Рубрики: КЛАССИКА

классическая литература

Мастер и Маргарита

КЛАССИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

— ты чего звонишь?
— Машинально, — глухо ответил финдиректор, отдернул руку и,
в свою очередь, нетвердым голосом спросил:- что это у тебя на
лице?
— Машину занесло, ударился об ручку двери, — ответил варе-
нуха, отводя глаза.
«Лжет!»- Воскликнул мысленно финдиректор. И тут вдруг его
глаза округлились и стали совершенно безумными, и он уставился
в спинку кресла.
Сзади кресла, на полу, лежали две перекрещенные тени, одна
погуще и потемнее, другая слабая и серая. Отчетливо была видна
на полу теневая спинка кресла и его заостренные ножки, но над
спинкою на полу не было теневой головы варенухи, равно как под
ножками не было ног администратора.
«Он не отбрасывает тени!»- Отчаянно мысленно вскричал рим-
ский. Его ударила дрожь.
Варенуха воровато оглянулся, следуя безумному взору рим-
ского, за спинку кресла и понял, что он открыт.
Он поднялся с кресла (то же сделал и финдиректор) и отсту-
пил от стола на шаг, сжимая в руках портфель.
— Догадался, проклятый! Всегда был смышлен, — злобно
ухмыльнувшись совершенно в лицо финдиректору, проговорил варе-
нуха, неожиданно отпрыгнул от кресла к двери и быстро двинул
вниз пуговку английского замка. Финдиректор отчаянно оглянулся,
отступая к окну, ведущему в сад, и в этом окне, заливаемом лу-
ною, увидел прильнувшее к стеклу лицо голой девицы и ее голую
руку, просунувшуюся в форточку и старающуюся открыть нижнюю
задвижку. Верхняя уже была открыта.
Римскому показалось, что свет в настольной лампе гаснет и
что письменный стол наклоняется. Римского окатило ледяной во-
лной, но, к счастью для себя, он превозмог себя и не упал.
Остатка сил хватило на то, чтобы шепнуть, но не крикнуть:
— помогите…
Варенуха, карауля дверь, подпрыгивал возле нее, подолгу
застревая в воздухе и качаясь в нем. Скрюченными пальцами он
махал в сторону римского, шипел и чмокал, подмигивая девице в
окне.
Та заспешила, всунула рыжую голову в форточку, вытянула
сколько могла руку, ногтями начала царапать нижний шпингалет и
потрясать раму. Рука ее стала удлинняться, как резиновая, и
покрылась трупной зеленью. Наконец зеленые пальцы мертвой хват-
кой обхватили головку шпингалета, повернули ее, и рама стала
открываться. Римский слабо вскрикнул, прислонился к стене и
портфель выставил вперед, как щит. Он понимал, что пришла его
гибель.
Рама широко распахнулась, но вместо ночной свежести и аро-
мата лип в комнату ворвался запах погреба. Покойница вступила
на подоконник. Римский отчетливо видел пятна тления на ее гру-
ди.
И в это время радостный неожиданный крик петуха долетел из
сада, из того низкого здания за тиром, где содержались птицы,
участвовавшие в программах. Горластый дрессированный петух тру-
бил, возвещая, что к москве с востока катится рассвет.
Дикая ярость исказила лицо девицы, она испустила хриплое
ругательство, а варенуха у дверей взвизгнул и обрушился из воз-
духа на пол.
Крик петуха повторился, девица щелкнула зубами, и рыжие ее
волосы поднялись дыбом. С третьим криком петуха она повернулась
и вылетела вон. И вслед за нею, подпрыгнув и вытянувшись гори-
зонтально в воздухе, напоминая летящего купидона, выплыл мед-
ленно в окно через письменный стол варенуха.
Седой как снег, без единого черного волоса старик, который
недавно еще был римским, подбежал к двери, отстегнул пуговку,
открыл дверь и кинулся бежать по темному коридору. У поворота
на лестницу он, стеная от страха, нащупал выключатель, и лест-
ница осветилась. На лестнице трясущийся, дрожащий старик упал,
потому что ему показалось, что на него сверху мягко обрушился
варенуха.
Сбежав вниз, римский увидел дежурного, заснувшего на стуле
у кассы в вестибюле. Римский пробрался мимо него на цыпочках и
выскользнул в главную дверь. На улице ему стало несколько лег-
че. Он настолько пришел в себя, что, хватаясь за голову, сумел
сообразить, что шляпа его осталась в кабинете.
Само собой разумеется, что за нею он не вернулся, а, за-
дыхаясь, побежал через широкую улицу на противоположный угол у
кинотеатра, возле которого маячил красноватый тусклый огонек.
Через минуту он был уже возле него. Никто не успел перехватить
машину.
— К курьерскому ленинградскому, дам на чай, — тяжело дыша и
держась за сердце, проговорил старик.
— В гараж еду, — с ненавистью ответил шофер и отвернулся.
Тогда римский расстегнул портфель, вытащил оттуда пятьдесят
рублей и протянул их сквозь открытое переднее окно шоферу.
Через несколько мгновений дребезжащая машина, как вихрь,
летела по кольцу садовой. Седока трепало на сиденье, и в оскол-
ке зеркала, повешенного перед шофером, римский видел то радост-
ные глаза шофера, то безумные свои.
Выскочив из машины перед зданием вокзала, римский крикнул
первому попавшемуся человеку в белом фартуке и с бляхой:
— первую категорию, один, тридцать дам, — комкая, он вы-
нимал из портфеля червонцы, — нет первой- вторую, если нету-
бери жесткий.
Человек с бляхой, оглядываясь на светящиеся часы, рвал из
рук римского червонцы.
Через пять минут из-под стеклянного купола вокзала исчез
курьерский и начисто пропал в темноте. С ним вместе пропал и
римский.

Глава 15

Сон никанора ивановича

Нетрудно догадаться, что толстяк с багровой физиономией,
которого поместили в клинике в комнате N 119 был никанор ивано-
вич босой.
Попал он однако, к профессору стравинскому не сразу, а
предварительно побывав в другом месте.
От другого этого места у никанора ивановича осталось в вос-
поминании мало чего. Помнился только письменный стол , шкаф и
диван.
Там с никанором ивановичем, у которого перед глазами как-то
мутилось от приливов крови и душевного возбуждения, вступили в
разговор, но разговор вышел какой-то странный, путаный, а вер-
нее сказать совсем не вышел.
Первый же вопрос, который был задан никанору ивановичу, был
таков:
— вы никанор иванович босой, председатель домкома номер
триста два-бис по садовой?
На это никанор иванович, рассмеявшись страшным смехом, от-
ветил буквально так:
— я никанор, конечно, никанор ! Но какой же я к шуту пред-
седатель !
— То есть как?- Спросили у никанора ивановича, прищурива-
ясь.
— А так, — ответил он, — что ежели я председатель, то я
сразу должен был установить, что он нечистая сила! А то что же
это? Пенсне треснуло… Весь в рванине… Какой же он может
быть переводчик у иностранца!
— Про кого говорите?- Спросили у никанора ивановича.
— Коровьев!- Вскричал никанор иванович, — в пятидесятой
квартире у нас засел! Пишите коровьев. Его немедленно надо из-
ловить! Пишите: шестое парадное, там он.
— Откуда валюту взял?- Задушевно спросили у никанора ивано-
вича.
— Бог истинный, бог всемогущий, — заговорил никанор ивано-
вич, — все видит, а мне туда и дорога. В руках никогда не дер-
жал и не подозревал, какая такая валюта! Господь меня наказует
за скверну мою, — с чувством продолжал никанор иванович, то
застегивая рубашку, то растегивая, то крестясь, — брал! Брал,
но брал нашими советскими! Прописывал за деньги, не спорю, бы-
вало. Хорош и наш секретарь пролежнев, тоже хорош! Прямо скажем
все воры в домоуправлении. Но валюты я не брал!
На просьбу не валять дурака, а рассказывать, как попали
доллары в вентиляцию, никанор иванович стал на колени и качнул-
ся, раскрывая рот, как бы желая проглотить паркетную шашку.
— Желаете, — промычал он, — землю буду есть, что не брал? А
коровьев — он черт.
Всякому терпенью положен предел, и за столом уже повысили
голос, намекнули никанору ивановичу, ему пора заговорить на
человеческом языке.
Тут комнату с этим самым диваном огласил дикий рев никанора
ивановича, вскочившего с колен:
— вон он! Вон он за шкафом! Вот ухмылятся! И пенсне его…
Держите его! Окропить помещение!
Кровь отлила от лица никанора ивановича, он , дрожа, кре-
стил воздух, метался к двери и обратно, запел какую-то молитву
и, наконец , понес полную околесицу.
Стало совершенно ясно, что никанор иванович ни к каким раз-
говорам не пригоден. Его вывели, поместили в отдельной комнате,
где он несколько поутих и только молился и всхлипывал.
На садовую, конечно, с»Ездили и в квартире N 50 побывали.
Но никакого коровьева там не нашли, и никакого коровьева никто
в доме не знал и не видел. Квартира занимаемая покойным берли-
озом и уехавшим в ялту лиходеевым , была совершенно пуста , и в
кабинете мирно висели никем не поврежденные сургучные печати на
шкафах. С тем и уехали с садовой, причем с уехавшими отбыл рас-
терянный и подавленный секретарь домоуправления пролежнев.
Вечером никанор иванович был доставлен в клинику стравин-
ского. Там он повел себя настолько беспокойно, что ему пришлось
сделать впрыскивание по рецепту стравинского, и лишь после по-
луночи никанор иванович уснул в 119 комнате, изредка издавая
тяжелое страдальческое мычание. Но чем далее, тем легче стано-
вился его сон. Он перестал ворочаться и стонать, задышал легко
и ровно, и его оставили одного.
Тогда никанора ивановича посетило сновидение, в основе ко-
торого, несомненно, были его сегодняшние переживания. Началось
с того, что никанору ивановичу привиделось, будто бы какие-то
люди с золотыми трубами в руках подводят его, и очень торжест-
венно, к большим лакированным дверям. У этих дверей спутники
сыграли будто бы туш никанору ивановичу, а затем гулкий бас с
небес весело сказал:
— добро пожаловать, никанор иванович! Сдавайте валюту.
Удивившись крайне, никанор иванович увидел над собой черный
громкоговоритель.
Затем он почему-то очутился в театральном зале, где под
золоченым потолком сияли хрустальные люстры, а на стенах кен-
кеты. Все было как следует, как в небольшом по размерам, но
богатом театре. Имелась сцена, завернутая бархатным знавесом,
по темно вишневому фону усеянным, как звездочками, изображени-
ями золотых увеличенных десяток, суфлерская будка и даже публи-
ка.
Удивило никанора ивановича то, что вся эта публика была
одного пола- мужского, и вся почему-то с бородами. Кроме того,
поражало, что в театральном зале не было стульев и вся эта пу-
блика сидела на полу, великолепно натертом и скользком.
Конфузясь в новом и большом обществе, никанор иванович,
помявшись некоторое время, последовал общему примеру и уселся
на паркет по-турецки, примостившись между каким-то рыжим здоро-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Мастер и Маргарита

КЛАССИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

тело, как стрела, , вонзилось в воду, и столб воды выбросило
почти до самой луны. Вода оказалась теплой, как в бане, и, вы-
нырнув из бездны, маргарита вдоволь наплавалась в полном одино-
честве ночью по этой реке.
Рядом с маргаритой никого не было, но немного подальше за
кустами слышались всплески и фырканье, там тоже кто-то купался.
Маргарита выбежала на берег. Тело ее ныло после купанья.
Усталости никакой она не ощущала и радостно приплясывала на
влажной траве. Вдруг она перестала танцевать и насторожилась.
Фырканье стало приближаться и из-за ракитовых кустов вылез ка-
кой-то толстяк в черном шелковом цилиндре, заломленном на за-
тылок. Ступни его ног были в илистой грязи, так что казалось,
будто купальщик в черных ботинках. Судя по тому, как он отду-
вался и икал, он был порядочно выпивши, что, впрочем, подтверж-
далось и тем, что река вдруг стала издавать запах коньяку.
Увидев маргариту, толстяк стал вглядывться, а потом радост-
но заорал:
— что такое? Ее ли я вижу? Клодина, да ведь это ты, не-
унывающая вдова? И ты здесь?- И тут он полез здороваться.
Маргарита отступила и с достоиноством ответила:
— пошел ты к чертовой матери. Какая я тебе клодина? Ты смо-
три, с кем разговариваешь, — и, подумав мгновенье, она прибави-
ла к своей речи длинное непечатное ругательство. Все это про-
извело на легкомысленного толстяка отрезвляющее действие.
— Ой!- Тихо воскликнул он и вздрогнул, — простите велико-
душно, светлая королева марго! Я обознался. А виноват коньяк,
будь он проклят!- Толстяк опустился на одно колено, цилиндр
отнес в сторону, сделал поклон и залопотал, мешая русские фразы
с французскими, какой-то вздор про кровавую свадьбу своего дру-
га в париже гессара, и про коньяк, и про то, что он подавлен
грустной ошибкой.
— Ты бы брюки надел, сукин сын, — сказала, смягчаясь, мар-
гарита.
Толстяк радостно осклабился, видя, что маргарита не сердит-
ся, и восторженно сообщил, что оказался без брюк в данный мо-
мент лишь потому, что по рассеянности оставил их на реке ени-
сее, где купался перед тем, но что он сейчас же летит туда,
благо это рукой подать, и затем, поручив себя расположению и
покровительству, начал отступать задом и отступал до тех пор,
пока не поскользнулся и навзничь не упал в воду. Но и падая,
сохранил на окаймленном небольшими бакенбардами лице улыбку
восторга и преданности.
Маргарита же пронзительно свистнула и, оседлав подлетевшую
щетку, перенеслась над рекой на противоположный берег. Тень
меловой горы сюда не доставала, и весь берег заливала луна.
Лишь только маргарита коснулась влажной травы, музыка над
вербами ударила сильнее и веселее взлетел сноп искр из костра.
Под ветвями верб, усеянными нежными, пушистыми сережками, вид-
ными в луне, сидели в два ряда толстомордые лягушки и, раздува-
ясь как резиновые, играли на деревянных дудочках бравурный
марш. Светящиеся гнилушки висели на ивовых прутиках перед музы-
кантами, освещая ноты, на лягушачьих мордах играл мятущийся
свет от костра.
Марш игрался в честь маргариты. Прием ей оказан был самый
торжественный. Прозрачные русалки остановили свой хоровод над
рекою и замахали маргарите водорослями, и над пустынным зелено-
ватым берегом простонали далеко слышные их приветствия. Нагие
ведьмы, выскочив из-за верб, выстроились в ряд и стали присе-
дать и кланяться придворными поклонами. Кто-то козлоногий под-
летел и припал к руке, раскинул на траве шелк, осведомляясь о
том, хорошо ли купалась королева, предложил лечь и отдохнуть.
Маргарита так и сделала. Козлоногий поднес ей бокал с шам-
панским, она выпила его, и сердце ее сразу согрелось. Осведо-
мившись о том, где наташа, она получила ответ, что наташа уже
выкупалась и полетела на своем борове вперед, в москву, чтобы
предупредить о том, что маргарита скоро будет, и помочь приго-
товить для нее наряд.
Короткое пребывание маргариты под вербами ознаменовалось
одним эпизодом. В воздухе раздался свист, и черное тело, явно
промахнувшись, обрушилось в воду. Через несколько мгновений
перед маргаритой предстал тот самый толстяк-бакенбардист, что
так неудачно представился на том берегу. Он успел, по-видимому,
смотаться на енисей, ибо был во фрачном наряде, но мокр с голо-
вы до ног. Коньяк подвел его вторично: высаживаясь, он все-таки
угодил в воду. Но улыбки своей он не утратил и в этом печальном
случае, и был смеющеюся маргаритой допущен к руке.
Затем все стали собираться. Русалки доплясали свой танец в
лунном свете и растаяли в нем. Козлоногий почтительно осведо-
мился у маргариты, на чем она прибыла на реку; узнав, что она
явилась верхом на щетке, сказал:
— о, зачем же, это неудобно, — мигом соорудил из двух суч-
ков какой-то подозрительный телефон и потребовал у кого-то сию
же минуту прислать машину, что и исполнилось, действительно, в
одну минуту. На остров обрушилась буланая открытая машина,
только на шоферском месте сидел не обычного вида шофер, а чер-
ный длинноносый грач в клеенчатой фуражке и в перчатках с рас-
трубами. Островок опустел. В лунном пылании растворились уле-
тевшие ведьмы. Костер догорал, и угли затягивало седой золой.
Бакенбардист и козлоногий подсадили маргариту, и она опу-
стилась на широкое заднее сиденье. Машина взвыла, прыгнула и
поднялась почти к самой луне, остров пропал, пропала река, мар-
гарита понеслась в москву.

Глава 22

При свечах

Ровное гуденье машины, летящей высоко над землей, уба-
юкивало маргариту, а лунный свет ее приятно согревал. Закрыв
глаза, она отдала лицо ветру и думала с какой-то грустью о по-
кинутом ею неизвестном береге реки, которую, как она чувст-
вовала, она никогда более не увидит. После всех волшебств и
чудес сегодняшнего вечера она уже догадывалась, к кому именно в
гости ее везут, но это не пугало ее. Надежда на то, что там ей
удастся добиться возвращения своего счастья, сделала ее бес-
страшной. Впрочем, долго мечтать в машине об этом счастье ей не
пришлось. Грач ли хорошо знал свое дело, машина ли была хороша,
но только вскоре маргарита, открыв глаза, увидела под собой не
лесную тьму, а дрожащее озеро московских огней. Черная птица-
шофер на лету отвинтил правое переднее колесо, а затем посадил
машину на каком-то совершенно безлюдном кладбище в районе дра-
гомилова. Высадив ни о чем не спрашивающую маргариту возле
одного из надгробий вместе с ее щеткой, грач запустил машину,
направив ее прямо в овраг за кладбищем. В него она с грохотом
обрушилась и в нем погибла. Грач почтительно козырнул, сел на
колесо верхом и улетел.
Тотчас из-за одного из памятников показался черный плащ.
Клык сверкнул при луне, и маргарита узнала азазелло. Тот жестом
пригласил маргариту сесть на щетку, сам вскочил на длинную ра-
пиру, оба взвились и никем не замеченные через несколько секунд
высадились около дома N 302-бис на садовой улице.
Когда под мышкой неся щетку и рапиру, спутники проходили
подворотню, маргарита заметила томящегося в ней человека в кеп-
ке и высоких сапогах, вероятно кого-то поджидавшего. Как ни
легки были шаги азазелло и маргариты, одинокий человек их услы-
хал и беспокойно дернулся, не понимая, кто их производит.
Второго, до удивительности похожего на первого, человека
встретили у шестого под»Езда. И опять повторилась та же исто-
рия. Шаги… Человек беспокойно оглянулся и нахмурился. Когда
дверь открылась и закрылась, кинулся вслед за невидимыми входя-
щими, заглянул в под»езд, но ничего, конечно, не увидел.
Третий, точная копия второго, а стало быть, и первого, де-
журил на площадке третьего этажа. Он курил крепкие папиросы, и
маргарита раскашлялась, проходя мимо него. Курящий, как будто
его кольнули, вскочил со скамейки, на которой сидел, начал бес-
покойно оглядываться, подошел к перилам, глянул вниз. Маргарита
со своим провожатым в это время уже была у дверей квартиры N
50. Звонить не стали, азазелло бесшумно открыл дверь своим клю-
чом.
Первое, что поразило маргариту, это та тьма, в которую они
попали. Ничего не было видно, как в подземелье, и маргарита
невольно уцепиась за плащ азазелло, опасаясь споткнуться. Но
тут вдалеке и вверху замигал огонек какой-то лампадки и начал
приближаться. Азазелло на ходу вынул из-под мышки маргариты
щетку, и та исчезла без всякого стука в темноте. Тут стали под-
ниматься по каким-то широким ступеням, и маргарите стало ка-
заться, что им конца не будет. Ее поражало, как в передней
обыкновенной московской квартиры может поместиться необыкновен-
ная невидимая, но хорошо ощущаемая бесконечная лестница. Но тут
под»Ем кончился, и маргарита поняла, что стоит на площадке.
Огонек приблизился вплотную, и маргарита увидела освещенное
лицо мужчины, длинного и черного, держащего в руке эту самую
лампадку. Те, кто имели уже несчастие в эти дни попасться на
его дороге, даже при слабом свете язычка в лампадке, конечно,
тотчас же узнали бы его. Это был коровьев, он же фагот.
Правда, внешность коровьева весьма изменилась. Мигающий
огонек отражался не в треснувшем пенсне, которое давно пора
было бы выбросить на помойку, а в монокле, правда, тоже тре-
снувшем. Усишки на наглом лице были подвиты и напомажены, а
чернота коровьева об»яснялась очень просто- он был во фрачном
наряде. Белела только его грудь.
Маг, регент, чародей, переводчик или черт его знает кто он
на самом деле- словом, коровьев- раскланялся и, широко проведя
лампадой по воздуху, пригласил маргариту следовать за ним. Аза-
зелло исчез.
«Удивительно странный вечер, — думала маргарита, — я всего
ожидала, но только не этого ! Электричество, что ли, у них по-
тухло ? Но самое поразительное- размеры этого помещения. Каким
образом все это может втиснуться в московскую квартиру ? Про-
сто-напросто никак не может».
Как ни мало давала свету коровьевская лампадка, маргарита
поняла, что она находится в совершенно необ»Ятном зале, да еще
с колоннадой, темной и по первому впечатлению бесконечной. Воз-
ле какого-то диванчика коровьев остановился, поставил свою лам-
падку на какую-то тумбу, жестом предложил маргарите сесть, а
сам поместился подле в живописной позе- облокотившись на тумбу.
— Разрешите мне представиться вам, — заскрипел коровьев, —
коровьев. Вас удивляет, что нет света ? Экономия, как вы, ко-
нечно, подумали ? Ни-ни-ни. Пусть первый попавшийся палач, хотя
бы один из тех, которые сегодня, немного позже будут иметь
честь приложиться к вашему колену, на этой же тумбе оттяпает
мне голову, если это не так. Просто мессир не любит элек-
трического света, и мы дадим его в самый последний момент. И
тогда, поверьте, недостатка в нем не будет. Даже, пожалуй, хо-
рошо было бы, если б его было поменьше.
Коровьев понравился маргарите, и трескучая его болтовня
подействовала на нее успокоительно.
— Нет, — ответииа маргарита, — более всего меня поражает,
где все это помещается.- Она повела рукой, подчеркивая при этом
необ»ятность зала.
Коровьев сладко ухмыльнулся, отчего тени шевельнулись в
складках у его носа.
— Самое несложное из всего!- Ответил он.- Тем, кто хорошо
знаком с пятым измерением, ничего не стоит раздвинуть помещение
до желательных пределов. Скажу вам более, уважаемая госпожа, до
черт знает каких пределов! Я, впрочем, — продолжал болтать ко-
ровьев, — знавал людей, не имевших никакого представления не
только о пятом измерении, но и вообще ни о чем не имевших ни-
какого представления и тем не менее проделывавших чудеса в смы-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Мастер и Маргарита

КЛАССИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

ной стеной на диванчике, покрытом старой разорванной простыней.
Через минуту она спала, и никаких снов в то утро она не видела.
Молчали комнаты в подвале, молчал весь маленький домишко за-
стройщика, и тихо было в глухом переулке.
Но в это время, то есть на рассвете субботы, не спал целый
этаж в одном из московских учреждений, и окна в нем, выходящие
на залитую асфальтом большую площадь, которую специальные маши-
ны, медленно раз»Езжая с гудением, чистили щетками, светили
полным светом, прорезавшим свет восходящего солнца.
Весь этаж был занят следствием по делу воланда, и лампы всю
ночь горели в десяти кабинетах.
Собственно говоря, дело стало ясно уже со вчерашнего дня,
пятницы, когда пришлось закрыть варьете вследствие исчезновения
его администрации и всяких безобразий, происшедших накануне во
время знаменитого сеанса черной магии. Но дело в том, что все
время и непрерывно поступал в бессонный этаж все новый и новый
материал.
Теперь следствию по этому странному делу, отдающему совер-
шенно явственной чертовщиной, да еще с примесью каких-то гип-
нотических фокусов и совершенно отчетливой уголовщины, над-
лежало все разносторонние и путанные события, происшедшие в
разных местах москвы, слепить в единый ком.
Первый, кому пришлось побывать в светящемся электричеством
бессонном этаже, был аркадий аполлонович семилеяров, пред-
седатель акустической комиссии.
После обеда в пятницу в квартире его, помещающейся в доме у
каменного моста, раздался звонок, и мужской голос попросил к
телефону аркадия аполлоновича. Подошедшая к телефону супруга
аркадия аполлоновича ответила мрачно, что аркадий апполонович
нездоров, лег почивать, и подойти к аппарату не может. Однако
аркадию аполлоновичу подойти к аппарату все-таки пришлось. На
вопрос о том, откуда спрашивают аркадия аполлоновича, голос в
телефоне очень коротко ответил откуда.
— Сию секунду… Сейчас… Сию минуту…- Пролепетала
обычно очень надменная супруга председателя акустической комис-
сии и как стрела полетела в спальню подымать аркадия апол-
лоновича с ложа, на котором тот лежал , испытывая адские тер-
зания при воспоминании о вчерашнем сеансе и ночном скандале,
сопровождавшем изгнание из квартиры саратовской его племянницы.
Правда, не через секунду, но даже и не через минуту, а че-
рез четверть минуты аркадий аполлонович в одной туфле на левой
ноге, в одном белье, уже был у аппарата, лепеча в него:
— да, это я… Слушаю, слушаю…
Супруга его, на эти мгновения забывшая все омерзительные
преступления против верности, в которых несчастный аркадий
аполлонович был уличен, с испуганным лицом высовывалась в дверь
коридора, тыкала туфлей в воздух и шептала:
— туфлю надень, туфлю… Ноги простудишь, — на что аркадий
аполлонович, отмахиваясь от жены босой ногой и делая ей звер-
ские глаза, бормотал в телефон :
— да, да, да, как же, я понимаю… Сейчас выезжаю.
Весь вечер аркадий аполлонович провел в том самом этаже,
где велось следствие. Разговор был тягостный, неприятнейший был
разговор, ибо пришлось с совершеннейшей откровенностью рас-
сказывать не только об этом паскудном сеансе и драке в ложе, но
попутно, что было действительно необходимо, и про милицу андре-
евну покобатько с елоховской улицы, и про саратовскую племян-
ницу, и про многое еще, о чем рассказы приносили аркадию апол-
лоновичу невыразимые муки.
Само собой разумеется, что показания аркадия аполлоновича,
интеллигентного и культурного человека, бывшего свидетелем бе-
зобразного сеанса, свидетеля толкового и квалифицированного,
который прекрасно описал и самого таинственного мага в маске, и
двух его негодяев-помощников, который прекрасно запомнил, что
фамилия мага именно воланд, — значительно подвинули следствие
вперед. Сопоставление же показаний аркадия аполлоновича с по-
казаниями других, в числе которых были некоторые дамы, постра-
давшие после сеанса (та, в фиолетовом белье, поразившая рим-
ского, и, увы, многие другие), и курьер карпов, который был
посылаем в квартиру N 50 на садовую улицу, — собственно, сразу
установило то место, где надлежит искать виновника всех этих
приключений.
В квартире N 50 побывали, и не раз, и не только осматривали
ее чрезвычайно тщательно, но и выстукивали стены в ней, осма-
тривали каминные дымоходы, искали тайников. Однако все эти ме-
роприятия никакого результата не дали, и ни в один из приездов
в квартиру в ней никого обнаружить не удалось, хотя и совершен-
но понятно было, что в квартире кто-то есть, несмотря на то,
что все лица, которым так или иначе надлежало ведать вопросами
о прибывающих в москву иностранных артистах, решительно и кате-
горически утверждали, что никакого черного мага воланда в мо-
скве нет и быть не может.
Решительно нигде он не зарегистрировался при приезде, ни-
кому не пред»являл своего паспорта или иных каких-либо бумаг,
контрактов и договоров, и никто о нем ничего не слыхал! Заведу-
ющий программным отделением зрелищной комиссии китайцев клялся
и божился, что никакой программы представления никакого воланда
пропавший степа лиходеев ему на утверждение не присылал и ни-
чего о приезде такого воланда китайцеву не телефонировал. Так
что ему, китайцеву, совершенно непонятно и неизвестно, каким
образом в варьете степа мог допустить подобный сеанс. Когда же
говорили, что аркадий аполлонович своими глазами видел этого
мага на сеансе, китайцев только разводил руками и поднимал гла-
за к небу. И уж по глазам китайцева можно было видеть и смело
сказать, что он чист, как хрусталь.
Тот самый прохор петрович, председатель главной зрелищной
комиссии…

Кстати: он вернулся в свой костюм немедленно после того,
как милиция вошла в его кабинет, к исступленной радости анны
ричардовны и к великому недоумению зря потревоженной милиции.
Еще кстати: вернувшись на свое место, в свой серый полосатый
костюм, прохор петрович совершенно одобрил все резолюции, кото-
рые костюм наложил во время его кратковременного отсутствия.
…Так вот, тот самый прохор петрович решительнейшим об-
разом ничего не знал ни о каком воланде.
Выходило что-то, воля ваша, несусветное: тысячи зрителей,
весь варьете, наконец, семилеяров аркадий апполонович, наи-
образованнейший человек, видели этого мага, равно как и трекля-
тых его ассистентов, а между тем нигде его найти никакой воз-
можности нету. Что же, позвольте вас спросить, он провалился,
что ли, сквозь землю тотчас после своего отвратительного сеанса
или же, как утверждают некоторые, вовсе не приезжал в москву?
Но если допустить первое, то несомненно, что, проваливаясь, он
прихватил с собой всю головку администрации варьете, а если
второе, то не выходит ли, что сама администрация злосчастного
театра, учинив предварительно какую-то пакость (вспомните толь-
ко разбитое окно в кабинете и поведение тузабубен!), Бесследно
скрылась из москвы.
Надо отдать справедливость тому, кто возглавлял следствие.
Пропавшего римского разыскали с изумляющей быстротой. Стоило
только сопоставить поведение тузабубен у таксомоторной стоянки
возле кинематографа с некоторыми датами времени, вроде того,
когда кончился сеанс и когда именно мог исчезнуть римский, что-
бы немедленно дать телеграмму в ленинград. Через час пришел
ответ (к вечеру пятницы), что римский обнаружен в номере четы-
реста двенадцатом гостиницы «Астория», в четвертом этаже, рядом
с номером, где остановился заведующий репертуаром одного из
московских театров, гастролировавших в это время в ленинграде,
в том самом номере, где, как известно, серо-голубая мебель с
золотом и прекрасное ванное отделение.
Обнаруженный прячущимся в платяном шкафу четыреста двенад-
цатого номера «Астории» римский был немедленно арестован и до-
прошен в ленинграде же. После чего в москву пришла телеграмма,
извещающая о том, что финдиректор варьете оказался в состоянии
невменяемости, что на вопросы он путных ответов не дает или не
желает давать и просит только об одном, чтобы его спрятали в
бронированную камеру и приставили к нему вооруженную охрану. Из
москвы телеграммой было приказано римского под охраной доста-
вить в москву, вследствие чего римский в пятницу вечером и
выехал под такой охраной с вечерним поездом.
К вечеру же пятницы нашли и след лиходеева. Во все города
были разосланы телеграммы с запросами о лиходееве, и из ялты
был получен ответ, что лиходеев был в ялте, но вылетел на аэро-
плане в москву. Единственный, чей след не удалось поймать, это
след варенухи. Известный всей решительно москве знаменитый те-
атральный администратор канул как в воду.
Тем временем пришлось возиться с происшествиями и в других
местах москвы, вне театра варьете. Пришлось раз»Яснять не-
обыкновенный случай с поющими «славное море» Служащими (кстати:
профессору стравинскому удалось их привести в порядок в течение
двух часов времени путем каких-то вспрыскиваний под кожу), с
лицами, пред»являвшими другим лицам или учереждениям под видом
денег черт знает что, а также с лицами, пострадавшими от таких
пред»Явлений.
Как само собой понятно, самым скандальным и неразрешимым из
всех этих случаев был случай похищения головы покойного литера-
тора берлиоза прямо из гроба в грибоедовском зале, произведен-
ного среди бела дня.
Двенадцать человек осуществляли следствие, собирая, как на
спицу, окаянные петли этого сложного дела, разбросавшиеся по
всей москве.
Один из следователей прибыл в клинику профессора стравин-
ского и первым долгом попросил пред»явить ему список тех лиц,
которые поступили в клинику в течение последних трех дней. Та-
ким образом, были обнаружены никанор иванович босой и несчаст-
ный конферансье, которому отрывали голову. Ими, впрочем занима-
лись мало. Теперь уж легко было установить, что эти двое стали
жертвами одной и той же шайки, возглавляемой этим таинственным
магом. Но вот иван николаевич бездомный следователя заин-
тересовал чрезвычайно.
Дверь иванушкиной комнаты N 117 отворилась под вечер пят-
ницы, и в комнату вошел молодой, круглолицый, спокойный и мяг-
киий в обращении человек, совсем не похожий на следователя, и
тем не менее один из лучших следователей москвы. Он увидел ле-
жащего на кровати, побледневшего и осунувшегося молодого чело-
века, с глазами, в которых читалось отсутствие интереса к про-
исходящему вокруг, с глазами, то обращающимися куда-то вдаль,
поверх окружающего, то внутрь самого молодого человека.
Следователь ласково представился и сказал, что зашел к ива-
ну николаевичу потолковать о позавчерашних происшествиях на
патриарших прудах.
О, как торжествовал бы иван, если бы следователь явился к
нему пораньше, хотя бы, скажем, в ночь на четверг, когда иван
буйно и страстно добивался того, чтобы выслушали его рассказ о
патриарших прудах. Теперь сбылось его мечтание помочь поймать
консультанта, ему не нужно было ни за кем уже бегать, к нему
самому пришли именно затем, чтобы выслушать его повесть о том,
что произошло в среду вечером.
Но, увы, иванушка совершенно изменился за то время, что
произошло с момента гибели берлиоза. Он был готов охотно и веж-
ливо отвечать на все вопросы следователя, но равнодушие чувст-
вовалось и во взгляде ивана, и в его интонациях. Поэта больше
не трогала судьба берлиоза.
Перед приходом следователя иванушка дремал лежа, и перед
ним проходили некоторые видения. Так, он видел город странный,
непонятный, несуществующий, с глыбами мрамора, источенными ко-
лоннадами, со сверкающими на солнце крышами, с черной мрачной и
безжалостной башней антония, с дворцом на западном холме, по-
груженным до крыш почти в тропическую зелень сада, бронзовыми,
горящими в закате статуями над этой зеленью, он видел идущие

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Мастер и Маргарита

КЛАССИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

вяком-бородачом и другим, бледным и сильно заросшим граж-
данином. Никто из сидящих не обратил внимания на новорибывшего
зрителя.
Тут послышался мягкий звон колокольчика, свет в зале потух,
занавесь разошлась, и обнаружилась освещенная сцена с креслом,
на котором был золотой колокольчик, и с глухим черным бархатным
задником.
Из кулис тут вышел артист в смокинге, гладко выбритый и
причесанный на пробор, молодой и с очень приятными чертами ли-
ца. Публика в звле оживилась, и все повернулись к сцене. Артист
подошел к будке и потер руки.
— Сидите?- Спросил он мягким баритоном и улыбнулся залу.
— Сидим, сидим, — хором ответили ему из зала тенора и басы.
— Гм…- Заговорил задумчиво артист, — и как вам не надо-
ест, я не понимаю? Все люди, как люди, ходят сейчас по улицам,
наслаждаются весенним солнцем и теплом, а вы здесь на полу тор-
чите в душном зале! Неужто уж проограмма такая интересная?
Впрочем, что кому нравится, — философски закончил артист.
Затем он переменил и тембр голоса, и интонации и весеело и
звучно об»явил:
— итак, следующим номером нашей программы — никанор ивано-
вич босой, председатель домового комитета и заведующий ди-
етической столовкой. Попросим никанора ивановича!
Дружный аплодимент был ответом артисту. Удивленный никанор
иванович вытаращил глаза, а конферансье, закрывшись рукою от
света рампы, нашел его взором среди сидящих и ласково поманил
его пальцем на сцену. И никанор иванович, не помня как, оказал-
ся на сцене.
В глаза ему снизу и спереди ударил свет цветных рамп, от-
чего сразу провалился в темноту зал с публикой.
— Ну-с, никанор иванович, покажите нам пример, — задушевно
заговорил молодой артист, — и сдавайте валюту.
Наступила тишина. Никанор иванович перевел дух и тихо за-
говорил:
— богом клянусь, что…
Но не успел он выговорить эти слова, как весь зал разразил-
ся криками негодования. Никанор иванович растерялся и умолк.
— Насколько я понял вас, — заговорил ведущий программу, —
вы хотели поклясться богом, что у вас нет валюты?- И он участ-
ливо поглядел на никанора ивановича.
— Так точно, нету, — ответил никанор иванович.
— Так, — отозвался артист, — а простите за нескромность,
откуда же взялись четыреста долларов, обнаруженные в уборной
той квартиры, единственным обитателем коей являетесь вы с вашей
супругой?
— Волшебные!- Явно иронически сказал кто-то в темном зале.
— Так точно, волшебные, — робко ответил никанор иванович по
неопределенному адресу, не то артисту, не то в темный зал, и
пояснил:- нечистая сила, клетчатый переводчик подбросил.
И опять негодующе взревел зал. Когда же настала тишина,
артист сказал:
— вот какие басни лафонтена приходится мне выслушивать!
Подбросили четыреста долларов! Вот вы: все вы здесь валютчики!
Обращаюсь к вам как к специалистам- мыслимое ли это дело?
— Мы не валютчики, — раздались отдельные обиженные голоса в
зале, — но дело это немыслимое.
— Целиком присоединяюсь, — твердо сказал артист, — и спрошу
вас: что могут подбросить?
— Ребенка!- Крикнул кто-то из зала.
— Абсолютно верно, — подтвердил ведущий программу, — ребен-
ка, анонимное письмо, прокламацию, адскую машину, мало ли что
еще, но четыреста долларов никто не станет подбрасывать, ибо
такого идиота в природе не имеется, — и, обратившись к никанору
ивановичу, артист добавил укоризненно и печально:- огорчили вы
меня, никанор иванович! А я-то на вас надеялся. Итак, номер наш
не удался.
В зале раздался свист по адресу никанора ивановича.
— Валютчик он!- Выкрикавали в зале, — из-за таких-то и мы
невинно терпим!
— Не ругайте его, — мягко сказал конферансье, — он раскает-
ся.- И, обратив к никанору ивановичу полные слез голубые глаза,
добавил:- ну, идите, никанор иванович, на место!
После этого артист позвонил в колокольчик и громко об»Явил:
— антракт, негодяи!
Потрясенный никанор иванович, неожиданно для себя ставший
участником какой-то театральной програмы, опять оказался на
своем месте на полу. Тут ему приснилось, что зал погрузился в
полную тьму и что на стенах выскочили красные горящие слова:
«сдавайте валюту!» Потом опять раскрылся занавес и конферансье
пригласил:
— попрошу на сцену сергея герардовича дунчиль.
Дунчиль оказался благообразным, но сильно запущенным муж-
чиной лет пятидесяти.
— Сергей герардович, — обратился к нему конферансье, — вот
уже полтора месяца вы сидите здесь, упорно отказываясь сдать
оставшуюся у вас валюту, в то время как страна нуждается в ней,
а вам она совершенно ни к чему, а вы все-таки упорствуете. Вы-
человек интеллигентный, прекрасно все это понимаете и все же не
хотите пойти мне навстречу.
— К сожалению, ничего сделать не могу, так как валюты у
меня больше нет, — спокойно ответил дунчиль.
— Так нет ли, по крайне мере, бриллиантов?- Спросил артист.
— И бриллиантов нет.
Артист повесил голову и задумался, а потом хлопнул в ладо-
ши. Из кулисы вышла на сценну средних лет дама, одетая по моде,
то есть в пальто без воротника и в крошечной шляпке. Дама имела
встревоженный вид, а дунчиль поглядел на нее, не шевельнув бро-

вью.
— Кто эта дама?- Спросил ведущий программу у дунчиля.
— Это моя жена, — с достоинсвом ответил дунчиль и посмотрел
на длинную шею дамы с некоторым отвращением.
— Мы потревожили вас, мадам дунчиль, — отнесся к залу кон-
ферансье, — вот по какому поводу: мы хотели вас спросить, есть
ли еще у вашего супруга валюта?
— Он тогда все сдал, — волнуясь, ответила мадам дунчиль.
— Так, — сказал артист, — ну, что же, раз так, то так. Если
все сдал, то нам надлежит немедленно расстаться с сергеем ге-
рардовичем, что же поделаешь! Если угодно, вы можете покинуть
театр, сергей герардович, — и артист сделал царственный жест.
Дунчиль спокойно и с достоинством повернулся и пошел к ку-
лисе.
— Одну минуточку!- Остановил его конферансье, — позвольте
мне на прощанье показать еще один номер из нашей программы, — и
опять хлопнул в ладоши.
Черный занавес раздвинулся, и на сцену вышла юная красавица
в бальном платье, держащая в руках золотой подносик, на котором
лежала толстая пачка, перевязанная конфетной лентой, и брилли-
антовое колье, от которого во все стороны отскакивали синие,
желтые и красные огни.
Дунчиль отступил на шаг, и лицо его покрылось бледностью.
Зал замер
— восемнадцать тысяч долларов и колье в сорок тысяч золо-
том, — торжественно об»явил артист, — хранил сергей герардович
в городе харькове в квартире своей любовницы иды геркулановны
ворс, которую мы имеем удовольствие видеть перед собою и кото-
рая любезно помогла обнаружить эти бесценные, но бесцельные в
руках частного лица сокровища. Большое спасибо, ида геркуланов-
на.
Красавица, улыбнувшись, сверкнула зубами, и мохнатые ее
ресницы дрогнули.
— А под вашею полною достоинства личиною, — отнесся артист
к дунчилю, — срывается жадный паук и поразительный охмуряло и
врун. Вы извели всех за полтора месяца своим тупым упрямством.
Ступайте же теперь домой, и пусть тот ад, который устроит вам
ваша супруга, будет вам наказанием.
Дунчиль качнулся и, кажется, хотел повалиться, но чьи-то
участливые руки подхватили его. Тут рухнул передний занавес и
скрыл всех бывших на сцене.
Бешеные рукоплескания потрясли зал до того, что никанору
ивановичу показалось, будто в люстрах запрыгали огни. А когда
пердний черный занавес ушел вверх, на сцене уже никого не было,
кроме одинокого артиста. Он сорвал второй залп рукоплесканий,
раскланялся и заговорил:
— в лице этого дунчиля перед вами выступил в нашей програм-
ме типичный осел. Ведь я уже имел удовольствие говорить вчера,
что тайное хранение валюты является бессмыслицей. Использовать
ее никто не может ни при каких обстоятельствах, уверяю вас.
Возьмем хотя бы этого дунчиля. Он получает великолепное жалова-
нье и ни в чем не нуждается. У него прекрасная квартира, жена и
красавица любовница. Так нет же, вместо того, чтобы жить тихо и
мирно, без всяких неприятностей, сдав валюту и камни, этот ко-
рыстный болван добился все-таки того, что разоблачен при всех и
на закуску нажил крупнейшую семейную непрятность. Итак, кто
сдает? Нет желающих? В таком случае, следующим номером нашей
программы- известный драматический талант, артист куролесов
савва потаповч, специально приглашенный, исполнит отрывок из
«Скупого рыцаря» пушкина.
Обещанный куролесов не замедлил явиться на сцене и оказался
рослым и мясистым бритым мужчиной во фраке и белом галстухе.
Без всяких предисловий он скроил мрачное лицо, сдвинул бро-
ви и заговорил ненатуральным голосом, косясь на золотой коло-
кольчик:
— как молодой повеса ждет свиданья с какой-нибудь преврат-
ницей лукавой…
И куролесов рассказал о себе много нехорошего. Никанор ива-
нович слышал, как куролесов признавался в том, что какая-то
несчастная вдова, воя, стояла перед ним на коленях под дождем,
но не тронула черствого сердца артиста. Никанор иванович до
своего сна совершенно не знал произведений поэта пушкина, но
самого его знал прекрасно и ежедневно по нескольку раз про-
износил фразы вроде: «А за квартиру пушкин платиь будет?» Или
«Лампочку на лестнице, стало быть, пушкин вывинтил?», «Нефть,
стало быть, пушкин покупать будет?»
Теперь, познакомившись с одним из его произведений, никанор
иванович загрустил, представил себе женщину на коленях, с сиро-
тами под дождем, и невольно подумал: «А тип все-таки этот куро-
лесов!»
А тот, все повышая голос, продолжал каяться и окончательно
запутал никанора ивановича, потому что вдруг стал обращаться к
кому-то, кого на сцене не было, и за этого отсутствующего сам
же себе и отвечал, причем называл себя то «Государем», то «Ба-
роном», то «Отцом», то «Сыном», то на «Вы», то на «Ты».
Никанор иванович понял только одно, что помер артист злою
смертью, прокричав: «Ключи! Ключи мои!»- Повалившись после это-
го на пол, хрипя и осторожно срывая с себя галстук.
Умерев, куролесов поднялся, отряхнул пыль с фрачных брюк,
поклонился, улыбнувшись фальшивой улыбкой, и удалился при жид-
ких аплодисментах. А конферансье заговорил так:
— мы прослушали с вами в замечательном исполнении саввы
ивановича скупого рыцаря. Этот рыцарь надеялся, что резвые ни-
мфы сбегутся к нему и произойдет еще многое приятное в том же
духе. Но, как видите, ничего этого не случилось, никакие нимфы
не сбежались к нему, и музы ему дань не принесли, и чертогов он
никаких не воздвиг, а наоборот, кончил очень скверно, помер к
чертовой матери от удара на своем сундуке с валютой и камнями.
Предупреждаю вас, что и с вами случится что-нибудь в этом роде,
если только не хуже, ежели вы не сдадите валюту!
Поэзия ли пушкина произвела такое впечатление или проза-
ическая речь конферансье, но только вдруг из зала раздался за-
стенчивый голос:

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Мастер и Маргарита

КЛАССИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

сле расширения своего помещения. Так, например, один горожанин,
мне рассказывали, получив трехкомнатную квартиру на земляном
валу, без всякого пятого измерения и прочих вещей, от которых
ум заходит за разум, мгновенно превратил ее в четырехкомнатную,
разделив одну из комнат пополам перегородкой.
Засим эту он обменял на две отдельных квартиры в разных
районах москвы- одну в три и другую в две комнаты. Согласитесь,
что их стало пять. Трехкомнатную он обменял на две отдельных по
две комнаты и стал обладателем, как вы сами видите, шести ко-
мнат, правда, рассеянных в полном беспорядке по всей москве. Он
уже собирался произвести последний и самый блистательный вольт,
поместив в газете об»Явление, что меняет шесть комнат в разных
районах москвы на одну пятикомнатную квартиру на земляном валу,
как его деятельность, по независящим от него причинам, прекра-
тилась. Возможно, что он сейчас и имеет какую-нибудь комнату,
но только, смею вас уверить, что не в москве. Вот-с, каков про-
ныра, а вы изволите толковать про пятое измерение.
Маргарита, хоть и не толковала вовсе про пятое измерение, а
толковал о нем сам коровьев, весело рассмеялась, прослушав рас-
сказ о похождениях квартирного проныры. Коровьев же продолжал:
— но к делу, к делу, маргарита николаевна. Вы женщина весь-
ма умная и, конечно, уже догадались о том, кто наш хозяин.
Сердце маргариты стукнуло, и она кивнула головой.
— Ну, вот-с, вот-с, — говорил коровьев, — мы враги всяких
недомолвок и таинственностей. Ежегодно мессир дает один бал. Он
называется весенним балом полнолуния, или балом ста королей.
Народу!- Тут коровьев ухватился за щеку, как будто у него за-
болел зуб, — впрочем, я надеюсь, вы сами в этом убедитесь. Так
вот-с: мессир холост, как вы, конечно, сами понимаете. Но нужна
хозяйка, — коровьев развел руками, — согласитесь сами, без хо-
зяйки…
Маргарита слушала коровьева, стараясь не проронить ни сло-
ва, под сердцем у нее было холодно, надежда на счастье кружила
ее голову.
— Установилась традиция, — говорил далее коровьев, — хозяй-
ка бала должна непременно носить имя маргариты, — во-первых, а
во-вторых, она должна быть местной уроженкой. А мы, как изволи-
те видеть, путешествуем и в данное время находимся в москве.
Сто двадцать одну маргариту обнаружили мы в москве, и, верите
ли, — тут коровьев с отчаянием хлопнул себя по ляжке, — ни одна
не подходит. И, наконец, счастливая судьба…
Коровьев выразительно ухмыльнулся, наклоняя стан, и опять
похолодело сердце у маргариты.
— Короче!- Вскричал коровьев, — совсем коротко: вы не от-
кажетесь принять на себя эту обязанность?
— Не откажусь, — твердо ответила маргарита.
— Кончено!- Сказал коровьев и, подняв лампаду, добавил:-
прошу за мной.
Они пошли между колоннами и наконец выбрались в какой-то
другой зал, в котором почему-то сильно пахло лимоном, где слы-
шались какие-то шорохи и где что-то задело маргариту по голове.
Она вздрогнула.
— Не пугайтесь, — сладко успокоил коровьев, — беря мар-
гариту под руку, — бальные ухищрения бегемота, ничего более. И
вообще я позволю себе смелость посоветовать вам, маргарита ни-
колаевна, никогда и ничего не бояться. Это неразумно. Бал будет
пышный, не стану скрывать от вас этого. Мы увидим лиц, об»ем
власти которых в свое время был чрезвычайно велик. Но, право,
как подумаешь о том, насколько микроскопически малы их возмож-
ности по сравнению с возможностями того, в чьей свите я имею
честь состоять, становится смешно и, даже я бы сказал, грустно.
Да и притом вы сами — королевской крови.
— Почему королевской крови?- Испуганно шепнула маргарита,
прижимаясь к коровьеву.
— Ах, королева, — игриво трещал коровьев, — вопросы крови-
самые сложные вопросы в мире! И если бы расспросить некоторых
прабабушек и в особенности тех из них, что пользовались репута-
цией смиренниц, удивительнейшие тайны открылись бы, уважаемая
маргарита николаевна. Я ничуть не погрешу, если, говоря об
этом, упомяну о причудливо тасуемой колоде карт. Есть вещи, в
которых совершенно недействительны ни сословные перегородки, ни
даже границы между государствами. Намекну: одна из французских
королев, жившая в шестнадцатом веке, надо полагать, очень изу-
милась бы, если бы кто-нибудь сказал ей, что ее прелестную пра-
прапраправнучку я по прошествии многих лет буду вести под руку
в москве по бальным залам. Но мы пришли!
Тут коровьев задул свою лампаду, и она пропала у него из
рук, и маргарита увидела лежащую на полу перед нею полоску све-
та под какой-то темной дверью. И в эту дверь коровьев тихо сту-
кнул. Тут маргарита взволновалась настолько, что у нее застуча-
ли зубы и по спине прошел озноб. Дверь раскрылась. Комната ока-
залась очень небольшой. Маргарита увидела широкую дубовую кро-
вать со смятыми и скомканными грязными простынями и подушкою.
Перед кроватью стоял дубовый на резных ножках стол, на котором
помещался канделябр с гнездами в виде когтистых птичьих лап. В
этих семи золотых лапах горели толстые восковые свечи. Кроме
этого, на столике была большая шахматная доска с фигурками,
необыкновенно искусно сделанными. На маленьком вытертом коврике
стояла низенькая скамеечка. Был еще один стол с какой-то золо-
той чашей и другим канделябром, ветви которого были сделаны в
виде змей. В комнате пахло серой и смолой, тени от светильников
перекрещивались на полу.
Среди присутствующих маргарита сразу узнала азазелло, те-
перь уже одетого во фрак и стоящего у спинки кровати. Принаря-
дившийся азазелло уже не походил на того разбойника, в виде
которого являлся маргарите в александровском саду, и поклонился
он маргарите чрезвычайно галантно.

Нагая ведьма, та самая гелла, что так смущала почтенного
буфетчика варьете, и, увы, та самая, которую, к великому сча-
стью, вспугнул петух в ночь знаменитого сеанса, сидела на ков-
рике на полу у кровати, помешивая в кастрюле что-то, от чего
валил серный пар.
Кроме этих, был еще в комнате сидящий на высоком табурете
перед шахматным столиком громаднейший черный котище, держащий в
правой лапе шахматного коня.
Гелла приподнялась и поклонилась маргарите. То же сделал и
кот, соскочивши с табурета, шаркая правой задней лапой, он уро-
нил коня и полез за ним под кровать.
Все это замирающая от страха маргарита разглядела в ковар-
ных тенях от свечей кое-как. Взор ее притягивала постель, на
которой сидел тот, кого еще совсем недавно бедный иван на па-
триарших прудах убеждал в том, что дьявола не существует. Этот
несуществующий и сидел на кровати.
Два глаза уперлись маргарите в лицо. Правый с золотою ис-
крой на дне, сверлящий любого до дна души, и левый- пустой и
черный, вроде как узкое игольное ухо, как выход в бездонный
колодец всякой тьмы и теней. Лицо воланда было скошено на сто-
рону, правый угол рта оттянут книзу, на высоком облысевшем лбу
были прорезаны глубокие параллельные острым бровям морщины.
Кожу на лице воланда как будто бы навеки сжег загар.
Воланд широко растянулся на постели, был одет в одну ночную
рубашку, грязную и заплатанную на левом плече. Одну голую ногу
он поджал под себя, другую вытянул на скамеечку. Колено этой
темной ноги и натирала какою-то дымящеюся мазью гелла.
Еще разглядела маргарита на раскрытой безволосой груди во-
ланда искусно из темного камня вырезанного жука на золотой це-
почке и с какими-то письменами на спинке. Рядом с воландом на
постели, на тяжелом постаменте, стоял странный, как будто живой
и освещенный с одного бока солнцем глобус.
Несколько секунд длилось молчание. «Он изучает меня», —
подумала маргарита и усилием воли постаралась сдержать дрожь в
ногах.
Наконец воланд заговорил, улыбнувшись, отчего его искристый
глаз как бы вспыхнул:
— приветствую вас, королева, и прошу меня извинить за мой
домашний наряд.
Голос воланда был так низок, что на некоторых словах давал
оттяжку в хрип.
Воланд снял с постели длинную шпагу, наклонившись, пошеве-
лил ею под кроватью и сказал:
— вылезай! Партия отменяется. Прибыла гостья.
— Ни в каком случае…- Начала маргарита.
— Мессир…- Дохнул коровьев в ухо.
— Ни в каком случае, мессир, — справившись с собой тихо, но
ясно ответила маргарита и, улыбнувшись, добавила:- я умоляю вас
не прерывать партии. Я полагаю, что шахматные журналы заплатили
бы недурные деньги, если б имели возможность ее напечатать.
Азазелло тихо и одобрительно крякнул, а воланд, внимательно
поглядев на маргариту, заметил как бы про себя:
— да, прав коровьев! Как причудливо тасуется колода! Кровь!
Он протянул руку и поманил к себе маргариту. Та подошла, не
чувствуя пола под босыми ногами. Воланд положил свою тяжелую,
как будто каменную , и в то же время горячую, как огонь, руку
на плечо маргариты, дернул ее к себе и посадил на кровать рядом
с собою.
— Ну, уж если вы так очаровательно любезны, — проговорил
он, — а я другого ничего и не ожидал, так будем без церемоний,
— он опять наклонился к краю кровати и крикнул:- долго будет
продолжаться этот балаган под кроватью? Вылезай, окаянный ганс!
— Коня не могу найти, — задушенным и фальшивым голосом ото-
звался из-под кровати кот, — ускакал куда-то, а вместо него
какая-то лягушка попадается.
— Не воображаешь ли ты, что находишься на ярмарочной площа-
ди?- Притворяясь рассерженным, спрашивал воланд, — никакой ля-
гушки не было под кроватью! Оставь эти дешевые фокусы для варь-
ете. Если ты сейчас же не появишься, мы будем считать, что ты
сдался, проклятый дезертир.
— Ни за что, мессир!- Заорал кот и в ту же секунду вылез
из-под кровати, держа в лапе коня.
— Рекомендую вам…- Начал было воланд и сам себя перебил:-
нет, я видеть не могу этого шута горохового. Посмотрите, во что
он себя превратил под кроватью.
Стоящий на задних лапах и выпачканный пылью кот тем време-
нем раскланивался перед маргаритой. Теперь на шее у кота ока-
зался белый фрачный галстук бантиком, а на груди перламутровый
дамский бинокль на ремешке. Кроме того, усы у кота были позоло-
чены.
— Ну что же это такое!- Воскликнул воланд, — зачем ты по-
золотил усы? И на кой черт тебе нужен галстух, если на тебе нет
штанов?
— Штаны коту не полагаются, мессир, — с большим достоинст-
вом отвечал кот, — уж не прикажете ли вы мне надеть и сапоги?
Кот в сапогах бывает только в сказках, мессир. Но видели ли вы
когда-либо кого-нибудь на балу без галстуха? Я не намерен ока-
заться в комическом положении и рисковать тем, что меня вытол-
кают в шею! Каждый украшает себя, чем может. Считайте, что ска-
занное относится и к биноклю, мессир!
— Но усы?..
— Не понимаю, — сухо возражал кот, — почему, бреясь сегод-
ня, азазелло и коровьев могли посыпать себя белой пудрой, и чем
она лучше золотой? Я напудрил усы, вот и все! Другой разговор
был бы, если б я побрился! Бритый кот- это действительно уж
безобразие, тысячу раз согласен признать это. Но вообще, — тут
голос кота обидчиво дрогнул, — я вижу, что ко мне применяют
кое-какие придирки, — и вижу, что передо мною стоит серьезная
проблема, быть ли мне вообще на балу? Что вы скажете мне на
это, мессир?
И кот от обиды так раздулся, что казалось, еще секунда, и
он лопнет.
— Ах, мошенник, мошенник, — качая головой, говорил воланд,

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Мастер и Маргарита

КЛАССИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

под стенами древнего города римские, закованные в броню, кен-
турии.
В дремоте перед иваном являлся неподвижный в кресле чело-
век, бритый, с издерганным желтым лицом, человек в белой мантии
с красной подбивкой, ненавистно глядящий в пышный и чужой сад.
Видел иван и безлесый желтый холм с опустевшими столбами с
перекладинами.
А происшедшее на патриарших прудах поэта ивана бездомного
более не интересовало.
— Скажите, иван николаевич, а вы-то сами как далеко были от
турникета, когда берлиоз свалился под трамвай ?
Чуть заметная равнодушная усмешка почему-то тронула губы
ивана, и он ответил:
— я был далеко.
— А этот клетчатый был возле самого турникета ?
— Нет, он сидел на скамеечке невдалеке.
— Вы хорошо помните , что он не подходил к турникету в тот
момент, когда берлиоз упал ?
— Помню. Не подходил. Он развалившись сидел.
Эти вопросы были последними вопросами следователя. После
них он встал, протянул руку иванушке, пожелал скорее поправить-
ся и выразил надежду, что вскорости вновь будет читать его сти-
хи.
— Нет, — тихо ответил иван, — я больше стихов писать не
буду. Следователь вежливо усмехнулся, позволил себе выразить
уверенность в том, что поэт сейчас в состоянии некоторой де-
прессии, но что скоро это пройдет.
— Нет, — отозвался иван, глядя не на следователя, а вдаль,
на гаснущий небосклон, — это у меня никогда не пройдет. Стихи,
которые я писал, — плохие стихи, и я теперь это понял. Следова-
тель ушел от иванушки, получив весьма важный материал. Идя по
нитке событий с конца к началу, наконец удалось добраться до
того истока, от которого пошли все события. Следователь не со-
мневался в том, что эти события начались с убийства на патриар-
ших. Конечно, ни иванушка, ни этот клетчатый не толкали под
трамвай несчастного председателя массолита, физически, так ска-
зать, его падению под колеса не способствовал никто. Но следо-
ватель был уверен в том, что берлиоз бросился под трамвай (или
свалился под него), будучи загипнотизированным.
Да, материалу было уже много, и было известно уже, кого и
где ловить. Да дело-то в том, что поймать-то никаким образом
нельзя было. В трижды проклятой квартире N 50, несомненно, надо
повторить, кто-то был. По временам эта квартира отвечала то
трескучим, то гнусавым голосом на телефонные звонки, иногда в
квартире открывали окно, более того, из нее слышались звуки
патефона. А между тем всякий раз, как в нее направлялись, реши-
тельно никого в ней не оказывалось. А были там уже не раз, и в
разное время суток. И мало этого, по квартире проходили с се-
тью, проверяя все углы. Квартира была давно уже под подозрени-
ем. Охраняли не только тот путь, что вел во двор через под-
воротню, но и черный ход; мало этого, на крыше у дымовых труб
была поставлена охрана. Да, квартира N50 пошаливала, а поделать
с этим ничего нельзя было.
Так дело тянулось до полуночи с пятницы на субботу, когда
барон майгель, одетый в вечернее платье и лакированные туфли,
торжественно проследовал в квартиру N 50 в качестве гостя.
Слышно было, как барона впустили в квартиру, ровно через десять
минут после этого, без всяких звонков, квартиру посетили, но не
только хозяев в ней не нашли, а, что было уж совсем диковинно,
не обнаружили в ней и признаков барона майгеля.
Так вот, как и было сказано, дело тянулось таким образом до
субботнего рассвета. Тут прибавились новые и очень интересные
данные. На московском аэродроме совершил посадку шестиместный
пассажирский самолет, прилетевший из крыма. Среди других пас-
сажиров из него высадился один очень странный пассажир. Это был
молодой гражданин, дико заросший щетиною, дня три не мывшийся,
с воспаленными и испуганными глазами, без багажа и одетый не-
сколько причудливо. Гражданин был в папахе, в бурке поверх ноч-
ной сорочки и синих ночных кожаных новеньких, только что ку-
пленных туфлях. Лишь только он отделился от лесенки, по которой
спускались из кабины самолета, к нему подошли. Этого гражданина
уже ждали, и через некоторое время незабвенный директор варь-
ете, степан богданович лиходеев, предстал перед следствием. Он
подсыпал новых данных. Теперь стало ясно, что воланд проник в
варьете под видом артиста, загипнотизировав степу лиходеева, а
затем ухитрился выбросить этого же степу вон из москвы за бог
знает какое количество километров. Материалу, таким образом
прибавилось, но легче от этого не стало, а, пожалуй, стало даже
чуть-чуть потяжелее, ибо очевидным становилось, что овладеть
такой личностью, которая проделывает штуки вроде той, жертвой
которой стал степан богданович, будет не так-то легко. Между
прочим, лиходеев, по собственной его просьбе, был залючен в
надежную камеру, и перед следствием предстал варенуха, только
что арестованный на своей квартире, в которую он вернулся после
безвестного отсутствия в течение почти двух суток.
Несмотря на данное азазелло обещание больше не лгать, ад-
министратор начал именно со лжи. Хотя, впрочем, за это очень
строго его судить нельзя. Ведь азазелло запретил ему лгать и
хамить по телефону, а в данном случае администратор раз-
говаривал без содействия этого аппарата. Блуждая глазами, иван
савельевич заявлял, что днем в четверг он у себя в кабинете в
варьете в одиночку напился пьяным, после чего куда-то пошел, а
куда- не помнит, где-то еще пил старку, а где- не помнит, где-
то валялся под забором, а где- не помнит опять-таки. Лишь после
того как администратору сказали, что он своим поведением, глу-
пым и безрассудным, мешает следствию по важному делу и за это,
конечно, будет отвечать, варенуха разрыдался и зашептал дрожа-

щим голосом и озираясь, что он врет исключительно из страха,
опасаясь мести воландовской шайки, в руках которой он уже по-
бывал, и что он просит, молит, жаждет быть заперт в бронирован-
ную камеру.
— Тьфу ты черт! Вот далась им эта бронированная камера,
проворчал один из ведущих следствие.
— Их сильно напугали эти негодяи, — сказал тот следователь,
что побывал у иванушки.
Варенуху успокоили, как умели, сказали, что охранят его и
без всякой камеры, и тут же выяснилось, что никакой старки он
под забором не пил, а что били его двое, один клыкастый и ры-
жий, а другой толстяк…
— Ах, похожий на кота?
— Да, да, да, — шептал, замирая от страху и ежесекундно
оглядывась, администратор и выкладывал дальнейшие подробности
того, как он просуществовал около двух дней в квартире N 50 в
качестве вампира-наводчика, едва не ставшего причиною гибели
финдиректора римского…
В это время вводили римского, привезенного в ленинградском
поезде. Однако этот трясущийся со страху, психически расстроен-
ный седой старик, в котором очень трудно было узнать прежнего
финдиректора, ни за что не хотел говорить правду и оказался в
этом смысле очень упорен. Римский утверждал, что никакой геллы
в окне у себя в кабинете ночью он не видел, равно как и варену-
хи, а просто ему сделалось дурно, и в беспамятстве он уехал в
ленинград. Нечего и говорить, что свои показания больной фин-
директор закончил просьбой о заключении его в бронированную
камеру.
Аннушка была арестована в то время, когда производила по-
пытку вручить кассирше в универмаге на арбате десятидолларовую
бумажку. Рассказ аннушки о вылетающих из окна дома на садовой
людях и о подковке, которую аннушка, по ее словам, подняла для
того, чтобы пред»Явить в милицию, был выслушан внимательно.
— Подковка действительно была золотая с бриллиантами?-
Спрашивали аннушку.
— Мне ли бриллиантов не знать, — отвечала аннушка.
— Но дал-то он вам червонцы, как вы говорите ?
— Мне ли червонцев не знать, — отвечала аннушка.
— Ну, а когда же они в доллары-то превратились ?
— Ничего не знаю, какие такие доллары, и не видела я ни-
каких долларов, визгливо отвечала аннушка, — мы в своем праве!
Нам дали награду, мы на нее ситец покупаем…- И тут понесла
околесину о том, что она не отвечает за домоуправление, которое
завело на пятом этаже нечистую силу, от которой житья нету.
Тут следователь замахал на аннушку пером, потому что она
порядком всем надоела, и написал ей пропуск вон на зеленой бу-
мажке, после чего, к общему удовольствию, аннушка исчезла из
здания.
Потом вереницей пошел целый ряд людей, и в числе их- ни-
колай иванович, только что арестованный исключительно по глупо-
сти своей ревнивой супруги, давшей знать в милицию под утро о
том, что ее муж пропал. Николай иванович не очень удивил след-
ствие, выложив на стол шутовское удостоверение о том, что он
провел время на балу у сатаны. В своих рассказах, как он возил
по воздуху на себе голую домработницу маргариты николаевны ку-
да-то ко всем чертям на реку купаться и о предшествующем этому
появлении в окне обнаженной маргариты николаевны, николай ива-
нович несколько отступил от истины. Так, например, он не счел
нужным упомянуть о том, что он явился в спальню с выброшенной
сорочкой в руках и что называл наташу венерой. По его словам
выходило, что наташа вылетела из окна, оседлала его и повлекла
вон из москвы…
— Повинуясь насилию, вынужден был подчиниться, — рас-
сказывал николай иванович и закончил свои россказни просьбой ни
словом не сообщать об этом его супруге. Что и было ему обещано.
Показание николая ивановича дало возможность установить,
что маргарита николаевна, а равно также ее домработница наташа
исчезли без всякого следа.Были приняты меры к тому, чтобы их
разыскать.
Так не прекращающимся ни на секунду следствием и ознамено-
валось утро субботнего дня. В городе в это время возникали и
расплывались совершенно невозможные слухи, в которых крошечная
доля правды была изукрашена пышнейшим враньем. Говорили о том,
что был сеанс в варьете, после коего две тысячи зрителей вы-
скочили на улицу в чем мать родила, что накрыли типографию
фальшивых бумажек волшебного типа на садовой улице, что какая-
то шайка украла пятерых заведующих в секторе развлечений, но
что милиция их сейчас же всех нашла, и многое еще, чего даже
повторять не хочется.
Между тем время приближалось к обеду, и тогда там, где ве-
лось следствие, раздался телефонный звонок. С садовой сообщали,
что проклятая квартира опять подала признаки жизни в ней. Было
сказано, что в ней открывали окна изнутри, что доносились из
нее звуки пианино и пения и что в окне видели сидящего на подо-
коннике и греющегося на солнце черного кота.
Около четырех часов жаркого дня большая компания мужчин,
одетых в штатское, высадилась из трех мащин, несколько не до-
езжая до дома номер 302-бис по садовой улице. Тут приехавшая
большая группа разделилась на две маленьких, причем одна прошла
через подворотню дома и двор прямо в шестое парадное, а другая
открыла обычно заколоченную маленькую дверку, ведущую на черный
ход, и обе стали подниматься по разным лестницам к квартире N
50.
В это время коровьев и азазелло, причем коровьев в обычном
своем наряде, а вовсе не во фрачном праздничном, сидели в сто-
ловой квартиры, доканчивая завтрак. Воланд, по своему обыкнове-
нию, находился в спальне, а где был кот- неизвестно. Но судя по
грохоту кастрюль, доносившемуся из кухни, можно было допустить,
что бегемот находится именно там, валяя дурака по своему
обыкновению.
— А что это за шаги такие на лестнице?- Спросил коровьев,
поигрывая ложечкой в чашке с черным кофе.
— А это нас арестовывать идут, — ответил азазелло и выпил

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Мастер и Маргарита

КЛАССИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

— я сдаю валюту.
— Милости прошу на сцену!- Вежливо пригласил конферансье,
всматриваясь в темный зал.
И на сцене оказался маленького роста белокурый гражданин,
судя по лицу, не брившийся около трех недель. Виноват, как ваша
фамилия?- Осведомился конферансье.
— Канавкин николай, — застенчиво отозвался появившийся.
— А! Очень приятно, гражданин канавкин, итак?
— Сдаю, — тихо сказал канавкин.
— Сколько?
— Тысячу долларов и двадцать золотых десяток.
— Браво! Все, что есть?
Ведущий программу уставился прямо в глаза канавкину, и ни-
канору ивановичу даже показалось, что из этих глаз брызнули
лучи, пронизывающие канавкина насквозь, как бы рентгеновские
лучи. В зале перестали дышать.
— Верю!- Наконец воскликнул артист и погасил свой взор, —
верю! Эти глаза не лгут. Ведь сколько же раз я говорил вам, что
основная ваша ошибка заключается в том, что вы недооцениваете
значения человеческих глаз. Поймите, что язык может скрыть ис-
тину, а глаза- никогда! Вам задают внезапный вопрос, вы даже не
вздрагиваете, в одну секунду овладеваете собой и знаете, что
нужно сказать, чтобы укрыть истину, и весьма убедительно гово-
рите, и ни одна складка на вашем лице не шевельнется, но, увы,
встрвоженная вопросом истина со дна души на мнгновение прыгает
в глаза, и все кончено. Она замечена, а вы пойманы!
Произнеся, и с большим жаром, эту очень убедительную речь,
артист ласково осведомился у канавкина:
— где же спрятаны?
— У тетки моей, пороховниковой, на пречистенке…
— А! Это… Постойте… Это у клавдии ильиничны, что ли?
— Да.
— Ах да, да, да! Маленький особнячок? Напротив еще палисад-
ничек? Как же, знаю, знаю! А куда ж вы их там засунули?
— В погребе, в коробке из-под эйнема…
Артист всплеснул руками.
— Видали вы что-нибудь подобное?- Вскричал он огорченно —
да ведь они ж там заплесневеют, отсыреют! Ну мыслимо ли таким
людям доверить валюту? А ? Чисто как дети, ей богу !
— Канавкин и сам понял, что нагрубил и проштрафился, и по-
весил свою хохлатую голову.
— Деньги, — продолжал артист, — должны храниться в госбан-
ке, в специальных сухих и хорошо охраняемых помещениях, а от-
нюдь не в теткином погребе, где их могут, в частности, попор-
тить крысы! Право, стыдно, канавкин! Ведь вы же взрослый чело-
век.
Канавкин уже не знал, куда и деваться и только колупал
пальцем борт своего пиджачка.
— Ну ладно, — смягчился артист, — кто старое помянет…- И
вдруг добавил неожиданно:- да, кстати: за одним разом чтобы,
чтоб машину зря не гонять… У тетки этой самой ведь тоже есть?
А?
Канавкин, никак не ожидавший такого оборота дела, дрогнул,
и в театре наступило молчание.
— Э, канавкин, — укоризненно-ласково сказал конферансье, —
а я-то еще похвалил его! На-те, взял да и засбоил ни с того ни
с сего! Нелепо это, канавкин! Ведь я только что говорил про
глаза. Ведь видно, что у тетки есть. Ну, чего вы нас зря терза-
ете?
— Есть!- Залихватски крикнул канавкин.
— Браво!- Крикнул конферансье.
— Браво!- Страшно взревел зал.
Когда утихло, конферансье поздравил канавкина, пожал ему
руку, предложил отвезти в город в машине домой, и в этой же
машине приказал кому-то в кулисах заехать за теткой и просить
ее пожаловать в женский театр на программу.
— Да, я хотел спросить, — тетка не говорила, где свои пря-
чет?- Осведомился конферансье, любезно предлагая канавкину па-
пиросу и зажженную спичку. Тот, закуривая, усмехнулся как-то
тоскливо.
— Верю, верю, — вздохнув, отозвался артист, — эта скввалыга
не то что племяннику, черту не скажет этого. Ну, что же, по-
пробуем пробудитьв ней человеческие чувства. Быть может, еще не
все струны сгнили в ее ростовщичьей душонке. Всего доброго,
канавкин!
И счастливый канавкин уехал. Артист осведомился, нет ли еще
желающих сдать валюту, но получил в ответ молчание.
— Чудаки, ей богу!- Пожав плечами, проговорил артист, и
занавес скрыл его.
Лампы погасли, некоторое время была тьма, и издалека в ней
слышался нервный тенор, который пел:
«Там груды золота лежат и мне они принадлежат!»
Потом откуда-то издалека дважды донесся аплодисмент.
— В женском театре дамочка какая-то сдает, — неожиданно
проговорил рыжий бородатый сосед никанора ивановича и, вздох-
нув, прибавил, :- эх, кабы не гуси мои! У меня, милый человек,
бойцовые гуси в лианозове. Подохнут они, боюсь, без меня. Птица
боевая, нежная, она требует ухода… Эх, кабы не гуси! Пушки-
ным-то меня не удивишь, — и он опять завздыхал.
Тут зал осветился ярко, и никанору ивановичу стало сниться,
что из всех дверей в него посыпались повара в белых колпаках и
с различными ложками в руках. Поварята втащили в зал чан с су-
пом и лоток с нарезанным черным хлебом. Зрители оживились. Ве-
селые повара шныряли между театралами, разливали суп в миски и
раздавали хлеб.
— Обедайте, ребята, — кричали повара, — и сдавайте валюту!
Чего вам зря здесь сидеть? Охота была эту баланду хлебать. По-

ехал домой, выпил как следует, закусил, хорошо!
— Ну, чего ты, например, засел здесь, отец?- Обратился не-
посредственно к никанору ивановичу толстый с малиновой шеей
повар, протягивая ему миску, в которой в жидкости одиноко пла-
вал капустный лист.
— Нету! Нету! Нету у меня!- Страшным голосом прокричал ни-
канор иванович, — понимаешь, нету!
— Нету?- Грозным басом взревел повар, — нету?- Женским ла-
сковым голосом спросил он, — нету, нету, — успокоительно за-
бормотал он, превращаясь в фельдшерицу прасковью федоровну.
Та ласково трясла стонущего во сне никанора ивановича за
плечо. Тогда растаяли повара и развалился театр с занавесом.
Никанор иванович сквозь слезы разглядел свою комнату в лечеб-
нице и двух в белых халатах, но отнюдь не развязных поваров,
сующихся к людям со своими советами, а доктора и все ту же пра-
сковью федоровну, держащую в руках не миску, а тарелочку, на-
крытую марлей, с лежащим на ней шприцем.
— Ведь это что же, — горько говорил никанор петрович, пока
ему делали укол, — нету у меня и нету! Пусть пушкин им сдает
валюту. Нету!
— Нету, нету, — успокаивала добросердечная прасковья федо-
ровна, — а на нет и суда нет.
Никанору ивановичу полегчало после впрыскивания, и он за-
снул без всяких сновидений.
Но благодаря его выкрикам тревога передалась в 120-ю комна-
ту, где больной проснулся и стал искать свою голову, и в 118-ю,
где забеспокоился неизвестный мастер и в тоске заломил руки,
глядя на луну, вспоминая горькую, последнюю в жизни осеннюю
ночь, полоску света из-под двери в подвале и развившиеся во-
лосы.
Из 118-й комнаты тревога по балкону перелетела к ивану, и
он проснулся и заплакал.
Но врач быстро успокоил всех встревоженных, скорбных гла-
вою, и они стали засыпать. Позднее всех забылся иван, когда над
рекой уже светало. После лекарства, напоившего все его тело,
успокоение пришло к нему, как волна, накрывшая его. Тело его
облегчилось, а голову обдувала теплым ветерком дрема. Он за-
снул, и последнее, что он слышал наяву, было предрассветное
щебетание птиц в лесу. Тело его облегчилось, а голову обдувала
теплым ветерком дрема. Он заснул, и последнее, что он слышал
наяву, было предрассветное щебетание птиц в лесу. Но они вскоре
умолкли, и ему стало сниться, что солнце уже снижалось над лы-
сой горой, и была эта гора оцеплена двойным оцеплением…

Глава 16

Казнь

Солнце уже снижалось над лысой горой, и была эта гора оце-
плена двойным оцеплением.
Та кавалерийская ала, что перерезала прокуратору путь около
полудня, рысью вышла к хевронским воротам города. Путь для нее
уже был приготовлен. Пехотинцы каппадокийской когорты отдавили
в стороны скопища людей, мулов и верблюдов, и ала, рыся и под-
нимая до неба белые столбы пыли, вышла на перекресток, где схо-
дились две дороги: южная, ведущая в вифлеем, и северо-запад-
ная — в яффу. Ала понеслась по северо-западной дороге. Те же
каппадокийцы были рассыпаны по краям дороги, и заблаговременно
они согнали с нее в стороны все караваны, спешившие на праздник
в ершалаим. Толпы богомольцев стояли за каппадокийцами, покинув
свои временные полосатые шатры, расскинутые прямо на траве.
Пройдя около километра, ала обогнала вторую когорту молни-
еносного легиона и первая подошла, покрыв еще километр, к под-
ножию лысой горы. Здесь она спешилась. Командир рассыпал алу на
взводы, и они оцепили все подножие невысокого холма, оставив
свободным только один под»Ем на него с яффской дороги.
Через некоторое время за алой подошла к холму вторая когор-
та, поднялась на один ярус выше и венцом опоясала гору.
Наконец подошла кентурия под командой марка крысобоя. Она
шла, растянутая двумя цепями по краям дороги, а между этими
цепями, под конвоем тайной стражи, ехали в повозке трое осуж-
денных с белыми досками на шее, на каждой из которых было на-
писано «разбойник и мятежник», На двух языках — арамейском и
греческом. За повозкой осужденных двигались другие, нагруженные
свежеотесанными столбами с перекладинами, веревками, лопатами,
ведрами и топорами. На этих повозках ехали шесть палачей. За
ними верхом ехали кентурион марк, начальник храмовой стражи в
ершалаиме и тот самый человек в капюшоне, с которым пилат имел
мимолетное совещание в затемненной комнате во дворце. Замыка-
лась процессия солдатской цепью, а за нею уже около двух тысяч
любопытных, не испугавшихся адской жары и желавших присутст-
вовать при интересном зрелище.
К этим любопытным из города присоеденились теперь любопыт-
ные богомольцы, которых беспрепятственно пропускали в хвост
процессии. Под тонкие выкрики глашатаев, сопровождавших колону
и кричавших то, что около полудня прокричал пилат, она втяну-
лась на лысую гору.
Ала пропустила всех во второй ярус, а вторая кентурия про-
пустила наверх только тех, кто имел отношение к казни, а затем,
быстро маневрируя, рассеяла толпу вокруг всего холма, так что
та оказалась между пехотным оцеплением вверху и кавалерийским
внизу. Теперь она могла видеть казнь сквозь неплотную цепь пе-
хотинцев.
Итак, прошло со времени под»ема процессии в гору более трех
часов, и солнце уже снижалось над лысой горой, но жар еще был
не выносим, и солдаты в обоих оцеплениях страдали от него, то-
мились от скуки и в душе проклинали трех разбойников, искренне
желая им скорейшей смерти.
Маленький командир алы со взмокшим лбом и в темной от пота
на спине белой рубахе, находившийся внизу холма у открытого
под»Ема, то и дело подходил к кожанному ведру в первом взводе,

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Мастер и Маргарита

КЛАССИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

— каждый раз, как партия его в безнадежном положении, он на-
чинает заговаривать зубы, подобно самому последнему шарлатану
на мосту. Садись немедленно и прекрати эту словесную пачкотню.
— Я сяду, — ответил кот, садясь, — но возражу относительно
последнего. Речи мои представляют отнюдь не пачкотню, как вы
изволите выражаться в присутствии дамы, а вереницу прочно увя-
занных силлогизмов, которые оценили бы по достоинству такие
знатоки, как секст эмпирик, марциан капелла, а то, чего добро-
го, и сам аристотель.
— Шах королю, — сказал воланд.
— Пожалуйста, пожалуйста, — отозвался кот и стал в бинокль
смотреть на доску.
— Итак, — обратился к маргарите воланд, — рекомендую вам,
донна, мою свиту. Этот валяющий дурака- кот бегемот. С азазелло
и коровьевым вы уже познакомились, служанку мою геллу рекомен-
дую. Расторопна, понятлива, и нет такой услуги, которую она не
сумела бы оказать.
Красавица гелла улыбалась, обратив к маргарите свои с зеле-
нью глаза, не переставая зачерпывать пригоршней мазь и наклады-
вать ее на колено.
— Ну, вот и все, — закончил воланд и поморщился, когда гел-
ла особенно сильно сжала его колено, — общество, как вы видите,
небольшое, смешанное и бесхитростное.- Он умолк и стал повора-
чивать перед собою свой глобус, сделанный столь искусно, что
синие океаны на нем шевелились, а шапка на полюсе лежала как
настоящая, ледяная и снежная.
На доске тем временем происходило смятение. Совершенно рас-
строенный король в белой мантии топтался в клетке, в отчаянии
вздымая руки. Три белых пешки-ландскнехты с алебардами расте-
рянно глядели на офицера, размахивающего шпагой и указывающего
вперед, где в смежных клетках, белой и черной, виднелись черные
всадники воланда на двух горячих, роющих копытами клетки, ко-
нях.
Маргариту чрезвычайно заинтересовало и поразило то, что
шахматные фигурки были живые.
Кот, отставив от глаз бинокль, тихонько подпихнул своего
короля в спину. Тот в отчаянии закрыл лицо руками.
— Плоховато дельце, дорогой бегемот, — тихо сказал коровьев
ядовитым голосом.
— Положение серьезное, но отнюдь не безнадежное, — отозвал-
ся бегемот, — больше того: я вполне уверен в конечной победе.
Стоит только хорошенько проанализировать положение.
Этот анализ он начал производить довольно странным образом,
именно стал кроить какие-то рожи и подмигивать своему королю.
— Ничего не помогает, — заметил коровьев.
— Ай!- Вскричал бегемот, — попугаи разлетелсь, что я и
предсказывал!
Действительно, где-то вдали послышался шум многочисленных
крыльев. Коровьев и азазелло бросились вон.
— А, черт вас возьми с вашими бальными затеями!- Буркнул
воланд, не отрываясь от своего глобуса.
Лишь только коровьев и азазелло скрылись, мигание бегемота
приняло усиленные размеры. Белый король наконец догадался, чего
от него хотят, вдруг стащил с себя мантию, бросил ее на клетку
и убежал с доски. Офицер брошенное королевское одеяние накинул
на себя и занял место короля. Коровьев и азазелло вернулись.
— Враки, как и всегда, — ворчал азазелло, косясь на бегемо-
та.
— Мне послышалось, — ответил кот.
— Ну, что же, долго это будет продолжаться, — спросил во-
ланд, — шах королю.
— Я, вероятно, ослышался, мой мэтр, — ответил кот, — шаха
королю нет и быть не может.
— Повторяю, шах королю.
— Мессир, — тревожно-фальшивым голосом отзвался кот, — вы
переутомились: нет шаха королю.
— Король на клетке г-два, — не глядя на доску, сказал во-
ланд.
— Мессир, я в ужасе, — завыл кот, изображая ужас на своей
морде, — на этой клетке нет короля.
— Что такое?- В недоумении спросил воланд и стал глядеть на
доску, где стоявший на королевской клетке офицер отворачивался
и закрывался рукой.
— Ах ты подлец, — задумчиво сказал воланд.
— Мессир, я вновь обращаюсь к логике, — заговорил кот, при-
жимая лапы к груди, — если игрок об»Являет шах королю, а короля
между тем уже и в помине нет на доске, шах признается недейст-
вительным.
— Ты сдаешься или нет?- Прокричал страшным голосом воланд.
— Разрешите подумать, — смиренно ответил кот, положил локти
на стол, уткнул уши в лапы и стал думать. Думал он долго и на-
конец сказал:- сдаюсь.
— Убить упрямую тварь, — шепнул азазелло.
— Да, сдаюсь, — сказал кот, — но сдаюсь исключительно по-
тому, что не могу играть в атмосфере травли со стороны завист-
ников! Он поднялся, и шахматные фигурки полезли в ящик.
— Гелла, пора, — сказал воланд, — и гелла исчезла из комна-
ты.- Нога разболелась, а тут этот бал, — продолжал воланд.
— Позвольте мне, — тихо попросила маргарита.
Воланд пристально поглядел на нее и пододвинул к ней коле-
но.
Горячая, как лава, жижа обжигала руки, но маргарита, не
морщась, стараясь не причинять боли, втирала ее в колено.
— Приближенные утверждают, что это ревматизм, — говорил
воланд, не спуская глаз с маргариты, — но я сильно подозреваю,
что эта боль в колене оставлена мне на память одной очарова-
тельной ведьмой, с которой я близко познакомился в тысяча пять-

сот семьдесят первом году в брокенских горах, на чертовой кафе-
дре.
— Ах, может ли это быть!- Сказала маргарита.
— Вздор! Лет через триста это пройдет. Мне посоветовали
множество лекарств, но я по старинке придерживаюсь бабушкиных
средств. Поразительные травы оставила в наследство поганая ста-
рушка, моя бабушка! Кстати, скажите, а вы не страдаете ли чем-
нибудь? Быть может, у вас есть какая-нибудь печаль, отравляющая
душу, тоска?
— Нет, мессир, ничего этого нет, — ответила умница мар-
гарита, — а теперь, когда я у вас, я чувствую себя совсем хоро-
шо.
— Кровь- великое дело, — неизвестно к чему весело сказал
воланд и прибавил:- я вижу, что вас интересует мой глобус.
— О да, я никогда не видела такой вещицы.
— Хорошая вещица. Я, откровенно говоря, не люблю последних
новостей по радио. Сообщают о них всегда какие-то девушки, не-
внятно произносящие названия мест. Кроме того, каждая третья из
них немного косноязычна, как будто нарочно таких подбирают. Мой
глобус гораздо удобнее, тем более что события мне нужно знать
точно. Вот, например, видите этот кусок земли, бок которого
моет океан? Смотрите, вот он наливается огнем. Там началась
война. Если вы приблизите глаза, вы увидите и детали.
Маргарита наклонилась к глобусу и увидела, что квадратик
земли расшширился, многокрасочно расписался и превратился как
бы в рельефную карту. А затем она увидела и ленточку реки, и
какое-то селение возле нее. Домик, который был размером в горо-
шину, разросся и стал как спичечная коробка. Внезапно и без-
звучно крыша этого дома взлетела наверх вместе с клубом черного
дыма, а стенки рухнули, так что от двухэтажной коробки ничего
не осталось, кроме кучечки, от которой валил черный дым. Еще
приблизив свой глаз, маргарита разглядела маленькую женскую
фигурку, лежащую на земле, а возле нее в луже крови разметав-
шего руки маленького ребенка.
— Вот и все, — улыбаясь, сказал воланд, — он не успел на-
грешить. Работа абадонны безукоризненна.
— Я не хотела бы быть на той стороне, против которой этот
абадонна, — сказала маргарита, — на чьей он стороне?
— Чем дальше я говорю с вами, — любезно отозвался воланд,
тем больше убеждаюсь в том, что вы очень умны. Я успокою вас.
Он на редкость беспристрастен и равно сочувствует обеим сража-
ющимся сторонам. Вследствие этого и результаты для обеих сторон
бывают всегда одинаковы. Абадонна, — негромко позвал воланд, и
тут из стены появилась фигура какого-то худого человека в те-
мных очках. Эти очки почему-то произвели на маргариту такое
сильное впечатление, что она, тихонько вскрикнув, уткнулась
лицом в ногу воланда.- Да перестаньте, — крикнул воланд, — до
чего нервозны современные люди.- Он с размаху шлепнул маргариту
по спине, так что по ее телу прошел звон.- Ведь видите же, что
он в очках. Кроме того, никогда не было случая, да и не будет,
чтобы абадонна появился перед кем-либо преждевременно. Да и,
наконец, я здесь. Вы у меня в гостях! Я просто хотел вам по-
казать.
Абадонна стоял неподвижно.
— А можно, чтобы он снял очки на секунду?- Спросила мар-
гарита, прижимаясь к воланду и вздрагивая, но уже от любопытст-
ва.
— А вот этого нельзя, — серьезно сказал воланд и махнул
рукой абадонне, и того не стало.- Что ты хочешь сказать, аза-
зелло?
— Мессир, — ответил азазелло, — разрешите мне сказать.- У
нас двое посторонних: красавица, которая хнычет и умоляет, что-
бы ее оставили при госпоже, и кроме того, с ней, прошу проще-
ния, ее боров.
— Странно ведут себя красавицы, — заметил воланд.
— Это наташа, наташа, — воскликнула маргарита.
— Ну, оставить при госпоже. А борова к поварам!
— Зарезать?- Испуганно крикнула маргарита, — помилуйте,
мессир, это николай иванович, нижний жилец. Тут недоразумение,
она, видите ли, мазнула его кремом…
— Помилуйте!- Сказал воланд, — на кой черт и кто станет его
резать? Пусть посидит вместе с поварами, вот и все! Не могу же,
согласитесь, я его пустить в бальный зал!
— Да уж…- Добавил азазелло и доложил:- полночь приближа-
ется, мессир.
— А, хорошо.- Воланд обратился к маргарите:- итак, прошу
вас! Заранее благодарю вас. Не теряйтесь и ничего не бойтесь.
Ничего не пейте кроме воды, а то вы разомлеете и вам будет
трудно. Пора!
Маргарита поднялась с коврика, и тогда в дверях возник ко-
ровьев.

Глава 23

Великий бал у сатаны

Полночь приближалась, пришлось спешить. Маргарита смутно
видела что-нибудь. Запомнились свечи и самоцветный какой-то
бассейн. Когда маргарита стала на дно этого бассейна, гелла и
помогающая ей наташа окатили маргариту какой-то горячей, густой
и красной жидкостью. Маргарита ощутила соленый вкус на губах и
поняла, что ее моют кровью. Кровавая мантия сменилась другою —
густой, прозрачной, розоватой, и у маргариты закружилась голова
от розового масла. Потом маргариту бросили на хрустальное ложе
и до блеска стали растирать какими-то большими зелеными листь-
ями. Тут ворвался кот и стал помогать. Он уселся на корточки у
ног маргариты и стал натирать ей ступни с таким видом, как буд-
то чистил сапоги на улице. Маргарита не помнит, кто сшил ей из
лепестков бледной розы туфли, и как эти туфли сами собой за-
стегнулись золотыми пряжками. Какая-то сила вздернула маргариту

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Мастер и Маргарита

КЛАССИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

стопочку коньяку.
— Аа, ну-ну, — ответил на это коровьев.
Подымающиеся по парадной лестнице тем временем уже были на
площадке третьего этажа. Там двое каких-то водопроводчиков во-
зились с гармоникой парового отопления. Шедшие обменялись с
водопроводчиками выразительным взглядом.
Все дома, — шепнул один из водопроводчиков, постукивая мо-
лотком по трубе.
Тогда шедший впереди откровенно вынул из-под пальто черный
маузер, а другой, рядом с ним, отмычки. Вообще, шедшие в квар-
тиру N 50 были снаряжены как следует. У двух из них в карманах
были тонкие, легко разворачивающиеся шелковые сети. Еще у одно-
го- аркан, еще у одного- марлевые маски и ампулы с хлороформом.
В одну секунду была открыта парадная дверь в квартиру N 50,
и все шедшие оказались в передней, а хлопнувшая в это время в
кухне дверь показала, что вторая группа с черного хода подошла
также своевременно.
На этот раз, если и не полная, то все же какая-то удача
была налицо. По всем комнатам мгновенно рассыпались люди и ни-
где никого не нашли, но зато в столовой обнаружили остатки
только что, по-видимому, покинутого завтрака, а в гостиной на
каминной полке, рядом с хрустальным кувшином, сидел громадный
черный кот. Он держал в своих лапах примус.
В полном молчании вошедшие в гостиную созерцали этого кота
в течение довольно долгого времени.
— М-да… Действительно здорово, — шепнул один из пришед-
ших.
— Не шалю, никого не трогаю, починяю примус, — недружелюбно
насупившись, проговорил кот, — и еще считаю долгом предупре-
дить, что кот древнее и неприкосновенное животное.
— Исключительно чистая работа, — шепнул один из вошедших, а
другой сказал громко и отчетливо:
— ну-с, неприкосновенный чревовещательский кот, пожалуйте
сюда.
Развернулась и взвилась шелковая сеть, но бросавший ее, к
полному удивлению всех, промахнулся и захватил ею только кув-
шин, который со звоном тут же и разбился.
— Ремиз, — заорал кот, — ура!- И тут он, отставив в сторону
примус, выхватил из-за спины браунинг. Он мигом навел его на
ближайшего к нему стоящего, но у того раньше, чем кот успел
выстрелить, в руке полыхнуло огнем, и вместе с выстрелом из
маузера кот шлепнулся вниз головой с каминной полки на пол,
уронив браунинг и бросив примус.
— Все кончено, — слабым голосом сказал кот и томно раски-
нулся в кровавой луже, — отойдите от меня на секунду, дайте мне
попрощаться с землей. О мой друг азазелло!- Простонал кот, ис-
текая кровью, — где ты?- Кот завел угасающие глаза по направле-
нию к двери в столовую, — ты не пришел ко мне на помощь в мо-
мент неравного боя. Ты покинул бедного бегемота, променяв его
на стакан- правда, очень хорошего- коньяку! Ну что же, пусть
моя смерть ляжет на твою совесть, а я завещаю тебе мой бра-
унинг…
— Сеть, сеть, сеть, — беспокойно зашептали вокруг кота. Но
сеть, черт знает почему, зацепилась у кого-то в кармане и не
полезла наружу.
— Единственно что может спасти смертельно раненного кота, —
проговорил кот, — это глоток бензина…- И, воспользовавшись
замешательством, он приложился к круглому отверстию в примусе и
напился бензину. Тотчас кровь из-под верхней левой лапы пере-
стала струиться. Кот вскочил живой и бодрый, ухватив примус под
мышку, сиганул с ним обратно на камин, а оттуда, раздирая обои,
полез по стене и через секунды две оказался высоко над вошед-
шими, сидящим на металлическом карнизе.
Вмиг руки вцепились в гардину и сорвали ее вместе с кар-
низом, отчего солнце хлынуло в затененную комнату. Но ни жуль-
нически выздоровевший кот, ни примус не упали вниз. Кот, не
расставаясь с примусом, ухитрился махнуть по воздуху и вскочить
на люстру, висящую в центре комнаты.
— Стремянку!- Крикнули снизу.
— Вызываю на дуэль!- Проорал кот, пролетая над головами на
качающейся люстре, и тут опять в лапах у него оказался бра-
унинг, а примус он пристроил между ветвями люстры. Кот прице-
лился и, летая, как маятник, над головами пришедших, открыл по
ним стрельбу. На пол посыпались хрустальные осколки из люстры,
треснуло звездами зеркало на камине, полетела штукатурная пыль,
запрыгали по полу отработанные гильзы, полопались стекла в
окнах, из простреленного примуса начало брызгать бензином. Те-
перь уж не могло идти речи о том, чтобы взять кота живым, и
пришедшие метко и бешено стреляли ему в ответ из маузеров в
голову, в живот, в грудь и в спину. Стрельба вызвала панику на
асфальте во дворе.
Но длилась эта стрельба недолго и сама собою стала зати-
хать. Дело в том, что ни коту, ни пришедшим она не причинила
никакого вреда. Никто не оказался не только убит, но даже ра-
нен; все, в том числе и кот, остались совершенно невредимыми.
Кто-то из пришедших, чтобы это окончательно проверить, выпустил
штук пять в голову окаянному животному, и кот бойко ответил
целой обоймой. И то же самое- никакого впечатления ни на кого
это не произвело. Кот покачивался в люстре, размахи которой все
уменьшались, дуя зачем-то в дуло браунинга и плюя себе на лапу.
У стоящих внизу в молчании на лицах появилось выражение полного
недоумения. Это был единственный, или один из единственных,
случай, когда стрельба оказалась совершенно недействительной.
Можно было, конечно допустить, что браунинг кота- какой-нибудь
игрушечный, но о маузерах пришедших этого уж никак нельзя было
сказать. Первая же рана кота, в чем уж, ясно, не было ни малей-
шего сомнения, была ни чем иным, как фокусом и свинским прит-

ворством, равно как и питье бензина.
Сделали еще одну попытку добыть кота. Был брошен аркан, он
зацепился за одну из свечей, люстра сорвалась. Удар ее потряс,
казалось, весь корпус дома, но толку от этого не получилось.
Присутствующих окатило осколками, а кот перелетел по воздуху и
уселся высоко под потолком на верхней части золоченой рамы ка-
минного зеркала. Он никуда не собирался удирать и даже, на-
оборот, сидя в сравнительной безопасности, завел еще одну речь.
— Я совершенно не понимаю, — говорил он сверху, — причин
такого резкого обращения со мной…
И тут эту речь в самом начале перебил неизвестно откуда
послышавшийся тяжелый низкий голос:
— что происходит в квартире? Мне мешают заниматься.
Другой, неприятный и гнусавый голос отозвался:
— ну, конечно, бегемот, черт его возьми!
Третий, дребезжащий, голос сказал:
— мессир! Суббота. Солнце склоняется. Нам пора.
— Извините, не могу больше беседовать, — сказал кот с зер-
кала, — нам пора.- Он швырнул свой браунинг и выбил оба стекла
в окне. Затем он плеснул вниз бензином, и этот бензин сам собою
вспыхнул, выбросив волну пламени до самого потолка.
Загорелось как-то необыкновенно, быстро и сильно, как не
бывает даже при бензине. Сейчас же задымились обои, загорелась
сорванная гардина на полу и начали тлеть рамы в разбитых окнах.
Кот спружинился, мяукнул, перемахнул с зеркала на подоконник и
скрылся за ним вместе со своим примусом. Снаружи раздались вы-
стрелы. Человек, сидящий на железной противопожарной лестнице
на уровне ювелиршиных окон, обстрелял кота, когда тот перелетал
с подоконника на подоконник, направляясь к угловой водосточной
трубе дома, построенного, как было сказано, покоем. По этой
трубе кот взобрался на крышу.
Там его, к сожалению, также безрезультатно обстреляла охра-
на, стерегущая дымовые трубы, и кот смылся в заходящем солнце,
заливавшем город.
В квартире в это время вспыхнул паркет под ногами пришед-
ших, и в огне, на том месте, где валялся с притворной раной
кот, показался, все более густея, труп бывшего барона майгеля с
задранным кверху подбородком, со стеклянными глазами. Вытащить
его уже не было возможности. Прыгая по горящим плашкам паркета,
хлопая ладонями по дымящимся плечам и груди, бывшие в гостиной
отступали в кабинет и переднюю. Те, что были в столовой и
спальне, выбежали через коридор. Прибежали и те, что были в
кухне, бросились в переднюю. Гостиная уже была полна огнем и
дымом. Кто-то на ходу успел набрать телефонный номер пожарной
части, коротко крикнуть в трубку:
— садовая, триста два-бис!
Больше задерживаться было нельзя. Пламя выхлестнуло в пере-
днюю. Дышать стало трудно.
Лишь только из разбитых окон заколдованной квартиры выбило
первые струйки дыма, во дворе послышались отчаянные человече-
ские крики:
— пожар, пожар, горим!
В разных квартирах дома люди стали кричать в телефоны:
— садовая! Садовая, триста два-бис!
В то время, как на садовой послышались пугающие сердце ко-
локольные удары на быстро несущихся со всех частей города кра-
сных длинных машинах, мечущиеся во дворе люди видели, как вме-
сте с дымом из окна пятого этажа вылетели три темных, как по-
казалось, мужских силуэта и один силуэт обнаженной женщины.

Глава 28

Последние похождения коровьева и бегемота

Были ли эти силуэты или они только померещились пораженным
страхом жильцам злосчастного дома на садовой, конечно, с точ-
ностью сказать нельзя. Если они были, куда они непосредственно
отправились, также не знает никто. Где они разделились, мы так-
же не можем сказать, но мы знаем, что примерно через четверть
часа после начала пожара на садовой, у зеркальных дверей торг-
сина на смоленском рынке появился длинный гражданин в клетчатом
костюме и с ним черный крупный кот.
Ловко извиваясь среди прохожих, гражданин открыл наружную
дверь магазина. Но тут маленький, костлявый и крайне недоброже-
лательный швейцар преградил ему путь и раздраженно сказал:
— с котами нельзя.
— Я извиняюсь, — задребезжал длинный и приложил узловатую
руку к уху, как тугоухий, — с котами, вы говорите? А где же вы
видите кота?
Швейцар выпучил глаза, и было от чего: никакого кота у ног
гражданина уже не оказалось, а из-за плеча его вместо этого уже
высовывался и порывался в магазин толстяк в рваной кепке, дей-
ствительно, немного смахивающий рожей на кота. В руках у тол-
стяка имелся примус.
Эта парочка посетителей почему-то не понравилась швейцару-
мизантропу.
— У нас только на валюту, — прохрипел он, раздраженно глядя
из-под лохматых, как бы молью из»еденных сивых бровей.
— Дорогой мой, задребезжал длинный, сверкая глазом из раз-
битого пенсне, — а откуда вам известно, что у меня ее нет? Вы
судите по костюму? Никогда не делайте этого, драгоценнейший
страж! Вы можете ошибиться, и притом весьма крупно. Перечтите
еще раз хотя бы историю знаменитого калифа гарун-аль-рашида. Но
в данном случае, откидывая эту историю временно в сторону, я
хочу сказать вам, что я нажалуюсь на вас заведующему и порас-
скажу ему о вас таких вещей, что не пришлось бы вам покинуть
ваш пост между сверкающими зеркальными дверями.
— У меня, может быть, полный примус валюты, — запальчиво
встрял в разговор и котообразный толстяк, так и прущий в мага-
зин. Сзади уже напирала и сердилась публика. С ненавистью и
сомнением глядя на диковинную парочку, швейцар посторонился, и
наши знакомые, коровьев и бегемот, очутились в магазине.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Мастер и Маргарита

КЛАССИКА

LIB.com.ua [электронная библиотека]: М. Булгаков: Мастер и Маргарита

черпал из него пригоршнями боду, пил и мочил свой тюрбан. По-
лучив от этого некоторое облегчение, он отходил и вновь начинал
мерить взад и вперед пыльную дорогу, ведущую на вершину. Длин-
ный меч его стучал по кожаному шнурованному сапогу. Командир
желал показать своим кавалеристам пример выносливости, но, жа-
лея солдат, разрешил им из пик, воткнутых в землю, устроить
пирамиды и набросить на них белые плащи. Под этими шалашами и
скрывались от безжалостного солнца сирийцы. Ведра пустели бы-
стро, и кавалеристы из разных взводов по очереди отправлялись
за водой в балку под город, где в жидкой тени тощих тутовых
деревьев доживал свои дни на этой дьявольской жаре мутноватый
ручей. Тут же стояли, ловя нестойкую тень, и скучали коноводы,
державшие присмиревших лошадей.
Томление солдат и брань их по адресу разбойников были по-
нятны. Опасения прокуратора насчет беспорядков, которые могли
произойти во время казни в ненавидимом им городе ершалаиме, к
счастью, не оправдались. И когда побежал четвертый час казни,
между двумя цепями, верхней пехотой и кавалерией у подножья, не
осталось, вопреки всем ожиданиям, ни одного человека. Солнце
сожгло толпу и погнало ее обратно в ершалаим. За цепью двух
римских кентурий оказались только две неизвестно кому принад-
лежащие и зачем-то попавшие на холм собаки. Но и их сморила
жара, и они легли, высунув языки, и не обращая никакого внима-
ния на зеленоспинных ящериц, единственных существ, не боящихся
солнца и шныряющих меж расскаленными камнями и какими-то вьющи-
мися по земле растениями с большими колючками.
Никто не сделал попытки отбивать осужденных ни в самом ер-
шалаиме, наводненном вйсками, ни здесь, на оцепленном холме, и
толпа вернулась в город, ибо, действительно, ровно ничего ин-
тересного не было в этой казни, а там в городе уже шли пригото-
вления к наступающему вечером великому празднику пасхи.
Римская пехота во втором ярусе страдала еще больше кавале-
ристов. Кентурион крысобой единственно что разрешил солдатам —
это снять шлемы и накрыться белыми повязками, смоченными водой,
но держал солдат стоя и с копьями в руках. Сам он в такой же
повязке, но не смоченой, а сухой, расхаживал невдалеке от груп-
пы палачей, не сняв даже со своей рубахи накладных серебрянных
львиных морд, не сняв поножей, меча и ножа. Солнце било прямо в
кентуриона, не причиняя ему никакого вреда, и на львиные морды
нельзя было взглянуть, глаза выедал ослепительный блеск как бы
вскипавшего на солнце серебра.
На изуродованном лице крысобоя не выражалось ни утомления,
ни неудовольствия, и казалось, что великан кентурион в силах
ходить так весь день, всю ночь и еще день, — словом, столько,
сколько будет надо. Все так же ходить, наложив руки на тяжелый
с медными бляхами пояс, все так же сурово поглядывая то на
столбы с казненными, то на солдат в цепи, все так же равнодушно
отбрасывая концом мохнатого сапога попадающиеся ему под ноги
выбеленные временем человеческие кости или мелкие кремни.
Тот человек в капюшоне поместился недалеко от столбов на
трехногом табурете и сидел в благодушной неподвижности, изред-
ка, впрочем, от скуки прутиком расковыривая песок.
То, что было сказано о том, что за цепью легионеров не было
ни одного человека, не совсем верно. Одтн-то человек был, но
просто не всем он был виден. Он поместился не на той стороне,
где был открыт под»ем на гору и с которой было удобнее всего
видеть казнь, а в стороне северной, там, где холм был не отлог
и доступен, а неровен, где были и провалы и щели/ там, где,
уцепившись в расщелине за проклятую небом безводную землю, пы-
талось жить больное фиговое деревцо.
Именно под ним, вовсе не дающим никакой тени, и утвердился
этот единственный зритель, а не участник казни, и сидел на ка-
мне с самого начала, то есть вот уже четвертый час. Да, для
того, чтобы видеть казнь, он выбрал не лучшую, а худшую пози-
цию. Но все-таки и с нее столбы были видны, видны были за цепью
и два сверкающие пятна на груди кентуриона, а этого, по-
видимому, для человека, явно желавшего остаться мало замеченым
и никем не тревожимым, было совершенно достаточно.
Но часа четыре тому назад, при начале казни, этот человек
вел себя совершенно не так и очень мог быть замечен, отчего,
вероятно, он и переменил теперь свое поведение и уединился.
Тогда, лишь только процессия вошла на самый верх за цепь,
он и появился впервые и притом как человек явно опоздавший. Он
тяжело дышал и не шел, а бежал на холм, толкался и, увидев, что
перед ним, как и перед всеми другими, сомкнулась цепь, сделал
наивную попытку, притворившись, что не понимает раздраженных
окриков, прорваться между солдатами к самому месту казни, где
уже снимали осужденных с повозки. За это он получил тяжелый
удар тупым концом копья в грудь и отскочил от солдат, вскри-
кнув, но не от боли, а от отчаяния. Ударившего легионера он
окинл мутным и совершенно равнодушным ко всему взором, как че-
ловек, нечувствительный к физической боли.
Кашляя и задыхаясь, держась за грудь, он обежал кругом хол-
ма, стремясь на северной стороне холма найти какую-нибыдь щель
в цепи, где можно было бы проскользнуть. Но было уже поздно.
Кольцо сомкнулось. И человек с искаженным от горя лицом вынуж-
ден бал отказаться от своих попыток прорваться к повозкам, с
которых уже сняли столбы. Эти попытки не к чему не привели бы,
кроме того, что он был бы схвачен, а быть задержанным в этот
день никоим образом не входило в его план.
И вот он ушел в сторону к расщелине, где было спокойнее и
никто ему не мешал.
Теперь, сидя на камне, этот чернобородый, с гноящимися от
солнца и бессоницы глазами, человек тосковал. Он то вздыхал,
открывая свой истасканый в скитаниях, из голубого привративший-
ся в грязно серый, талиф, и обнажал ушибленную копьем грудь, по
которой стекал грязный пот, то в невыносимой муке поднимал гла-

за в небо, следя за тремя стервятниками, давно уже плававшими в
вышине большими кругами в предчувствии скорого пира, то вперял
безнадежный взор в желтую землю и видел на ней полуразрушенный
собачий череп и бегающих вокруг него ящериц.
Мучения человека были настолько велики, что по временам он
заговаривал сам с собой.
— О, я глупец!- Бормотал он, раскачиваясь на камне в душев-
ной боли и ногтями царапая смуглую грудь, — глупец, неразумная
женщина, трус ! Падаль я, а не человек!
Он умолкал, поникал головой, потом, напившись из деревянной
фляги теплой воды, оживал вновь и хватался за нож, спрятанный
под таллифом на груди, то за кусок пергамента, лежащий перед
ним на камне рядом с палочкой и пузырьком с тушью.
На этом пергаменте уже были набросаны записи:
«Бегут минуты, и я, левий матвей, нахожусь на лысой горе, а
смерти все нет!»
Далее:
«Солнце склоняется, а смерти нет».
Теперь левий матвей безнадежно записал острой палочкой так:
«Бог ! За что гневаешься на него ? Пошли ему смерть».
Записав это, он болезненно всхлипнул и опять ногтями из-
ранил свою грудь.
Причина отчаяния ливия заключалась в той страшной неудаче,
что постигла иешуа и его, и, кроме того, в той тяжкой ошибке,
которую он, левий, по его мнению, совершил. Позавчера днем ие-
шуа и левий находились в виффании под ершалаимом, где гостили у
одного огородника, которому черезвычайно понравились проповеди
иешуа. Все утро оба гостя проработали на огороде, помогая хозя-
ину, а к вечеру собрались идти по холодку в ершалаим. Но иешуа
почему-то заспешил, сказал, что у него в городе неотложное де-
ло, и ушел около полудня один. Вот в этом-то и заключалась пер-
вая ошибка левия матвея. Зачем, зачем он отпустил его одного!
Вечером матвею идти в ершалаим не пришлось. Какая-то не-
ожиданная и ужасная хворь поразила его. Его затрясло, тело его
наполнилось огнем, он стал стучать зубами и поминутно просить
пить.Никуда идти он не мог. Он повалился на попону в сарае ого-
родника и провалялся на ней до рассвета пятницы, когда болезнь
так же неожиданно отпустила левия, как и напала на него. Хоть
он был еще слаб и ноги его дрожали, он, томимый каким-то пред-
чувствием беды, распростился с хозяином и отправился в ершала-
им. Там он узнал, что предчувствие его не обмануло. Беда случи-
лась. Левий был в толпе и слышал, как прокуратор об»Явил при-
говор
когда осужденных повели на гору, левий матвей бежал рядом с
цепью в толпе любопытных, стараясь каким-нибудь образом неза-
метно дать знать иешуа хотя бы уж то, что он, левий, здесь, с
ним, что он не бросил его на последнем пути и что он молится о
том, чтобы смерть иешуа постигла как можно скорее. Но иешуа,
смотрящий вдаль, туда, куда его увозили, конечно, левия не ви-
дал.
И вот, когда процессия прошла около полуверсты по дороге,
матвея, которого толкали в толпе у самой цепи, осенила простая
и гениальная мысль, и тотчас же, по своей горячности, он осыпал
себя проклятьями за то, что она не пришла ему раньше. Солдаты
шли не тесною цепью. Между ними были промежутки. При большой
ловкости и очень точном расчете можно было, согнувшись, проско-
чить между двумя легионерами, дорваться до повозки и вскочить
на нее. Тогда иешуа спасен от мучений.
Одного мгновения достаточно, чтобы ударить иешуа ножом в
спину, крикнув ему: «иешуа! Я спасаю тебя и ухожу вместе с то-
бой! Я, матвей, твой верный и единственный ученик!»
А если бы бог благословил еще одним свободным мгновением,
можно было бы успеть заколоться и самому, избежав смерти на
столбе. Впрочем, последнее мало интересовало левия, бывшего
сборщика податей. Ему было безразлично, как погибать. Он хотел
одного, чтобы иешуа, не сделавший никому в жизни ни малейшего
зла, избежал бы истязаний.
План был очень хорош, но дело заключалось в том, что у ле-
вия ножа с собою не было. Не было у него и не одной монеты де-
нег.
В бешенстве на себя, левий выбрался из толпы и побежал об-
ратно в город. В горящей его голове прыгала только одна горя-
чечная мысль о том, как сейчас же, каким угодно способом, до-
стать в городе нож и успеть догнать поцессию.
Он добежал до городских ворот, лавируя в толчее всасывав-
шихся в город караванов, и увидел на левой руке у себя раскры-
тую дверь лавчонки, где продавали хлеб. Тяжело дыша после бега
по раскаленной дороге, левий овладел собой, очень степенно во-
шел в лавчонку, приветствовал хозяйку, стоявшую за прилавком,
попросил ее снять с полки верхний каравай, который почему-то
ему понравился больше других, и, когда та повернулась, молча и
быстро взял с прилавка то, чего лучше и быть не может, — от-
точенный, как бритва, длинный хлебный нож, и тотчас кинулся из
лавки вон. Через несколько минут он вновь был на яффской до-
роге. Но процессии уже не было видно. Он побежал. По временам
ему приходилось валиться прямо в пыль и лежать неподвижно, что-
бы отдышаться. И так он лежал, поражая проезжающих на мулах и
шедших пешком в ершалаим людей. Он лежал, слушая, как колотится
его сердце не только в груди, но и в голове и в ушах. Отдышав-
шись немного, он вскакивал и продолжал бежать, но все медленнее
и медленнее. Когда он наконец увидал пылящуюу вдали длинныю
процессию она была уже у подножия холма.
— О, бог…- Простонал левий, понимая, что он опаздывает. И
он опоздал.
Когда истек четвертый час казни, мучения левия достигли
наивысшей степени, и он впал в ярость. Поднявшись с камня, он
швырнул на землю бесполезно, как он теперь думал, украденный
нож, раздавил флягу ногою, лишив себя воды, сбросил с головы
кефи, вцепился в свои жидкие волосы и стал проклинать себя.
Он проклинал себя, выкликая бессмысленный слова, рычал и
плевался, поносил своего отца и мать, породивших на свет глуп-
ца.
Видя, что клятвы и брань не действуют и ничего от этого на

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72