воландом предстали
коровьев и бегемот. Но теперь примуса при толстяке не было, а
нагружен он был другими предметами. Так, под мышкой у него на-
ходился небольшой ландшафтик в золотой раме, через руку был
перекинут поварской, наполовину обгоревший халат, а в другой
руке он держал цельную семгу в шкуре и с хвостом. От коровьева
и бегемота несло гарью, рожа бегемота была в саже, а кепка на-
половину обгорела.
— Салют, мессир, — прокричала неугомонная парочка, и беге-
мот замахал семгой.
— Очень хороши, — сказал воланд.
— Мессир, вообразите, — закричал возбужденно и радостно
бегемот, — меня за мародера приняли!
— Судя по принесенным тобою предметам, — ответил воланд,
поглядывая на ландшафтик, — ты и есть мародер.
— Верите ли мессир, — задушевным голосом начал бегемот.
— Нет, не верю, — коротко ответил воланд.
— Мессир, клянусь, я делал героические попытки спасти все
что, было можно, и вот все что удалось отстоять.
— Ты лучше скажи, отчего грибоедов загорелся?- Спросил во-
ланд. Оба, и коровьев и бегемот, развели руками, подняли глаза
к небу, а бегемот вскричал:
— не постигаю! Сидели мирно, совершенно тихо, закусывали…
— И вдруг- трах, трах!- Подхватил коровьев, — выстрелы!
Обезумев от страха, мы с бегемотом кинулись бежать на бульвар,
преследователи за нами, мы кинулись к тимирязеву!
— Но чувство долга, — вступил бегемот, — побороло наш по-
стыдный страх, и мы вернулись!
— Ах, вы вернулись?-Сказал воланд, — ну, конечно, тогда
здание сгорело дотла.
— Дотла!- Горестно подтвердил коровьев, — то есть букваль-
но, мессир, дотла, как вы изволили метко выразиться. Одни голо-
вешки!
— Я устремился, — рассказывал бегемот, — в зал заседаний, —
это который с колоннами, мессир, — рассчитывая вытащить что-
нибудь ценное. Ах, мессир, моя жена, если б она у меня была,
двадцать раз рисковала остаться вдовой! Но, к счастью, мессир,
я не женат, и скажу вам прямо- счастлив, что не женат. Ах, мес-
сир, можно ли променять холостую свободу на тягостное ярмо!
— Опять началась какая-то чушь, — заметил воланд.
— Слушаю и продолжаю, — ответил кот, — да-с, вот ландшаф-
тик. Более ничего невозможно было унести из зала, пламя ударило
мне в лицо. Я пробежал в кладовку, спас семгу. Я побежал в кух-
ню, спас халат. Я считаю, мессир, что я сделал все, что мог, и
не понимаю, чем об»Ясняется скептическое выражение на вашем
лице.
— А что делал коровьев в то время, когда ты мародерст-
вовал?- Спросил воланд.
— Я помогал пожарным, мессир, — ответил коровьев, указывая
на разорванные брюки.
— Ах, если так, то, конечно, придется строить новое здание.
— Оно будет построено, мессир, — отозвался коровьев, — смею
уверить вас в этом.
— Ну, что ж, остается пожелать, чтобы оно было лучше пре-
жнего, — заметил воланд.
— Так и будет, мессир, — сказал коровьев.
— Уж вы мне верьте, — добавил кот, — я форменный пророк.
— Во всяком случае, мы явились, мессир, — докладывал коро-
вьев, — и ждем ваших распоряжений.
Воланд поднялся с своего табурета, подошел к балюстраде и
долго молча, один, повернувшись спиной к своей свите, глядел
вдаль. Потом он отошел от края, опять опустился на свой табурет
и сказал:
— распоряжений никаких не будет- вы исполнили все, что мо-
гли, и более в ваших услугах я пока не нуждаюсь. Можете отды-
хать. Сейчас придет гроза, последняя гроза, она довершит все,
что нужно довершить, и мы тронемся в путь.
— Очень хорошо, мессир, — ответили оба гаера и скрылись
где-то за круглой центральной башней, расположенной в середине
террасы. Гроза, о которой говорил воланд, уже скоплялась на
горизонте. Черная туча поднялась на западе и до половины от-
резала солнце. Потом она накрыла его целиком. На террасе по-
свежело. Еще через некоторое время стало темно. Эта тьма, при-
шедшая с запада, накрыла громадный город. Исчезли мосты, двор-
цы. Все пропало, как будто этого никогда не было на свете. Че-
рез все небо пробежала одна огненная нитка. Потом город потряс
удар. Он повторился, и началась гроза. Воланд перестал быть
видим во мгле.

Глава 30

Пора! Пора!

— Ты знаешь, — говорила маргарита, — как раз когда ты за-
снул вчера ночью, я читала про тьму, которая пришла со средизе-

много моря… И эти идолы, ах, золотые идолы. Они почему-то мне
все время не дают покоя. Ты чувствуешь, как свежеет?
— Все это хорошо и мило, — отвечал мастер, куря и разбивая
рукой дым, — и эти идолы, бог с ними, но что дальше получится,
уж решительно непонятно!
Разговор этот шел на закате солнца, как раз тогда, когда к
воланду явился левий матвей на террасе. Окошко подвала было
открыто, и если бы кто-нибудь заглянул в него, он удивился бы
тому, насколько странно выглядят разговаривающие. На маргарите
прямо на голое тело был накинут черный плащ, а мастер был в
своем больничном белье. Происходило это от того, что маргарите
решительно нечего было надеть, так как все вещи остались в
особняке, и хоть этот особняк был очень недалеко, конечно, не-
чего было и толковать о том, чтобы пойти туда и взять там свои
вещи. А мастер, у которого все костюмы нашли в шкафу, как будто
мастер никуда и не уезжал, просто не желал одеваться, развивая
перед маргаритой ту мысль, что вот-вот начнется какая-то со-
вершеннейшая чепуха. Правда, он был выбрит впервые, считая с
той осенней ночи (в клинике бородку ему подстригали машинкой).
Комната также имела очень странный вид, и что-нибудь понять
в хаосе ее было очень трудно. На ковре лежали рукописи, они же
были и на диване. Валялась какая-то книжка горбом в кресле. А
на круглом столе был накрыт обед, и среди закусок стояло не-
сколько бутылок. Откуда взялись все эти явства и напитки, было
неизвестно и маргарите и мастеру. Проснувшись, они все застали
уже на столе.
Проспав до субботнего заката, и мастер, и его подруга чув-
ствовали себя совершенно окрепшими, и только одно давало знать
о вчерашних приключениях. У обоих немного ныл левый висок. Со
стороны же психики изменения в обоих произошли очень большие,
как убедился бы всякий, кто мог подслушать разговор в подваль-
ной квартире. Но подслушать было решительно некому. Дворик-то
этот был тем и хорош, что всегда был пуст. С каждым днем все
сильнее зеленеющие липы и ветла за окном источали весенний за-
пах, и начинающийся ветерок заносил его в подвал.
— Фу ты черт, — неожиданно воскликнул мастер, — ведь это,
подумать только, — он затушил окурок в пепельнице и сжал голову
руками, — нет, послушай, ты же умный человек и сумасшедшей не
была. Ты серьезно уверена в том, что мы вчера были у сатаны?
— Совершенно серьезно, — ответила маргарита.
— Конечно, конечно, — иронически заметил мастер, — теперь,
стало быть, налицо вместо одного сумасшедшего двое! И муж и
жена.- Он воздел руки к небу и закричал:- нет, это черт знает,
что такое, черт, черт, черт!
Вместо ответа маргарита обрушилась на диван, захохотала,
заболтала босыми ногами и потом уж вскричала:
— ой, не могу! Ой, не могу! Ты посмотри только, на что ты
похож!
Отхохотавшись, пока мастер сердито поддергивал больничные
кальсоны, маргарита стала серьезной.
— Ты сейчас невольно сказал правду, — заговорила она, —
черт знает, что такое, и черт, поверь мне, все устроит!- Глаза
ее вдруг загорелись, она вскочила, затанцевала на месте и стала
вскрикивать:- как я счастлива, как я счастлива, как я счаст-
лива, что вступила с ним в сделку! О, дьявол, дьявол! Придется
вам, мой милый, жить с ведьмой.- После этого она кинулась к
мастеру, обхватила его шею и стала его целовать в губы, в нос,
в щеки. Вихры неприглаженных черных волос прыгали на мастере, и
щеки и лоб его разгорались под поцелуями.
— А ты действительно стала похожей на ведьму.
— А я этого и не отрицаю, — ответила маргарита, — я ведьма,
и очень этим довольна!
— Ну, хорошо, — оветил мастер, — ведьма так ведьма. Очень
славно и роскошно! Меня, стало быть, похитили из лечебницы!
Тоже очень мило. Вернули сюда, допустим и это… Предположим
даже, что нас не хватятся, но скажи ты мне ради всего святого,
чем и как мы будем жить? Говоря это, я забочусь о тебе, поверь
мне.
В этот момент в оконце показались тупоносые ботинки и ни-
жняя часть брюк в жилочку. Затем эти брюки согнулись в колене,
и дневной свет заслонил чей-то увесистый зад.
— Алоизий, ты дома?- Спросил голос где-то вверху над брюка-
ми, за окном.
— Вот, начинается, — сказал мастер.
— Алоизий?- Спросила маргарита, подходя ближе к окну, — его
арестовали вчера. А кто его спрашивает? Как ваша фамилия?
В то же мгновение колени и зад пропали, и слышно было, как
стукнула калитка, после чего все пришло в норму. Маргарита по-
валилась на диван и захохотала так, что слезы покатились у нее
из глаз. Но когда она утихла, лицо ее сильнейшим образом из-
менилось, она заговорила серьезно и, говоря, сползла с дивана,
подползла к коленям мастера и, глядя ему в глаза, стала гладить
голову.
— Как ты страдал, как ты страдал, мой бедный! Об этом знаю
только я одна. Смотри, у тебя седые волосы в голове и вечная
складка у губ. Мой единственный, мой милый, не думай ни о чем.
Тебе слишком много пришлось думать, и теперь буду думать я за
тебя! И я ручаюсь тебе, ручаюсь, что все будет ослепительно
хорошо.
— Я ничего и не боюсь, марго, — вдруг ответил мастер и под-
нял голову и показался ей таким, каким был, когда сочинял то,
чего никогда не видел, но о чем наверно знал, что оно было.- И
не боюсь потому, что я все уже испытал. Меня слишком пугали и
ничем более напугать не могут. Но мне жалко тебя, марго, вот в
чем фокус, вот почему я твержу об одном и том же. Опомнись!
Зачем тебе ломать свою жизнь с больным и нищим? Вернись к себе!
Жалею тебя, потому это и говорю.
— Ах, ты, ты, — качая растрепанной головой, шептала мар-
гарита, — ах, ты, маловерный, несчастный человек. Я из-за тебя
всю ночь вчера тряслась нагая, я потеряла свою природу и за-
менила ее новой, несколько месяцев я сидела в темной каморке и
думала только про одно- про грозу над ершалаимом, я выплакала
все глаза, а теперь, когда обрушилось счастье, ты меня гонишь?

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Мастер и Маргарита

КЛАССИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

чивый костюм в полоску и рукавом подтянул к себе свежую пачку
бумаг, с явной целью поставить на них резолюцию.
— Нет, не могу видеть этого, нет, не могу!- Закричала анна
ричардовна и выбежала в секретарскую, а за нею как пуля вылетел
и бухгалтер.
— Вообразите, сижу, — рассказывала, трясясь от волнения,
анна ричардовна, снова вцепившись в рукав бухгалтера, — и вхо-
дит кот. Черный, здоровый, как бегемот. Я, конечно, кричу ему
«Брысь!». Он- вон, а вместо него входит толстяк, тоже с какой-
то кошачьей мордой, и говорит: «Это что же вы, гражданка, по-
сетителям «брысь» Кричите?» И прямо шасть к прохору петровичу,
я конечно, за ним, кричу: «Вы с ума сошли?» А он, наглец, прямо
к прохору петровичу и садится против него в кресло! Ну, тот…
Он — добрейшей души человек, но нервный. Вспылил! Не спорю.
Нервозный человек, работает как вол, вспылил. «Вы чего, гово-
рит, без доклада влезаете?» А тот нахал, вообразите, развалился
в кресле и говорит, улыбаясь: «А я, говорит, с вами по дельцу
пришел потолковать». Прохор петрович вспылил опять-таки: «Я
занят !» А тот, подумайте только, отвечает: «Ничем вы не за-
няты…» А? Ну, тут уж, конечно, терпение прохора петровича
лопнуло, и он вскричал: «Да что ж это такое? Вывести его вон,
черти б меня взяли!» А тот, вообразите, улыбнулся и говорит:
«Черти чтоб взяли? А что ж, это можно!» И, трах, я не успела
вскрикнуть, смотрю: нету этого с кошачьей мордой и си… Си-
дит… Костюм… Геее!- Распялив совершенно потерявший всякие
очертания рот, завыла анна ричардовна.
Подавившись рыданием, она перевела дух, но понесла что-то
уж совсем несообразное:
— и пишет, пишет, пишет! С ума сойти! По телефону говорит!
Костюм! Все разбежались, как зайцы!
Бухгалтер только стоял и трясся. Но тут судьба его выручи-
ла. В секретарскую спокойно деловой походкой входила милиция в
составе двух человек. Увидев их, красавица зарыдала еще пуще,
тыча рукою в дверь кабинета.
— Давайте не будем рыдать, гражданка, — спокойно сказал
первый, а бухгалтер, чувствуя что он здесь совершенно лишний,
выскочил из секретарской и через минуту был уже на свежем воз-
духе. В голове у него был какой-то сквозняк, гудело, как в тру-
бе, и в этом гудении слышались клочки капельдинерских рассказов
о вчерашнем коте, который принимал участие в сеансе, «Э-ге-ге?
Да уж не наш ли это котик?»
Не добившись толку в комиссии, добросовестный василий сте-
панович решил побывать в филиале ее, помещавшемся в ваганьков-
ском переулке. И чтобы успокоить себя немного, проделал путь до
филиала пешком.
Городской зрелищный филиал помещался в облупленном от вре-
мени особняке в глубине двора и знаменит был своими порфировыми
колоннами в вестибюле
но не колонны поражали в этот день посетителей филиала, а
то, что происходило под ними.
Несколько посетителей стояли в оцепенении и глядели на пла-
чущую барышню, сидевшую за столиком, на котором лежала специ-
альная зрелищная литература, продаваемая барышней. В данный
момент барышня никому ничего не предлагала из этой литературы и
на участливые вопросы только отмахивалась, а в это время и
сверху, и снизу, и сбоков, из всех отделов филиала сыпался те-
лефонный звон, по крайней мере, двадцати надрывавшихся апара-
тов.
Поплакав, барышня вдруг вздрогнула, истерически крикнула:
— вот опять!- И неожиданно запела дрожащим сопрано:

славное море священный байкал…

Курьер показавшийся на лестнице, погрозил кому-то кулаком и
запел вместе с барышней незвучным, тусклым баритоном:

славен корабль, омулевая бочка!..

К голосу курьера присоединились дальние голоса, хор начал
разрастаться, и, наконец, песня загремела во всех углах фили-
ала. В ближайшей комнате N 6, где помещался счетно-проверочный
отдел, особенно выделялась чья-то мощная с хрипотцой октава.
Аккомпанировал хору усиливающийся треск телефонных аппаратов.

Гей, баргузин… Пошевеливай вал!..-

Орал курьер на лестнице.
Слезы текли по лицу девицы, она пыталась стиснуть зубы, но
рот ее раскрывался сам собою, и она пела на октаву выше курь-
ера:

молодцу быть недалечко!

Поражало безмолвных посетителей филиала то, что хористы,
рассеяные в разных местах, пели очень складно, как будто весь
хор стоял, не спуская глаз с невидимого дирижера.
Прохожие в ваганьковском останавливались у решетки двора,
удивляясь веселью, царящему в филиале.
Как только первый куплет пришел к концу, пение стихло вне-
запно, опять-таки как бы по жезлу дирижера. Курьер тихо выру-
гался и скрылся. Тут открылись парадные двери, и в них появился
гражданин в летнем пальто, из-под которого торчали полы белого
халата, а с ним милиционер.
— Примите меры, доктор, умоляю, — истерически крикнула де-
вица.
На лестницу выбежал секретарь филиала и, видимо, сгорая от
стыда и смущения, заговорил, заикаясь:

— видите ли, доктор, у нас случай массового какого-то гип-
ноза… Так вот, необходимо..- Он не докончил фразы, стал да-
виться словами и вдруг запел тенором:

шилка и нерчинск…

— Дурак!- Успела выкрикнуть девица, но не об»Яснила, кого
ругает, а вместо этого вывела насильственную руладу и сама за-
пела про шилку и нерчинск.
— Держите себя в руках! Перестаньте петь!- Обратился доктор
к секретарю.
По всему было видно, что секретарь и сам бы отдал что угод-
но, чтобы перестать петь, да перестать-то он не мог и вместе с
хором донес до слуха прохожих в переулке весть о том, что в
дебрях его не тронул прожорливый зверь и пуля стрелков не до-
гнала!
Лишь только куплет кончился, девица первая получила порцию
валерианки от врача, а затем он побежал за секретарем к другим-
поить и их.
— Простите, гражданочка, — вдруг обратился василий степано-
вич к девице, — кот к вам черный не заходил?
— Какой там кот?- В злобе закричала девица, — осел у нас в
филиале сидит, осел!- И, прибавив к этому:- пусть слышит! Я все
расскажу, — действительно рассказала о том, что случилось.
Оказалось, что заведующий городским филиалом, «вконец раз-
валивши облегченные развлечения» (По словам девицы), страдал
манией организации всякого рода кружков.
— Очки втирал начальству!- Орала девица.
В течение года заведующий успел организовать кружок по изу-
чению лермонтова, шахматно-шашечный, пинг-понга и кружок вер-
ховой езды. К лету угрожал организацией кружка гребли на
пресных водах и кружка альпинистов.
И вот сегодня, в обеденный перерыв, входит он, заведу-
ющий…
— И ведет под руку какого-то сукина сына, — рассказывала
девица, — неизвестно откуда взявшегося, в клетчатых брючонках,
в треснутом пенсне и… Рожа совершенно невозможная!
И тут же, по рассказу девицы, отрекомендовал его всем
обедавшим в столовой филиала как видного специалиста по органи-
зации хоровых кружков.
Лица будущих альпинистов помрачнели, но заведующий тут же
призвал всех к бодрости, а специалист и пошутил, и поострил, и
клятвенно заверил, что времени пение берет самую малость, по-
льзы от этого пения, между прочим, целый вагон.
Ну, конечно, как сообщила девица, первыми выскочили фанов и
косарчук, известнейшие филиальские подхалимы, и об»явили, что
записываются. Тут остальные служащие убедились, что пения не
миновать, пришлось записываться и им в кружок. Петь решили в
обеденном перерыве, так как все остальное время было занято
лермонтовым и шашками. Заведующий, чтобы подать пример,
об»Явил, что у него тенор, и далее все пошло, как в скверном
сне. Клетчатый специалист хормейстер проорал:
— до-ми-соль-до!- Вытащил наиболее застенчивых из-за шка-
фов, где они пытались спастись от пения, косарчуку сказал, что
у него абсолютный слух, завыл, заскулил, просил уважать старого
регента певуна, стучал камертоном по пальцам, умоляя грянуть
«славное море».
Грянули. И славно грянули. Клетчатый, действительно, по-
нимал свое дело. Допели первый куплет. Тут регент извинился,
сказал: «я на минутку»- И… Изчез. Думали, что он действитель-
но вернется через минутку. Но прошло и десять минут, а его не-
ту. Радость охватила филиальцев — сбежал.
И вдруг как-то сами собой запели второй куплет, всех повел
за собой косарчук у которого, может быть и не было абсолютного
слуха, но был довольно приятный высокий тенор. Спели- регента
нету! Двинулись по свои местам, но не успели сесть, как, против
своего желания, запели. Остановить, — но не тут-то было. По-
молчат минуты три и опять грянут. Помолчат- грянут! Тут со-
образили, что беда. Заведующий заперся у себя в кабинете от
сраму.
Тут девицын рассказ прервался. Ничего валерианка не помо-
гла.
Через четверть часа к решетке в ваганьковском под»ехали три
грузовика, и на них погрузился весь состав филиала во главе с
заведующим.
Лишь только первый грузовик, качнувшись в воротах, выехал в
переулок, служащие, стоящие на платформе и держащие друг друга
за плечи, раскрыли рты, и весь переулок огласился популярной
песней. Второй грузовик подхватил, а за ним и третий. Так и
поехали. Прохожие, бегущие по своим делам, бросали на грузовики
лишь беглый взгляд, ничуть не удивляясь и полагая, что это эк-
скурсия едет за город. Ехали, действительно, за город, но толь-
ко не на экскурсию, а в клинику профессора стравинского.
Через полчаса совсем потерявший голову бухгалтер добрался
до финзрелищного сектора, надеясь наконец избавиться от казен-
ных денег. Уже ученый опытом, он прежде всего осторожно загля-
нул в продолговатый зал, где за матовыми стеклами с золотыми
надписями сидели служащие. Никаких признаков тревоги или бе-
зобразия бухгалтер здесь не обнаружил. Было тихо, как и полага-
ется в приличном учереждении.
Василий степанович всунул голову в то окошечко, над которым
было написано: «Прием сумм», — поздоровался с каким-то незнако-
мым ему служащим и вежливо попросил приходный ордерок.
— А вам зачем?- Спросил служащий в окошечке.
Бухгалтер изумился.
— Хочу сдать сумму. Я из варьете.
— Одну минутку, — ответил служащий и мгновенно закрыл сет-
кой дыру в стекле.
«Странно!»- Подумал бухгалтер. Изумление его было совершен-
но естественно. Впервые в жизни он встретился с таким обсто-
ятельством. Всем известно, как трудно получить деньги; к этому
всегда могут найтись препятствия. Но в тридцатилетней практике
бухгалтера не было случая, чтобы кто-нибудь, будь то юридиче-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Мастер и Маргарита

КЛАССИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

все хором воскликнули:
— вранье!
— И интереснее всего в этом вранье то, — сказал воланд, —
что оно- вранье от первого до последнего слова.
— Ах так? Вранье?- Воскликнул кот, и все подумали, что он
начнет протестовать, но он только тихо сказал:- история рас-
судит нас.
— А скажите, — обратилась марго, оживившаяся после водки, к
азазелло, — вы его застрелили, этого бывшего барона?
— Натурально, — ответил азазелло, — как же его не застре-
лить? Его обязательно надо было застрелить.
— Я так волновалась!- Воскликнула маргарита, — это случи-
лось так неожиданно.
— Ничего в этом нет неожиданного, — возразил азазелло, а
коровьев завыл и заныл:
— как же не волноваться? У меня у самого поджилки затря-
слись! Бух! Раз! Барон на бок!
— Со мной едва истерика не сделалась, — добавил кот, об-
лизывая ложку с икрой.
— Вот что мне непонятно, — говорила маргарита, и золотые
искры от хрусталя прыгали у нее в глазах, — неужели снаружи не
было слышно музыки и вообще грохота этого бала?
— Конечно не было слышно, королева, — об»яснил коровьев, —
это надо делать так, чтобы не было слышно. Это поаккуратнее
надо делать.
— Ну да, ну да… А то ведь дело в том, что этот человек на
лестнице… Вот когда мы проходили с азазелло… И другой у
подъезда… Я думаю, что он наблюдал за вашей квартирой…
— Верно, верно!- Кричал коровьев, — верно, дорогая мар-
гарита николаевна! Вы подтверждаете мои подозрения. Да, он на-
блюдал за квартирой. Я сам было принял его за рассеянного при-
ват-доцента или влюбленного, томящегося на лестнице, но нет,
нет! Что-то сосало мое сердце! Ах! Он наблюдал за квартирой! И
другой у под»езда тоже! И тот, что был в подворотне, то же са-
мое!
— А вот интересно, если вас придут арестовывать?- Спросила
маргарита.
— Непременно придут, очаровательная королева, непременно!-
Отвечал коровьев, — чует сердце, что придут, не сейчас, конеч-
но, но в свое время обязательно придут. Но полагаю, что ничего
интересного не будет.
— Ах, как я взволновалась, когда этот барон упал, — говори-
ла маргарита, по-видимому, до сих пор переживая убийство, кото-
рое она видела впервые в жизни.- Вы, наверное, хорошо стреля-
ете?
— Подходяще, — ответил азазелло.
— А на сколько шагов?- Задала маргарита азазелло не совсем
ясный вопрос.
— Во что, смотря по тому, — резонно ответил азазелло, —
одно дело попасть молотком в стекло критику латунскому и совсем
другое дело — ему же в сердце.
— В сердце! — Воскликнула маргарита, почему-то берясь за
свое сердце, — в сердце!- Повторила она глухим голосом.
— Что это за критик латунский?- Спросил воланд, прищурив-
шись на маргариту.
Азазелло, коровьев и бегемот как-то стыдливо потупились, а
маргарита ответила, краснея:
— есть такой один критик. Я сегодня вечером разнесла всю
его квартиру.
— Вот тебе раз! А зачем же?
— Он, мессир, — об»Яснила маргарита, — погубил одного ма-
стера.
— А зачем же было самой-то трудиться?- Спросил воланд.
— Разрешите мне, мессир, — вскричал радостно кот, вскаки-
вая.
— Да сиди ты, — буркнул азазелло, вставая, — я сам сейчас
с»езжу…
— Нет!- Воскликнула маргарита, — нет, умоляю вас, мессир,
не надо этого.
— Как угодно, как угодно, — ответил воланд, а азазелло сел
на свое место.
— Так на чем мы остановились, драгоценная королева марго?-
Говорил коровьев, — ах, да, — сердце. В сердце он попадает, —
коровьев вытянул свой длинный палец по направлению азазелло, —
по выбору, в любое предсердие сердца или в любой из желудочков.
Маргарита не сразу поняла, а поняв, воскликнула с удивлени-
ем:
— да ведь они же закрыты!
— Дорогая, — дребезжал коровьев, — в том-то и штука, что
закрыты! В этом-то вся и соль! А в открытый предмет может по-
пасть каждый!
Коровьев вынул из ящика стола семерку пик, предложил ее
маргарите, попросив наметить ногтем одно из очков. Маргарита
наметила угловое верхнее правое. Гелла спрятала карту под поду-
шку, крикнув:
— готово!
Азазелло, который сидел отвернувшись от подушки, вынул из
кармана фрачных брюк черный автоматический пистолет, положил
дуло на плечо и, не поворачиваясь к кровати, выстрелил, вызвав
веселый испуг в маргарите. Из-под простреленной подушки вытащи-
ли семерку. Намеченное маргаритой очко было пробито.
— Не желала бы я встретиться с вами, когда у вас в руках
револьвер, — кокетливо поглядывая на азазелло, сказала мар-
гарита. У нее была страсть ко всем людям, которые делают что-
либо первоклассно.
— Драгоценная королева, — пищал коровьев, — я никому не
рекомендую встретиться с ним, даже если у него и не будет ни-

какого револьвера в руках! Даю слово чести бывшего регента и
запевалы, что никто не поздравил бы этого встретившегося.
Кот сидел насупившись во время этого опыта со стрельбой и
вдруг об»Явил:
— берусь перекрыть рекорд с семеркой.
Азазелло в ответ на это что-то прорычал. Но кот был упорен
и потребовал не один, а два револьвера. Азазелло вынул второй
револьвер из второго заднего кармана брюк и вместе с первым,
презрительно кривя рот, протянул их хвастуну. Наметили два очка
на семерке. Кот долго приготовлялся, отвернувшись от подушки.
Маргарита сидела, заткнув пальцами уши, и глядела на сову, дре-
мавшую на каминной полке. Кот выстрелил из обоих револьверов,
после чего сейчас же взвизгнула гелла, убитая сова упала с ка-
мина и разбитые часы остановились. Гелла, у которой одна рука
была окровавлена, с воем вцепилась в шерсть коту, а он ей в
ответ в волосы, и они, свившись в клубок, покатились по полу.
Один из бокалов упал со стола и разбился.
— Оттащите от меня взбесившуюся чертовку!- Завывал кот,
отбиваясь от геллы, сидевшей на нем верхом. Дерущихся разняли.
Коровьев подул на простреленный палец геллы и тот зажил.
— Я не могу стрелять, когда под руку говорят! Кричал беге-
мот и старался пригладить на место выдранный у него на спине
громадный клок шерсти.
— Держу пари, — сказал воланд, улыбаясь маргарите, — что он
проделал эту штуку нарочно. Он стреляет порядочно.
Гелла с котом помирились, и в знак этого примирения они
поцеловались. Достали из-под подушки карту, проверили. Ни одно
очко кроме того, что было прострелено азазелло, не было затро-
нуто.
— Этого не может быть, — утверждал кот, глядя сквозь карту
на свет канделябра.
Веселый ужин продолжался. Свечи оплывали в канделябрах, по
комнате волнами распространялось сухое, душистое тепло от ками-
на. Наевшуюся маргариту охватило чувство блаженства. Она гляде-
ла, как сизые кольца от сигары азазелло уплывали в камин и как
кот ловит их на конец шпаги. Ей никуда не хотелось уходить,
хотя и было, по ее расчетам, уже поздно. Судя по всему, время
подходило к шести утра. Воспользовавшись паузой, маргарита об-
ратилась к воланду и робко сказала:
— пожалуй, мне пора… Поздно.
— Куда же вы спешите?- Спросил воланд вежливо, но суховато.
Остальные промолчали, делая вид, что увлечены сигарными дымными
кольцами.
— Да, пора, — совсем смутившись от этого, повторяла мар-
гарита и обернулась, как будто ища накидку или плащ. Ее нагота
вдруг стала стеснять ее. Она поднялась из-за стола. Воланд мол-
ча снял с кровати свой вытертый и засаленный халат, а коровьев
набросил его маргарите на плечи.
— Благодарю вас, мессир, — чуть слышно сказала маргарита и
вопросительно поглядела на воланда. Тот в ответ улыбнулся ей
вежливо и равнодушно. Черная тоска как-то сразу подкатила к
сердцу маргариты. Она почувствовала себя обманутой. Никакой
награды за все ее услуги на балу никто, по-видимому, ей не со-
бирался предлагать, как никто ее и не удерживал. А между тем ей
совершенно ясно было, что идти ей отсюда больше некуда. Мимо-
летная мысль о том, что придется вернуться в особняк, вызвала в
ней внутренний взрыв отчаяния. Попросить что ли самой, как ис-
кушающе советовал азазелло в александровском саду? «Нет, ни за
что», — Сказала она себе.
— Всего хорошего, мессир, — произнесла она вслух, а сама
подумала: «только бы выбраться отсюда, а там уж я дойду до реки
и утоплюсь».
— Сядьте-ка, — вдруг повелительно сказал воланд. Маргарита
изменилась в лице и села.- Может быть, что-нибудь хотите ска-
зать на прощанье?
— Нет, ничего, мессир, — с гордостью ответила маргарита, —
кроме того, что если я еще нужна вам, то я готова охотно ис-
полнить все, что вам будет угодно. Я ничуть не устала и очень
веселилась на балу. Так что если бы он и продолжался еще, я
охотно предоставила бы мое колено для того, чтобы к нему при-
кладывались тысячи висельников и убийц, — маргарита глядела на
воланда, как сквозь пелену, глаза ее наполнялись слезами.
— Верно! Вы совершенно правы!- Гулко и страшно прокричал
воланд, — так и надо!
— Так и надо!- Как эхо, повторила свита воланда.
— Мы вас испытывали, — продолжал воланд, — никогда и ничего
не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто силь-
нее вас. Сами предложат и сами все дадут! Садитесь, гордая жен-
щина!- Воланд сорвал тяжелый халат с маргариты, и опять она
оказалась сидящей рядом с ним на постели.- Итак, марго, — про-
должал воланд, смягчая свой голос, — чего вы хотите за то, что
сегодня вы были у меня хозяйкой? Чего желаете за то, что про-
вели этот бал нагой? Во что цените ваше колено? Каковы убытки
от моих гостей, которых вы сейчас наименовали висельниками?
Говорите! И теперь уж говорите без стеснения: ибо предложил я.
Сердце маргариты застучало, она тяжело вздохнула, стала
соображать что-то.
— Ну, что же, смелее!- Поощрял воланд, — будите свою фан-
тазию, пришпоривайте ее! Уж одно присутствие при сцене убийства
этого негодяя-барона стоит того, чтобы человека наградили, в
особенности если этот человек- женщина. Ну-с?
Дух перехватило у маргариты, и она уж хотела выговорить
заветные и приготовленные в душе слова, как вдруг побледнела,
раскрыла рот и вытаращила глаза. «Фрида! Фрида! Фрида!- Прокри-
чал ей в уши чей-то назойливый, молящий голос.- Меня зовут фри-
да!»- И маргарита, спотыкаясь на словах, заговорила:
— так я, стало быть, могу попросить об одной вещи?
— Потребовать, потребовать, моя донна, — отвечал воланд,
понимающе улыбаясь, — потребовать одной вещи!
Ах, как ловко и отчетливо воланд подчеркнул, повторяя слова
самой маргариты- «одной вещи»!
Маргарита вздохнула еще раз и сказала:
— я хочу, чтобы фриде перестали подавать тот платок, кото-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Мастер и Маргарита

КЛАССИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

Ну что ж, я уйду, я уйду, но знай, что ты жестокий человек! Они
опустошили тебе душу!
Горькая нежность поднялась к сердцу мастера, и, неизвестно
почему, он заплакал, уткнувшись в волосы маргариты. Та, плача,
шептала ему, и пальцы ее прыгали на висках мастера.
— Да, нити, нити, на моих глазах покрывается снегом голова,
ах, моя, моя много страдавшая голова. Смотри, какие у тебя гла-
за! В них пустыня… А плечи, плечи с бременем… Искалечили,
искалечили, — речь маргариты становилась бессвязной, маргарита
содрагалась от плача.
Тогда мастер вытер глаза, поднял с колен маргариту, встал и
сам и твердо сказал:
— довольно! Ты меня пристыдила. Я никогда больше не допущу
малодушия и не вернусь к этому вопросу, будь покойна. Я знаю,
что мы оба жертвы своей душевной болезни, которую, быть может,
я передал тебе… Ну что же, вместе и понесем ее.
Маргарита приблизила губы к уху мастера и прошептала:
— клянусь тебе своею жизнью, клянусь угаданным тобою сыном
звездочета, все будет хорошо.
— Ну, и ладно, ладно, — отозвался мастер и, засмеявшись,
добавил:- конечно, когда люди совершенно ограблены, как мы с
тобой, они ищут спасения у потусторонней силы! Ну, что ж, со-
гласен искать там.
— Ну вот, ну вот, теперь ты прежний, ты смеешься, — отвеча-
ла маргарита, — и ну тебя к черту с твоими учеными словами.
Потустороннее или не потустороннее- не все ли это равно? Я хочу
есть.
И она потащила за руку мастера к столу.
— Я не уверен, что эта еда не провалится сейчас сквозь зем-
лю или не улетит в окно, — ответил тот, совершенно успокоив-
шись.
— Она не улетит!
И в этот самый момент в оконце послышался носовой голос:
— мир вам.
Мастер вздрогнул, а привыкшая уже к необыкновенному мар-
гарита вскричала:
— да это азазелло! Ах, как это мило, как это хорошо!- И,
шепнув мастеру:- вот видишь, видишь, нас не оставляют!- Броси-
лась открывать.
— Ты хоть запахнись, — крикнул ей вслед мастер.
— Плевала я на это, — ответила маргарита уже из коридор-
чика.
И вот уже азазелло раскланивался, здоровался с мастером,
сверкал ему своим кривым глазом, а маргарита восклицала:
— ах, как я рада! Я никогда не была так рада в жизни! Но
простите, азазелло, я голая!
Азазелло просил не беспокоиться, уверял, что он видел не
только голых женщин, но даже женщин с начисто содранной кожей,
охотно подсел к столу, предварительно поставив в угол у печки
какой-то сверток в темной парче.
Маргарита налила азазелло коньяку, и он охотно выпил его.
Мастер, не спуская с него глаз, изредка под столом щипал себе
кисть левой руки. Но щипки эти не помогали. Азазелло не раст-
ворялся в воздухе, да, сказать по правде, в этом не было ни-
какой необходимости. Ничего страшного в рыжеватом маленького
роста человеке не было, разве только вот глаз с бельмом, но это
бывает и без всякого колдовства, разве что одежда не совсем
обыкновенная- какая-то ряса или плащ- опять-таки, если строго
вдуматься, и это попадается. Коньяк он тоже ловко пил, как и
все добрые люди, целыми стопками и не закусывая. От этого само-
го коньяку у мастера зашумело в голове, и он стал думать:
«нет, маргарита права! Конечно, передо мной сидит посланник
дьявола. Ведь я же сам не далее как ночью позавчера доказывал
ивану о том, что тот встретил на патриарших именно сатану, а
теперь почему-то испугался этой мысли и начал что-то болтать о
гипнотизерах и галлюцинациях. Какие тут к черту гипнотизеры!»
Он стал присматриваться к азазелло и убедился в том, что в
глазах у него виднеется что-то принужденное, какая-то мысль,
которую тот до поры до времени не выкладывает. «Он не просто с
визитом, а появился он с каким-то поручением», — Думал мастер.
Наблюдательность его ему не изменила.
Выпив третью стопку коньяку, который на азазелло не про-
изводил никакого действия, визитер заговорил так:
— а уютный подвальчик, черт меня возьми! Один только вопрос
возникает, чего в нем делать, в этом подвальчике?
— Про то же самое я и говорю, — засмеявшись, ответил ма-
стер.
— Зачем вы меня тревожите, азазелло?- Спросила маргарита, —
как-нибудь!
— Что вы, что вы, — вскричал азазелло, — я и в мыслях не
имел вас тревожить. Я и сам говорю- как-нибудь. Да! Чуть не
забыл, мессир передавал вам привет, а также велел сказать, что
приглашает вас сделать с ним небольшую прогулку, если, конечно,
вы пожелаете. Так что же вы на это скажете?
Маргарита под столом толкнула ногою мастера.
— С большим удовольствием, — ответил мастер, изучая азазел-
ло, а тот продолжал:
— мы надеемся, что и маргарита николаевна не откажется от
этого?
— Я-то уж наверное не откажусь, — сказала маргарита, и
опять ее нога проехалась по ноге мастера.
— Чудеснейшая вещь!- Воскликнул азазелло, — вот это и лю-
блю. Раз-два и готово! Не то, что тогда в александровском саду.
— Ах, не напоминайте мне, азазелло! Я была глупа тогда. Да,
впрочем, меня и нельзя строго винить за это- ведь не каждый же
день встречаешься с нечистой силой!
— Еще бы, — подтверждал азазелло, — если бы каждый день,

это было бы приятно!
— Мне и самой нравится быстрота, — говорила маргарита воз-
бужденно, — нравится быстрота и нагота. Как из маузера- раз!
Ах, как он стреляет, — вскричала маргарита, обращаясь к масте-
ру, — семерка под подушкой, и любое очко…- Маргарита начинала
пьянеть, отчего глаза у нее разгорелись.
— И опять-таки забыл, — прокричал азазелло, хлопнув себя по
лбу, — совсем замотался. Ведь мессир прислал вам подарок, — тут
он отнесся именно к мастеру, — бутылку вина. Прошу заметить,
что это то самое вино, которое пил прокуратор иудеи. Фалернское
вино.
Вполне естественно, что такая редкость вызвала большое вни-
мание и маргариты и мастера. Азазелло извлек из куска темной
гробовой парчи совершенно заплесневевший кувшин. Вино нюхали,
налили в стаканы, глядели сквозь него на исчезающий перед гро-
зою свет в окне. Видели, как все окрашивается в цвет крови.
— Здоровье воланда!- Воскликнула маргарита, поднимая свой
стакан.
Все трое приложились к стаканам и сделали по большому глот-
ку. Тотчас предгрозовой свет начал гаснуть в глазах у мастера,
дыхание у него перехватило, он почувствовал, что настает конец.
Он еще видел, как смертельно побледневшая маргарита, беспомощно
простирая к нему руки, роняет голову на стол, а потом сползает
на пол.
— Отравитель, — успел еще крикнуть мастер. Он хотел схва-
тить нож со стола, чтобы ударить азазелло им, но рука его бес-
помощно соскользнула со скатерти, все окружавшее мастера в под-
вале окрасилось в черный цвет, а потом и вовсе пропало. Он упал
навзничь и, падая, рассек себе кожу на виске об угол доски бю-
ро.
Когда отравленные затихли, азазелло начал действовать. Пер-
вым делом он бросился в окно и через несколько мгновений был в
особняке, в котором жила маргарита николаевна. Всегда точный и
аккуратный азазелло хотел проверить, все ли исполненно, как
нужно. И все оказалось в порядке. Азазелло видел как мрачная,
ожидающая возвращения мужа женщина вышла из своей спальни, вне-
запно побледнела, схватилась за сердце и, крикнув беспомощно:
— наташа! Кто-нибудь… Ко мне!- Упала на пол в гостиной,
не дойдя до кабинета.
— Все в порядке, — сказал азазелло. Через мгновение он был
возле поверженных любовников. Маргарита лежала, уткнувшись ли-
цом в коврик. Своими железными руками азазелло повернул ее, как
куклу, лицом к себе и вгляделся в нее. На его глазах лицо от-
равленной менялось. Даже в наступавших грозовых сумерках видно
было, как исчезало ее временное ведьмино косоглазие и жесто-
кость и буйность черт. Лицо лицо покойной посветлело и, нако-
нец, смягчилось, и оскал ее стал не хищным, а просто женствен-
ным страдальческим оскалом. Тогда азазелло разжал ее белые зубы
и влил в рот несколько капель того самого вина, которым ее и
отравил. Маргарита вздохнула, стала подниматься без помощи аза-
зелло, села и слабо спросила:
— за что, азазелло, за что? Что вы сделали со мною?
Она увидела лежащего мастера, содрогнулась и прошептала:
— этого я не ожидала… Убийца!
— Да нет же, нет, — ответил азазелло, — сейчас он встанет.
Ах, зачем вы так нервны!
Маргарита поверила ему сразу, настолько убедителен был го-
лос рыжего демона. Маргарита вскочила, сильная и живая, и по-
могла напоить лежащего вином. Открыв глаза, тот глянул мрачно и
с ненавистью повторил последнее слово:
— отравитель…
— Ах! Оскорбленье является обычной наградой за хорошую ра-
боту, — ответил азазелло, — неужели вы слепы? Но прозрейте же
скорей.
Тут мастер поднялся, огляделся взором живым и светлым и
спросил:
— что же означает это новое?
— Оно означает, — ответил азазелло, — что вам пора. Уже
гремит гроза, вы слышите? Темнеет. Кони роют землю, содрогается
маленький сад. Прощайтесь с подвалом, прощайтесь скорее.
— А, понимаю, — сказал мастер, озираясь, — вы нас убили, мы
мертвы. Ах, как это умно! Как это вовремя! Теперь я понял все.
— Ах, помилуйте, — ответил азазелло, — вас ли я слышу? Ведь
ваша подруга называет вас мастером, ведь вы мыслите, как же вы
можете быть мертвы? Разве для того, чтобы считать себя живым,
нужно непременно сидеть в подвале, имея на себе рубашку и боль-
ничные кальсоны? Это смешно!
— Я понял все, что вы говорили, — вскричал мастер, — не
продолжайте! Вы тысячу раз правы.
— Великий воланд, — стала вторить ему маргарита, — великий
воланд! Он выдумал гораздо лучше, чем я. Но только роман, ро-
ман, — вскричала она мастеру, — роман возьми с собою, куда бы
ты ни летел.
— Не надо, — ответил мастер, — я помню его наизусть.
— Но ты ни слова… Ни слова из него не забудешь?- Спраши-
вала маргарита, прижимаясь к любовнику и вытирая кровь на его
рассеченном виске.
— Не беспокойся! Я теперь ничего и никогда не забуду, —
ответил тот.
— Тогда огонь!- Вскричал азазелло, — огонь, с которого все
началось и которым мы все заканчиваем.
— Огонь!- Страшно прокричала маргарита. Оконце в подвале
лопнуло, ветром сбило штору в сторону. В небе прогремело весело
и кратко. Азазелло сунул руку с когтями в печку, вытащил дымя-
щуюся головню и поджег скатерть на столе. Потом поджег пачку
старых газет на диване, а за нею рукопись и занавеску на окне.
Мастер, уже опьяненный будущей скачкой, выбросил с полки какую-
то книгу на стол, вспушил ее листы в горящей скатерти и книга
вспыхнула веселым огнем.
— Гори, гори, прежняя жизнь!
— Гори, страдание!- Кричала маргарита.
Комната уже колыхалась в багровых столбах, и вместе с дымом
выбежали из двери трое, поднялись по каменной лестнице вверх и

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Мастер и Маргарита

КЛАССИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

ское или частное лицо, затруднялся бы принять деньги.
Но наконец сеточка отодвинулась, и бухгалтер опять прильнул
к окошечку.
— А у вас много ли?- Спросил служащий.
— Двадцать одна тысяча семьсот одинадцать рублей.
— Ого!- Почему-то иронически протянул служащий и протянул
бухгалтеру зеленый листок.
Хорошо зная форму, бухгалтер мигом заполнил его и начал
развязывать веревочку на пакете. Когда он распаковал свой груз,
в глазах у него зарябило, он что-то промычал болезненно.
Перед глазами его замелькали иностранные деньги. Тут были
пачки канадских долларов, английских фунтов, голландских гуль-
денов, латвийских лат, эстонских крон…
— Вот он, один из этих штукарей из варьете, — послышался
грозный голос над онемевшим бухгалтером. И тут же василия сте-
пановича арестовали.

Глава 18

Неудачливые визитеры

В то самое время, как старательный бухгалтер несся в так-
сомоторе, чтобы нарваться на самопишущий костюм, из плацкарт-
ного мягкого вагона N 9 киевского поезда, пришедшего в москву,
в числе других вышел пассажир с маленьким фибровым чемоданчиком
в руке. Пассажир был не кто иной, как дядя покойного берлиоза,
максимилиан андреевич поплавский, экономист-плановик, прожива-
ющий в киеве на бывшей институтской улице. Причиной приезда
максимилиана андреевича в москву была полученная им позавчера
поздним вечером телеграмма следующего содержания: «Меня только
что зарезало трамваем на патриарших. Похороны пятницу, три часа
дня. Приезжай. Берлиоз»
максимилиан андреевич считался, и заслуженно, одним из
умнейших людей в киеве. Но и самого умного человека подобная
телеграмма может поставить в тупик. Раз человек телеграфирует,
что его зарезало, то ясно, что его зарезало не насмерть. Но при
чем же тогда похороны? Или он очень плох и предвидит, что
умрет? Это возможно, но в высшей степени странна эта точность-
откуда он так-таки знает, что хоронить его будут в пятницу в
три часа дня? Удивительная телеграмма! Однако умные люди на то
и умны, чтобы разбираться в запутанных вещах. Очень просто.
Произошла ошибка, и депешу передали исковерканной. Слово «Ме-
ня», без сомнения, попало сюда из другой телеграммы, вместо
слова «Берлиоза», которое приняло вид «Берлиоз» и попало в ко-
нец телеграммы. С такой поправкой смысл телеграммы становился
ясен, но, конечно, трагичен.
Когда утих взрыв горя, поразивший супругу максимилиана ан-
дреевича, тот немедленно стал собираться в москву.
Надлежит открыть одну тайну максимилиана андреевича. Нет
спору, ему было жаль племянника жены, погибшего в расцвете лет.
Но, конечно, как человек деловой, он понимал, что никакой осо-
бенной надобности в его присутствии на похоронах нету. И тем не
менее максимилиан андреевич очень спешил в москву. В чем же
было дело? В одном- в квартире. Квартира в москве? Это серь-
езно. Неизвестно почему, но киев не нравился максимилиану ан-
дреевичу, и мысль о переезде в москву настолько точила его в
последнее время, что он стал даже худо спать. Его не радовали
весенние разливы днепра, когда, затопляя острова на низком бе-
регу, вода сливалась с горизонтом. Его не радовал тот потряса-
ющий по красоте вид, что открывался от подножия памятника князю
владимиру. Его не веселили солнечные пятна, играющие весною на
кирпичных дорожках владимирской горки. Ничего этого он не хо-
тел, он хотел одного- переехать в москву.
Об»Явления в газетах об обмене квартиры на институтской
улице в киеве на меньшую площадь в москве не давали никакого
результата. Желающих не находилось, а если они и находились, то
их предложения были недобросовестны.
Телеграмма потрясла максимилиана андреевича. Это был мо-
мент, который упустить было бы грешно. Деловые люди знают, что
такие моменты не повторяются.
Словом, невзирая ни на какие трудности, нужно было суметь
унаследовать квартиру племянника на садовой. Да, это было слож-
но, очень сложно, но сложности эти нужно было во что бы то ни
стало преодолеть. Опытный максимилиан андреевич знал, что для
этого первым и непременным шагом должен быть следующий шаг:
нужно во что бы то ни стало, хотя бы временно, прописаться в
трех комнатах покойного племянника.
В пятницу днем максимилиан андреевич вошел в дверь комнаты,
в которой помещалось домоуправление дома N 302-бис по садовой
улице в москве.
В узенькой комнате, где на стенах висел старый плакат, изо-
бражавший в нескольких картинках способы оживления утонувших в
реке, за деревянным столом в полном одиночестве сидел средних
лет небритый человек с встревоженными глазами.
— Могу ли я видеть председателя правления?- Вежливо осведо-
мился экономист-плановик, снимая шляпу и ставя свой чемоданчик
на порожний стул.
Этот, казалось бы, простенький вопрос почему-то расстроил
сидящего, так что он даже изменился в лице. Кося в тревоге гла-
зами, он пробормотал невнятно, что председателя нету.
— Он на квартире у себя?- Спросил поплавский- у меня сроч-
нейшее дело.
Сидящий ответил опять-таки очень несвязно. Но всегда можно
было догадаться, что председателя на квартире нету.

— А когда он будет?
Сидящий ничего не ответил на это и с какою-то тоской по-
глядел в окно.
«Ага!»- Сказал сам себе умный поплавский и осведомился о
секретаре.
Странный человек за столом даже побагровел от напряжения и
сказал невнятно опять-таки, что секретаря тоже нету… Когда он
придет, неизвестно и… Что секретарь болен…
«Ага!..»- Сказал себе поплавский, — но кто-нибудь же есть в
правлении?
— Я, слабым голосом отозвался человек.
— Видите ли, — внушительно заговорил поплавский, — я явля-
юсь единственным наследником покойного берлиоза, моего племян-
ника, погибшего, как известно, на патриарших, — и я обязан,
согласно закону, принять наследство, заключающееся в нашей
квартире номер пятьдесят…
— Не в курсе я, товарищ, — тоскливо перебил человек.
— Но позвольте, — звучным голосом сказал поплавский, — вы
член правления и обязаны…
И тут в комнату вошел какой-то гражданин. При виде вошед-
шего сидящий за столом побледнел.
— Член правления пятнажко?- Спросил у сидящего вошедший.
— Я, — чуть слышно ответил тот.
Вошедший что-то прошептал сидящему, и тот, совершенно рас-
строенный, поднялся со стула, и через несколько секунд поплав-
ский остался один в пустой комнате правления.
«Эх, какое осложнение! И нужно ж было, чтоб их всех сра-
зу…»- С досадой думал поплавский, пересекая асфальтовый двор
и спеша в квартиру N 50.
Лишь только экономист-плановик позвонил, дверь открыли, и
максимилиан андреевич вошел в полутемную переднюю. Удивило его
несколько то обстоятельство, что непонятно было, кто ему от-
крыл: в передней никого не было, кроме громаднейшего черного
кота, сидящего на стуле.
Максимилиан андреевич покашлял, потопал ногами, и когда
дверь кабинета открылась, и в переднюю вышел коровьев, мак-
симилиан андреевич поклонился ему вежливо, но с достоинством, и
сказал:
— моя фамилия поплавский. Я являюсь дядей…
Не успел он договорить, как коровьев выхватил из кармана
грязный платок, уткнулся в него носом и заплакал.
-… Покойного берлиоза…
— Как же, как же, — перебил коровьев, отнимая платок от
лица.- Я как только глянул на вас, догадался, что это вы!- Тут
он затрясся от слез и начал вскрикивать:- горе-то, а? Ведь это
что ж такое делается? А?
— Трамваем задавило?- Шепотом спросил поплавский.
— Начисто, — крикнул коровьев, и слезы побежали у него из-
под пенсне потоками, — начисто! Я был свидетелем. Верите- раз!
Голова прочь! Правая нога- хрусть, пополам! Левая- хрусть, по-
полам! Вот до чего эти трамваи доводят!- И, будучи, видимо, не
в силах сдержать себя, коровьев клюнул носом в стену рядом с
зеркалом и стал содрогаться в рыданиях.
Дядя берлиоза был искренне поражен поведением неизвестного.
«Вот, говорят, не бывает в наш век сердечных людей!»- Подумал
он, чувствуя, что у него самого начинают чесаться глаза. Однако
в то же время неприятное облачко набежало на его душу, и тут же
мелькнула змейкой мысль о том, что не прописался ли этот сер-
дечный человек уже в квартире покойного, ибо и такие примеры в
жизни бывали.
— Простите, вы были другом моего покойного миши?- Спросил
он, утирая рукавом левый сухой глаз, а правым изучая потряса-
емого печалью коровьева. Но тот до того разрыдался, что ничего
нельзя было понять кроме повторяющихся слов «хрусть- и попо-
лам!». Нарыдавшись вдоволь, коровьев отлепился наконец от стен-
ки и вымолвил:
— нет, не могу больше! Пойду приму триста капель эфирной
валерьянки!- И, повернув к поплавскому совершенно заплаканное
лицо, добавил:- вот они, трамваи-то!
— Я извиняюсь, вы мне дали телеграмму?- Спросил максималиан
андреевич, мучительно думая о том, кто бы мог быть этот удиви-
тельный плакса.
— Он!- Ответил коровьев и указал пальцем на кота.
Поплавский вытаращил глаза, полагая, что ослышался.
— Нет, не в силах, нет мочи, — шмыгая носом, продолжал ко-
ровьев, — как вспомню: колесо по ноге… Одно колесо пудов де-
сять весит… Хрусть! Пойду лягу в постель, забудусь сном, — и
тут он исчез из передней.
Кот же шевельнулся, прыгнул со стула, стал на задние лапы,
подбоченился, раскрыл пасть и сказал:
— ну, я дал телеграмму! Дальше что?
У максимилиана андреевича сразу закружилась голова, руки и
ноги отнялись, он уронил чемодан и сел на стул напротив кота.
— Я, кажется, русским языком спрашиваю, — сурово сказал
кот, — дальше что?
Но поплавский не дал никакого ответа.
— Паспорт!- Тявкнул кот и протянул пухлую лапу.
Ничего не соображая и ничего не видя, кроме двух искр, го-
рящих в кошачьих глазах, поплавский выхватил из кормана пас-
порт, как кинжал. Кот снял с подзеркального стола очки в тол-
стой черной оправе, надел их на морду, отчего сделалася еще
внушительнее, и вынул из прыгающей руки поплавского паспорт.
«Вот интересно: упаду я в обморок или нет?»- Подумал по-
плавский. Издалека доносились всхлипывания коровьева, вся пере-
дняя наполнилась запахом эфира, валерьянки и еще какой-то мер-
зости.
— Каким отделением выдан документ?- Спросил кот, всматрива-
ясь в страницу. Ответа не последовало.
— Четыреста двенадцатым, — сам себе сказал кот, водя лапой
по паспорту, который он держал кверху ногами, — ну да, конечно!
Мне это отделение известно! Там кому попало выдают паспорта! А
я б, например, не выдал такому, как вы! Глянул бы только раз в
лицо и моментально отказал бы!- Кот до того рассердился, что

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Мастер и Маргарита

КЛАССИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

рым она удушила своего ребенка.
Кот возвел глаза к небу и шумно вздохнул, но ничего не ска-
зал, очевидно помня накрученное на балу ухо.
— Ввиду того, — заговорил воланд, усмехнувшись, — что воз-
можность получения вами взятки от этой дуры фриды совершенно,
конечно, исключена- ведь это было бы несовместимо с вашим коро-
левским достоинством, — я уж не знаю, что и делать. Остается,
пожалуй, одно- обзавестись тряпками и заткнуть ими все щели
моей спальни!
— Вы о чем говорите, мессир?- Изумилась маргарита, выслушав
эти действительно непонятные слова.
— Совершенно с вами согласен, мессир, — вмешался в разговор
кот, — именно тряпками, — и в раздражении кот стукнул лапой по
столу.
— Я о милосердии говорю, — об»яснил свои слова воланд, не
спуская с маргариты огненного глаза.- Иногда совершенно не-
ожиданно и коварно оно проникает в самые узенькие щелки. Вот я
и говорю о тряпках.
— И я о том же говорю!- Воскликнул кот и на всякий случай
отклонился от маргариты, прикрыв вымазанными в розовом креме
лапами свои острые уши.
— Пошел вон, — сказал ему воланд.
— Я еще кофе не пил, — ответил кот, — как же это я уйду?
Неужели, мессир, в праздничную ночь гостей за столом разделяют
на два сорта? Одни- первой, а другие, как выражался этот груст-
ный скупердяй-буфетчик, второй свежести?
— Молчи, — приказал ему воланд и, обратившись к маргарите,
спросил:- вы, судя по всему, человек исключительной доброты?
Высокоморальный человек?
— Нет, — с силой ответила маргарита, — я знаю, что с вами
можно разговаривать только откровенно, и откровенно вам скажу:
я легкомысленный человек. Я попросила вас за фриду только по-
тому, что имела неосторожность подать ей твердую надежду. Она
ждет, мессир, она верит в мою мощь. И если она останется об-
манутой, я попаду в ужасное положение. Я не буду иметь покоя
всю жизнь. Ничего не поделаешь! Так уж вышло.
-А, — сказал воланд, — это понятно.
— Так вы сделаете это?- Тихо спросила маргарита.
— Ни в коем случае, — ответил воланд, — дело в том, дорогая
королева, что тут произошла маленькая путаница. Каждое ведомст-
во должно заниматься своими делами. Не спорю, наши возможности
довольно велики, они гораздо больше, чем полагают некоторые, не
очень зоркие люди…
— Да, уж гораздо больше, — не утерпел и вставил кот, видимо
гордящийся этими возможностями.
— Молчи, черт тебя возьми!- Сказал ему воланд и продолжал,
обращаясь к маргарите:- но просто, какой смысл в том, чтобы
сделать то, что полагается делать другому, как я выразился,
ведомству? Итак, я этого делать не буду, а вы сделайте сами.
— А разве по-моему исполнится?
Азазелло иронически скосил кривой глаз на маргариту и не-
заметно покрутил рыжей головой и фыркнул.
— Да делайте же, вот мучение, — пробормотал воланд и, по-
вернув глобус, стал всматриваться в какую-то деталь на нем,
по-видимому, занимаясь и другим делом во время разговора с мар-
гаритой.
— Ну, фрида, — подсказал коровьев.
— Фрида!- Пронзительно крикнула маргарита.
Дверь распахнулась, и растрепанная, нагая, но уже без вся-
ких признаков хмеля женщина с исступленными глазами вбежала в
комнату и простерла руки к маргарите, а та сказала величествен-
но:
— тебя прощают. Не будут больше подавать платок.
Послышался вопль фриды, она упала на пол ничком и простер-
лась крестом перед маргаритой. Воланд махнул рукой, и фрида
пропала из глаз.
— Благодарю вас, прощайте, — сказала маргарита и поднялась.
— Ну что ж, бегемот, — заговорил воланд, — не будем нажи-
вать на поступке непрактичного человека в праздничную ночь, —
он повернулся к маргарите, — итак, это не в счет, я ведь ничего
не делал. Что вы хотите для себя?
Наступило молчание, и прервал его коровьев, который зашеп-
тал в ухо маргарите:
— алмазная донна, на сей раз советую вам быть поблагоразу-
мнее! А то ведь фортуна может и ускользнуть!
— Я хочу, чтобы мне сейчас же, сию секунду, вернули моего
любовника, мастера, — сказала маргарита, и лицо ее исказилось
судорогой.
Тут в комнату ворвался ветер, так что пламя свечей в кан-
делябрах легло, тяжелая занавеска на окне отодвинулась, распах-
нулось окно, и в далекой высоте открылась полная, но не утрен-
няя, а полночная луна. От подоконника на пол лег зеленоватый
платок ночного света, и в нем появился ночной иванушкин гость,
называющий себя мастером. Он был в своем больничном одеянии-
халате, туфлях и черной шапочке, с которой не расставался. Не-
бритое лицо его дергалось гримасой, он сумасшедше- пугливо ко-
сился на огни свечей, а лунный поток кипел вокруг него.
Маргарита сразу узнала его, простонала, всплеснула руками и
подбежала к нему. Она целовала его в лоб, в губы, прижималась к
колючей щеке, и долго сдерживаемые слезы теперь бежали ручьями
по ее лицу. Она произносила только одно слово, бессмысленно
повторяя его:
— ты… Ты, ты…
Мастер отстранил ее от себя и глухо сказал:
— не плачь, марго, не терзай меня. Я тяжко болен.- Он ухва-
тился за подоконник рукою, как бы собираясь вскочить на него и
бежать, оскалил зубы, всматриваясь в сидящих, и закричал:- мне

страшно, марго! У меня опять начались галлюцинации.
Рыдания душили маргариту, она шептала, давясь словами:
— нет, нет, нет, не бойся ничего! Я с тобою! Я с тобою!
Коровьев ловко и незаметно подпихнул к мастеру стул, и тот
опустился на него, а маргарита бросилась на колени, прижалась к
боку больного и так затихла. В своем волнении она не заметила,
что нагота ее как-то внезапно кончилась, на ней теперь был шел-
ковый черный плащ. Больной опустил голову и стал смотреть в
землю угрюмыми больными глазами.
— Да, — заговорил после молчания воланд, — его хорошо от-
делали.- Он приказал коровьеву:- дай-ка, рыцарь этому человеку
чего-нибудь выпить.
Маргарита упрашивала мастера дрожащим голосом:
— выпей, выпей. Ты боишься? Нет, нет, верь мне, что тебе
помогут.
Больной взял стакан и выпил то, что было в нем, но рука его
дрогнула, и опустевший стакан разбился у его ног.
— К счастью! К счастью!- Зашептал коровьев маргарите, —
смотрите, он уже приходит в себя.
Действительно, взор больного стал уже не так дик и беспоко-
ен.
— Но это ты, марго?- Спросил лунный гость.
— Не сомневайся, это я, — ответила маргарита.
— Еще!- Приказал воланд.
После того, как мастер осушил второй стакан, его глаза ста-
ли живыми и осмысленными.
— Ну вот, это другое дело, — сказал воланд, прищуриваясь, —
теперь поговорим. Кто вы такой?
— Я теперь никто, — ответил мастер, и улыбка искривила его
рот.
— Откуда вы сейчас?
— Из дома скорби. Я- душевнобольной, — ответил пришелец.
Этих слов маргарита не вынесла и заплакала вновь. Потом,
вытерев глаза, она вскричала:
— ужасные слова! Ужасные слова! Он мастер, мессир, я вас
предупреждаю об этом. Вылечите его, он стоит этого.
— Вы знаете, с кем вы сейчас говорите, — спросил у пришед-
шего воланд, — у кого вы находитесь?
— Знаю, — ответил мастер, — моим соседом в сумасшедшем доме
был этот мальчик, иван бездомный. Он рассказал мне о вас.
— Как же, как же, — отозвался воланд, — я имел удовольствие
встретиться с этим молодым человеком на патриарших прудах. Он
едва самого меня не свел с ума, доказывая, что меня нету! Но
вы-то верите, что это действительно я?
— Приходится верить, — сказал пришелец, — но, конечно, го-
раздо спокойнее было бы считать вас плодом галлюцинации. Из-
вините меня, — спохватившись, прибавил мастер.
— Ну, что же, если спокойнее, то и считайте, — вежливо от-
ветил воланд.
— Нет, нет, — испуганно говорила маргарита и трясла мастера
за плечо, — опомнись! Перед тобою действительно он!
Кот ввязался и тут:
— а я действительно похож на галлюцинацию. Обратите внима-
ние на мой профиль в лунном свете, — кот полез в лунный столб и
хотел еще что-то говорить, но его попросили замолчать, и он
ответил:- хорошо, хорошо, готов молчать. Я буду молчаливой гал-
люцинацией, — замолчал.
— А скажите, почему маргарита вас называет мастером?- Спро-
сил воланд.
Тот усмехнулся и сказал:
— это простительная слабость. Она слишком высокого мнения о
том романе, который я написал.
— О чем роман?
— Роман о понтии пилате.
Тут опять закачались и запрыгали язычки свечей, задребез-
жала посуда на столе, воланд рассмеялся громовым образом, но
никого не испугал и смехом этим никого не удивил. Бегемот по-
чему-то зааплодировал.
— О чем, о чем? О ком?- Заговорил воланд, перестав смеять-
ся.- Вот теперь? Это потрясающе! И вы не могли найти другой
темы? Дайте ка посмотреть, — воланд протянул руку ладонью квер-
ху.
— Я, к сожалению, не могу этого сделать, — ответил ма-
стер, — потому что я сжег его в печке.
— Простите, не поверю, — ответил воланд, — этого быть не
может. Рукописи не горят.- Он повернулся к бегемоту и сказал:-
ну-ка, бегемот, дай сюда роман.
Кот моментально вскочил со стула, и все увидели, что он
сидел на толстой пачке рукописей. Верхний экземпляр кот с по-
клоном подал воланду. Маргарита задрожала и закричала, волнуясь
вновь до слез:
— вот она, рукопись! Вот она!
Она кинулась к воланду и восхищенно добавила:
— всесилен, всесилен!
Воланд взял в руки поданный ему экземпляр, повернул его,
отложил в сторону и молча, без улыбки уставился на мастера. Но
тот неизвестно отчего впал в тоску и беспокойство, поднялся со
стула, заломил руки и, обращаясь к далекой луне, вздрагивая,
начал бормотать:
— и ночью, при луне мне нет покоя, зачем потревожили меня?
О боги, боги…
Маргарита вцепилась в больничный халат, прижалась к нему и
сама начала бормотать в тоске и слезах:
— боже, почему же тебе не помогает лекарство?
— Ничего, ничего, ничего, — шептал коровьев, извиваясь воз-
ле мастера, — ничего, ничего… Еще стаканчик, и я с вами за
компанию.
И стаканчик подмигнул, блеснул в лунном свете, и помог этот
стаканчик. Мастера усадили на место, и лицо больного приняло
спокойное выражение.
— Ну, теперь все ясно, — сказал воланд и постучал длинным
пальцем по рукописи.
— Совершенно ясно, — подтвердил кот, забыв свое обещание

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72