КЛАССИКА

Обломов

Комментировать

LIB.com.ua [электронная библиотека]: Иван Александрович Гончаров: Обломов

— Иной раз и убрал бы, да вы же сами не даете, — сказал Захар.

— Пошел свое! Все, видишь, я мешаю.

— Конечно, вы; все дома сидите: как при вас станешь убирать? Уйдите на
целый день, так и уберу.

— Вот еще выдумал что — уйти! Поди-ка ты лучше к себе.

— Да право! — настаивал Захар. — Вот, хоть бы сегодня ушли, мы бы с
Анисьей и убрали все. И то не управимся вдвоем-то: надо еще баб нанять,
перемыть все.

— Э! какие затеи — баб! Ступай себе, — говорил Илья Ильич.

Он уж был не рад, что вызвал Захара на этот разговор. Он все забывал,
что чуть тронешь этот деликатный предмет, как и не оберешься хлопот.

Обломову и хотелось бы, чтоб было чисто, да он бы желал, чтоб это
сделалось как-нибудь так, незаметно, само собой; а Захар всегда заводил
тяжбу, лишь только начинали требовать от него сметания пыли, мытья полов и
т.п. Он в таком случае станет доказывать необходимость громадной возни в
доме, зная очень хорошо, что одна мысль об этом приводила барина его в
ужас.

Захар ушел, а Обломов погрузился в размышления. Через несколько минут
пробило еще полчаса.

— Что это? — почти с ужасом сказал Илья Ильич. — Одиннадцать часов
скоро, а я еще не встал, не умылся до сих пор? Захар, Захар!

— Ах ты, боже мой! Ну! — послышалось из передней, и потом известный
прыжок.

— Умыться готово? — спросил Обломов.

— Готово давно! — отвечал Захар. — Чего вы не встаете?

— Что ж ты не скажешь, что готово? Я бы уж и встал давно. Поди же, я
сейчас иду вслед за тобою. Мне надо заниматься, я сяду писать.

Захар ушел, но чрез минуту воротился с исписанной и замасленной
тетрадкой и клочками бумаги.

— Вот, коли будете писать, так уж кстати извольте и счеты поверить:
надо деньги заплатить.

— Какие счеты? Какие деньги? — с неудовольствием спросил Илья Ильич.

— От мясника, от зеленщика, от прачки, от хлебника: все денег просят.

— Только о деньгах и забота! — ворчал Илья Ильич. — А ты что понемногу
не подаешь счеты, а все вдруг?

— Вы же ведь все прогоняли меня: завтра да завтра…

— Ну, так и теперь разве нельзя до завтра?

— Нет! Уж очень пристают: больше не дают в долг. Нынче первое число.

— Ах! — с тоской сказал Обломов. — Новая забота! Ну, что стоишь?
Положи на стол. Я сейчас встану, умоюсь и посмотрю, — сказал Илья Ильич. —
Так умыться-то готово?

— Готово! — сказал Захар.

— Ну, теперь…

Он начал было, кряхтя, приподниматься на постели, чтоб встать.

— Я забыл вам сказать, — начал Захар, — давеча, как вы еще почивали,
управляющий дворника прислал: говорит, что непременно надо съехать…
квартира нужна.

— Ну, что ж такое? Если нужна, так, разумеется, съедем. Что ты
пристаешь ко мне? Уж ты третий раз говоришь мне об этом.

— Ко мне пристают тоже.

— Скажи, что съедем.

— Они говорят: вы уж с месяц, говорят, обещали, а все не съезжаете;
мы, говорят, полиции дадим знать.

— Пусть дают знать! — сказал решительно Обломов. — Мы и сами переедем,
как потеплее будет, недели через три.

— Куда недели через три! Управляющий говорит, что чрез две недели
рабочие придут: ломать все будут… «Съезжайте, говорит, завтра или
послезавтра…»

— Э-э-э! слишком проворно! Видишь, еще что! Не сейчас ли прикажете? А
ты мне не смей и напоминать о квартире. Я уж тебе запретил раз; а ты опять.
Смотри!

— Что ж мне делать-то? — отозвался Захар.

— Что ж делать? — вот он чем отделывается от меня! — отвечал Илья
Ильич. — Он меня спрашивает! Мне что за дело? Ты не беспокой меня, а там
как хочешь, так и распорядись, только чтоб не переезжать. Не может
постараться для барина!

— Да как же, батюшка, Илья Ильич, я распоряжусь? — начал мягким
сипеньем Захар. — Дом-то не мой: как же из чужого дома не переезжать, коли
гонят? Кабы мой дом был, так я бы с великим моим удовольствием…

— Нельзя ли их уговорить как-нибудь. «Мы, дескать, живем давно, платим
исправно».

— Говорил, — сказал Захар.

— Ну, что ж они?

— Что! Наладили свое: «Переезжайте, говорят, нам нужно квартиру
переделывать». Хотят из докторской и из этой одну большую квартиру сделать,
к свадьбе хозяйского сына.

— Ах ты, боже мой! — с досадой сказал Обломов. — Ведь есть же этакие
ослы, что женятся!

Он повернулся на спину.

— Вы бы написали, сударь, к хозяину, — сказал Захар, — так, может
быть, он бы вас не тронул, а велел бы сначала вон ту квартиру ломать.

Захар при этом показал рукой куда-то направо.

— Ну хорошо, как встану, напишу… Ты ступай к себе, а я подумаю.
Ничего ты не умеешь сделать, — добавил он, — мне и об этой дряни надо
самому хлопотать.

Захар ушел, а Обломов стал думать.

Но он был в затруднении, о чем думать: о письме ли старосты, о
переезде ли на новую квартиру, приняться ли сводить счеты? Он терялся в
приливе житейских забот и все лежал, ворочаясь с боку на бок. По временам
только слышались отрывистые восклицания: «Ах, боже мой! Трогает жизнь,
везде достает».

Неизвестно, долго ли бы еще пробыл он в этой нерешительности, но в
передней раздался звонок.

— Уж кто-то и пришел! — сказал Обломов, кутаясь в халат. — А я еще не
вставал — срам да и только! Кто бы это так рано?

И он, лежа, с любопытством глядел на двери.

II

Вошел молодой человек лет двадцати пяти, блещущий здоровьем, с
смеющимися щеками, губами и глазами. Зависть брала смотреть на него.

Он был причесан и одет безукоризненно, ослеплял свежестью лица, белья,
перчаток и фрака. По жилету лежала изящная цепочка, с множеством мельчайших
брелоков. Он вынул тончайший батистовый платок, вдохнул ароматы Востока,
потом небрежно провел им по лицу, по глянцевитой шляпе и обмакнул
лакированные сапоги.

— А, Волков, здравствуйте! — сказал Илья Ильич.

— Здравствуйте, Обломов, — говорил блистающий господин, подходя к
нему.

— Не подходите, не подходите: вы с холода! — сказал тот.

— О баловень, сибарит! — говорил Волков, глядя, куда бы положить
шляпу, и, видя везде пыль, не положил никуда; раздвинул обе полы фрака,
чтобы сесть, но, посмотрев внимательно на кресло, остался на ногах.

— Вы еще не вставали! Что это на вас за шлафрок? Такие давно бросили
носить, — стыдил он Обломова.

— Это не шлафрок, а халат, — сказал Обломов, с любовью кутаясь в
широкие полы халата.

— Здоровы ли вы? — спросил Волков.

— Какое здоровье! — зевая, сказал Обломов. — Плохо! приливы замучили.
А вы как поживаете?

— Я? Ничего: здорово и весело, — очень весело! — с чувством прибавил
молодой человек.

— Откуда вы так рано? — спросил Обломов.

— От портного. Посмотрите, хорош фрак? — говорил он, ворочаясь перед
Обломовым.

— Отличный! С большим вкусом сшит, — сказал Илья Ильич, — только
отчего он такой широкий сзади?

— Это рейт-фрак: для верховой езды.

— А! Вот что! Разве вы ездите верхом?

— Как же! К нынешнему дню и фрак нарочно заказывал. Ведь сегодня
первое мая: с Горюновым едем в Екатерингоф. Ах! Вы не знаете? Горюнова Мишу
произвели — вот мы сегодня и отличаемся, — в восторге добавил Волков.

— Вот как! — сказал Обломов.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *